У вас товар — у нас купец. Как женились в Российской Империи

Как и любой другой вопрос в Российской Империи, проблему отношений надо рассматривать только в контексте сословий, к которым принадлежат ваши герои. Мы уже писали о том, какая пропасть лежала между людьми разного происхождения, и о том, как трудно было её перейти. Так что ниже рассказ пойдёт о каждом из основных сословий отдельно. Однако есть вещи, общие для всех и закреплённые законодательно.

Во-первых, повторимся: роман между людьми разных сословий и уж тем более брак между ними — это совершенно реалистичная, но довольно редкая вещь. Да, ваши герои могут так сделать, это совершенно законно. Но нет, без общественного осуждения не обойдётся.

Во-вторых, брак может быть только церковный. Церковь в Российской Империи полностью определяет брачное законодательство. Всё описанное ниже относится только к тем, кто в паспорте записан православными (это чуть больше 70% населения в 1913 году). У немцев-лютеран или поляков-католиков свои нормы. Если вступают в брак люди разных ветвей христианства — то никаких препятствий нет, но законы считаются по мужу. А вот иудейке или мусульманке для разрешения на брак с христианином придётся креститься.

Это приводило к некоторым интересным эффектам — например, к тому, что препятствием для брака становилось не только кровное родство, но и «духовное». Допустим, вы не могли жениться на сестре покойной жены, а ваша вдова — выйти за вашего брата. Нельзя было вступить в брак со своими крёстными родителями и, что гораздо хуже, с их детьми. Да и если крёстным позвали вас — запомните, кто ещё в деле: имеющим общего крестника венчаться тоже запрещено.

В-третьих, для всех классов существовала и законодательно закреплялась такая категория, как «родительская воля». То есть, по букве закона, если у вас и у вашей невесты есть живые родители, вы обязаны испросить их письменного согласия на брак, с подписями.

На деле, конечно, было проще: эту бумагу требовали только с несовершеннолетних. Полное совершеннолетие наступало в 21 год, можно было вступать в наследство и управлять имуществом. А вот допустимый брачный возраст — 18 у юношей и 16 у девушек. Если оба супруга старше 21, то предполагалось, что согласие родителей — уже их проблемы.

Если же у вас всё в порядке с возрастом, но не всё хорошо с родителями — они вполне могут явиться в церковь и сорвать свадьбу. Но — важно! — если они с этим опоздали, но подали жалобу на нарушение родительской воли, то ваш брак не расторгнут. Так что Мария Гавриловна из пушкинской «Метели» вполне обоснованно надеялась, что дело выгорит. А вот сесть на несколько месяцев в тюрьму для жениха — совершенно реально.

В-четвертых, развод в Российской Империи получить было практически нереально до самой Революции. Было только три основания — физическая немощь мужа, измена одного из супругов (что крайне трудно доказать) и выход одного из супругов из православной церкви (а вот это доказывалось по суду и часто встречалось с ростом популярности евангелизма в России). Вообще, законодательство о разводах в Российской Империи очень походило на викторианское, о котором мы уже писали.

В-пятых, при этом интересно заметить, что женщина в России пользовалась в браке неизмеримо большими правами, чем в Британии — например, добрачное имущество женщина могла продать без согласия супруга еще с 1753 года. Женщины всех сословий свободно наследовали имущество и участвовали в судебных процессах, а купчихи могли попросту не подпускать мужа к делу. Здесь нам есть, чем гордиться.

Российская дворянская культура отношений знакома нам всем. Во-первых, этим во многом занята школьная программа литературы. Во-вторых, она принципиально никак не отличается от европейской дворянской культуры отношений, потому что является её частью.

В России точно так же шли сезонные балы, своего рода ярмарки невест: тут Москва пользовалась большей славой, чем Петербург. Там можно было познакомиться с очаровательной (и, возможно, небедной) дебютанткой, вручить ей визитную карточку, потанцевать с ней — впрочем, следя, чтобы приглашать не только её.

Балы в России в принципе не менялись веками. Если сомневаетесь, прочтите сперва «Всю женскую жизнь в нескольких часах» Осипа Сенковского, написанную в 1833 году, а потом сразу же «Первый бал» Татьяны Щепкиной-Куперник, от 1907 года. И найдите десять отличий.

После бала, возможно, наступит время писем, свиданий в присутствии её старшей родственницы или даже посещения семейных торжеств, если её отец к вам расположен. Если не расположен, он так и скажет — и ищите следующую.

Предложение следует делать также отцу невесты. Если он говорит «Нет», то это слово окончательное, переговоры неприличны. Если он не против, нужно составить «сговорный документ» — перепись, во-первых, приданого (обычно земля, недвижимость и драгоценности, но считалось в деньгах), а во-вторых, суммы «на булавки» — то есть тех денег, что даются в руки самой невесте. Если тут сошлись — то можно выдохнуть: церковью и праздником займутся родители невесты.

Согласитесь, неуловимо напоминает тех же «Бриджертонов» — вот что значит единство аристократической культуры. Но есть ряд специфических российских проблем.

Выше мы писали про родительскую волю, заверенную необходимым документом. Так вот, если вы — государственный служащий (а чиновниками или офицерами было большинство дворян), то вы просто так не женитесь. Начиная с 1866 года вам необходимо получить письменное разрешение у прямого начальника. Впрочем, гражданскому чиновнику обычно хватало справки из церковного прихода, что к браку нет препятствий.

Офицерам труднее — их браки утверждал командир дивизии (или начальник академии, если вы на учёбе), а то и офицерское собрание полка, потому что общество полковых дам — дело серьёзное. Никаких разведенных, никаких артисток; дошло до того, что в 1905 году богатый и родовитый гвардейский офицер Бискупский вынужден был тайно венчаться со свой многолетней любовью Анастасией Вяльцевой, вообще-то, самой известной певицей России. Кроме того, если офицеру меньше двадцати восьми, нужно было внести в казну 5000 рублей (приблизительно три миллиона сейчас) — или вполовину меньше, если женишься на дочери офицера.

Купеческое сословие — сами себе хозяева. Им ничьё, кроме церковного, разрешение не нужно. Но есть два других нюанса.

Во-первых, купеческие нравы в принципе куда более консервативны, чем у дворян: не забывайте, что даже в 1900-ых почти половина богатейших купцов России — старообрядцы, да и православное купечество тянется к их стандартам.

Во-вторых, главная цель купеческой свадьбы — всегда объединение капиталов. Почти без исключений. Скорее дворянин возьмет бесприданницу из купеческой семьи, чем к ней посватается кто-то из своих.

Вместе это давало интересный эффект — сами молодые для свадьбы, в общем-то, не необходимы и даже нежелательны. У купеческих парней и девушек до самого начала XX века нет ни одного общего пространства, где они могли бы познакомиться — неприлично это. Никаких балов, танцев и стихов в альбомах. Но как же тогда вообще понять, что творится на рынке невест и кому сбыть своего среднего олуха?

Для этого и существуют свахи. Это почтенное ремесло пользовалось популярностью у всех — и у крестьян побогаче, и у чиновников победнее. Но именно купеческие свахи — «белая кость» профессии.

Свахе, работающей с купцами, недостаточно знать, не скрывает ли семья жениха наследственную падучую или не склонна ли невеста к предосудительным танцам. Нужно понимать, как у семьи с оборотом, с долгами, с положением в гильдии, чтобы своевременно предложить дочку надёжного поставщика или, не дай бог, не порекомендовать конкурента.

Кстати, если вы пишете дореволюционный детектив, помните: не может быть лучшего осведомителя, чем сваха. Но просто так они своих секретов не откроют. Они этими секретами живут.

Если сваха подобрала устраивающий обе стороны вариант — дальше дело техники. Сначала состоятся смотрины — в дом к невесте приедет жених с родителями, чтобы те своими глазами удостоверились в честности свахи. Далее сговор — точные и скрупулёзные коммерческие переговоры между семьями. Далее свадьба, а потом — знакомство молодых. Тут уж как повезёт.

Мещане — очень широкая категория, здесь и преуспевающие домовладельцы, и предприниматели помельче, не дотянувшие до купцов, и самые разные наёмные работники. Да и интеллигенты к XX веку происходили в большинстве своём из этого сословия.

Так что и брачные запросы у них очень разные. На городских окраинах легко было увидеть совершенно крестьянскую свадьбу с тройкой с бубенцами — и немудрено, родители молодых сами из деревни. Приличные ремесленники обращались к свахам — чуть подешевле, чем купеческие, но тоже уважаемым знатокам своего дела. Интеллигенция женилась хаотически, но по рекомендации своих, а богема часто не женилась вообще. Так жила, по нигилистической моде.

И тем не менее в новом XX веке одна общая мода охватила городские слои. Это брачные объявления.

Дело в том, что с 1905 года газеты разрешили издавать без предварительной цензуры, что сразу сделало их печать быстрее и дешевле. Свою прессу тогда выпускали вообще все, но сейчас нас интересует не журнал «Электричество» или газета «Нормальная жизнь». Мы говорим о «Брачной газете» и легионах её подражателей.

Если дворяне и купцы предпочитали решать дела по старинке, а крестьяне не читали газет потому, что в основном не умели читать — то мещан идея просто поразила. Можно было, оказывается, кратко изложить, чего ты хочешь от этой жизни, снести письмо на почту и приложить к нему десять-пятнадцать копеек за услугу. И объявление опубликуют — и не только в столицах, но и, за доплату, по всей стране, потому что «Брачная газета» выходила даже в Иркутске.

Технология не стояла на месте, и газеты расширяли сервис. Сначала фотографии приходилось посылать самому, если переписка завяжется. Потом, через год, можно было приложить фотографию к письму, и её бесплатно показывали в конторе заинтересованным; а потом начали рассылать копии по конторам в других городах. И наконец, где-то с 1908 года стало можно печатать фото прямо в газете — и это был чёткий знак, что жених денежный.

Что же писали в брачных объявлениях того времени? Что угодно. Среднее объявление от мужчины, знающего, кто он и чего хочет, выглядело примерно так:

«По-американски интеллигентный господин 38 лет, получающий 2400 рублей в год, желает вступить в брак с девицей или со вдовою, имеющей состояние. Лета и звание безразличны».

Впрочем, не реже встречалась и обратная ситуация:

«Я надумал жениться, но не знаю на ком. Меня все любят, я не богат, но я красив; мне 25 лет, роста выше среднего, характер мягкий. Согласен войти в дом и жить вместе с родителями».

Некоторые стеснялись ещё меньше. Мы видели объявление о поиске жены, способной сделать взнос за обучение лётному делу во Франции, ну а объявление о поиске подруги жизни «поэтом-безумцем, мистическим анархистом» обошло весь интернет.

Сейчас это довольно смешно читать, но для современников совершенно нормальным был итог, описанный также в «Брачной газете» за 1911 год:

«Будучи вдовцом пожилых лет, после нескольких неудач у представительниц прекрасного пола нашего города послал объявление. Объявление это нашло отклик у одной из тамошних обывательниц, затем состоялся обмен письмами, фотографическими карточками. Невеста приехала в Витебск, и спустя месяц состоялась свадьба».

Главное, что нужно понять о крестьянских свадьбах — пул женихов и невест критически мал. Большая часть крестьян никогда не покидали границ родного уезда, а некоторые и в уездном городе не бывали ни разу. Так что выбирать жениха или невесту, как возраст подойдёт, приходилось из двух-трёх человек — тех, кто ещё не женат и не слишком близкая родня.

Знакомились крестьяне довольно свободно — общие работы и общие праздники способствовали. Притом чем севернее, тем больше простора для общения именно молодёжи; на Вологодчине и Новгородчине общие для парней и девушек «вечёрки» были обычным делом.

Согласие родителей тоже не представляло больших проблем — до столыпинских реформ дворы одной общины по достатку мало отличались друг от друга, так что один жених редко был хуже другого. Конечно, мастеровому парню были рады больше, чем записному деревенскому пьянице, однако и последний почти всегда находил жену.

Свадьбы игрались обычно по нескольку подряд, ранней зимой (и урожай собран, и на заработки ещё никто не ушел) или в первое воскресенье после Пасхи (как пост кончается, на Красную горку).

Крестьянская свадьба — это самый языческий из народных обрядов. Свадьбе предшествовали «проводы» невесты подругами. Невесту провожали как умершую, оплакивали. Да и сама невеста, по крайней мере в северных губерниях, должна была реветь и бросаться оземь; это называлось «хлестаться» и считалось обязательным, даже если невеста выходила замуж по своей воле. На свадьбе это продолжалось — на юге невесте часто до самого застолья закрывали лицо куском полотна.

Это может показаться странным, но, кроме обрядовой стороны, тому было простое объяснение. Вот что писал князь Тенишев, некогда исследовавший северороссийские традиции: «По понятию народному брак есть такой союз, посредством которого мужчина приобретает себе рабу в лице жены». Желающим ознакомиться с трудной и лишённой всякого достоинства жизнью замужней крестьянки мы рекомендуем прочесть замечательную, но депрессивную книгу о деревенской статистике, «Жизнь Ивана» Ольги Семёновой-Тянь-Шаньской.

Вне зависимости от ритуалов и традиций, окружающих отношения и свадьбы в Российской империи сотню лет назад, люди там любили друг друга так же, как и мы. Признавались в любви практически теми же словами. Но стоит помнить, что проблемы перед влюблёнными стояли совершенно другие, и писать о них с должным вниманием.