Балы в кредит и права по погонам. Что следует знать о Российской Империи

Как и почти все остальные европейские страны того времени, Российская Империя была государством сословным. Ваши права, да и вообще почти вся ваша жизнь определялись происхождением. Происхождение решало всё: какие на вас распространяются законы, куда вас вообще возьмут и чего вы можете добиться.

При этом сословия были по собственной воле достаточно закрыты, не поощряя не только браки, но даже слишком близкое общение по разные стороны сословных границ.

Однако в России, если верить монархистам, всё было не так страшно. Дворянские права (не все, но многие) можно было получить, если вам пожалуют так называемое личное дворянство — то есть такое состояние, которое ты по наследству передать не можешь. При этом в той же Британии стать джентри или баронетом можно было только через брак или за большие деньги. А вот в России личное дворянство автоматически присваивали, стоило дойти в государственной или военной службе до определённой ступени в Табели о рангах. По закону, уже капитан — личный дворянин, а полковник — вообще уже потомственный, по правам равный любому князю.

Казалось бы, отличная идея — достойные и талантливые люди трудом и отвагой могут занять своё место среди тех, кто управляет Империей. Правила вроде простые и понятные. Но на деле всё сложнее.

Во-первых, личное дворянство так просто не получить. Для этого нужно дорасти до девятого класса. На гражданской службе это десять-пятнадцать лет для того, кто начинал канцеляристом или сельским учителем. И то при условии, что вас раз за разом рекомендуют к повышению. На военной — двадцать лет рекрутской службы, рост в нижних чинах до фельдфебеля, потом офицерские курсы, если там есть вакансии. Проще всего — через университет: степень магистра и три-пять лет службы, но университетов очень мало, набор ограничен, и учиться недёшево.

Во-вторых, даже этот путь для многих закрыт. Чтобы устроиться на государственную службу, нужно, как минимум, уметь читать и писать — к 1914 году это умели примерно 33% населения, и это если брать с Польшей и Финляндией. Кроме того, при Александре III для поступления на службу начали требовать аттестат зрелости. Он говорит не то, что вы уже не мальчик, но муж, а то, что вы закончили именно классическую гимназию, а не училище.

Вот только уже с 1887 года циркуляром «О сокращении гимназического образования» в гимназии запретили принимать «детей кучеров, лакеев, поваров, прачек, мелких лавочников и тому подобных людей, детям коих вовсе не следует стремиться к среднему и высшему образованию». Документ называли «циркуляром о кухаркиных детях» и обходили как могли, но норма оставалась.

Что же касается военной службы, проблемой для солдата было не просто дожить до школы прапорщиков, но и не раз отличиться. Кроме того, сами школы прапорщиков неохотно утверждали кандидатов из крестьян.

В-третьих, допустим, вы получили личное дворянство и стремитесь к потомственному. Это будет гораздо труднее. Потому что оно тоже привязано к чину — V класс, это либо полковник, либо статский советник. И на каждом из треков к нему уже расположились господа потомственные дворяне, тоже желающие двигаться по службе. А число вакансий, предполагающих производство в чин, всегда ограничено, и узнавать о каждой новой вы будете последним.

Естественно, у вас есть выходы — примерно одни и те же для гражданской и военной службы. Либо вы обзаведётесь покровителем, который будет двигать вас вместе с собой; проблема в том, что у каждого покровителя есть свой потолок. Либо вы будете целенаправленно брать вакансии, на которые нет добровольцев: так, скажем, в Сибири и Туркестане быстро росли в чинах гражданские чиновники, в Туркестане и на Кавказе резко поднимались нетрусливые офицеры. Это тяжёлый труд и немалый риск, но могло и повезти.

Чуть чаще прочих поднимались в потомственные дворяне люди из университетской среды. Профессор — автоматически чин V класса и, соответственно, потомственное дворянство.

И в-четвёртых, допустим, у вас получилось дойти до пятого класса. Вы теперь потомственный дворянин. В вашей жизни ничего особенно не изменилось, потому что у вас нет того, что подкрепляет титул — денег и земли. В круг старого дворянства вы не войдёте никогда, даже удачно женившись. А если продолжите расти в чинах, дойдёте до старших генеральских — то на судьбы страны не повлияете никогда. Потому что ещё в юности не учились в пажеском корпусе с теми, кто влияет.

А теперь поговорим о самих потомственных дворянах.

Столп и необходимый аксессуар любого текста о Российской Империи — умопомрачительно богатые дворяне, владеющие целыми уездами пашен и лесов. Эти колоритные господа могут быть совсем молодыми и прожигать родовые угодья в рулетку в Монте-Карло, а могут быть стариками, вокруг которых вьются наследники. Но, в любом случае, дворяне такого рода давно уже никак не связаны с любой службой. Они сидят в своих дальних имениях, зловещих или пасторальных; развлекаются они балами, адюльтерами и охотой на тамбовских волков.

На 90% это всё никак не соответствует действительности. Сверхбогатые землевладельцы, фигуры калибра графа Ростова, давно уже ушли в прошлое, и причина проста — отмена крепостного права в 1861 году.

Дело тут даже не в том, что крестьяне освободились и прибыли больше не дают. Они никуда не уходили. Просто правительство Александра II вместе с их освобождением запустило так называемую Выкупную операцию. Крестьянам были условно выданы под будущие регулярные платежи такие деньги, чтобы они выкупили именно свою землю, сколько было при помещике нарезано. Правительство постепенно получало выкупные платежи, а само выплачивало помещику деньги сразу.

Мы сейчас не будем о том, что значили выкупные платежи для крестьян. Это тема сотен монографий. Лучше заметим, в чём подвох для помещиков.

Половина из них живых денег вообще не получила. Потому что выкупаемые правительством земли уже были заложены и перезаложены помещиками и их предками ради красивой жизни. Для понимания — за всю выкупленную землю правительство насчитало примерно 750 миллионов рублей; минимум 315 из них помещики уже были должны, а в некоторых исследованиях цифра доходит до 640.

Русское дворянство поголовно жило в кредит, который и не собиралось возвращать. Но внезапно этот безнадёжный кредит Император им списал под стоимость земли — при том, что выкупные платежи с крестьян помещиков-должников продолжали поступать в Петербург.

Но и те, кто вёл себя умнее и имений не закладывал, уже в течение следующих тридцати лет их продали. Растущая экономика Российской Империи открывала предприимчивым дворянам много возможностей вложить деньги, на одних железных дорогах можно было озолотиться. Но для этого нужно было взять откуда-то сам капитал. А у дворян ленивых ту же самую потребность вызвал рост цен на предметы роскоши — спрос вырос, купцы потянулись за устрицами. Так что к 1916 году во владении дворян осталось чуть более десяти процентов всей земли в европейской России.

И это при том, что мы сейчас рассмотрели тех дворян, у которых земля вообще когда-то была. По статистике за 1861 год, 60% дворян имело не больше двадцати душ крепостных, и выкупных платежей они получили минимум. Финское и балтийское дворянство всегда было богаче, но там крепостное право отменили ещё в начале XIX века; а у среднего польского шляхтича, так же как и у грузинского князя, крестьян не было вообще, и землю те обрабатывали чуть ли не своими руками.

Таким образом, баснословно богатый эксцентричный помещик, которого убивают в его огромном сумрачном поместье утомившиеся ждать наследники — это не то чтобы совсем невозможная фигура. Был десяток непредставимо богатых древних родов, таких, как Юсуповы. Но это фигура чудовищно редкая. Куда чаще вы увидите купца-миллионщика в духе Островского.

В Российской Империи проживали далеко не только русские, это известно каждому автору. Большая была страна, разнообразная — и, как всегда, со своими подводными камнями.

Империя была одинаково далека и от лучезарной гармонии, и от «тюрьмы народов». Будет справедливо сказать, что Россия рубежа веков имела точно такие же проблемы, как и любая другая империя. Каких-то больше, каких-то меньше.

Политика Российской Империи, в отличие, например, от Британской, всегда шла в сторону ассимиляции. Задача всегда была одна — сделать нерусских подданных империи как можно ближе к русским по укладу жизни. Не ради каких-то высших целей, а просто потому, что так гораздо удобнее управлять.

Точно такой же была и религиозная политика: империя стремилась привести подданных если не к единому образцу, то хотя бы к нескольким крупным категориям. Католицизм допускали с опаской; лютеранство — благожелательно в целом, но не столь привычные протестантские ветви давили полицией. Ислам, иудаизм, языческие религии постоянно пытались вытеснить, выделяя на миссионеров сотни тысяч рублей. Буддизм как раз в то время оказался политически полезен, но это скорее исключение. Гражданам разрешалось переходить из любой нехристианской религии в любую христианскую, из любой неправославной церкви — в православную, но никогда наоборот. Потому что более монолитное общество удобнее контролировать.

Это подтверждалось и примером раскольников — сейчас мы называем их старообрядцами. Разойдясь с Церковью по чисто богословским вопросам, за двести лет довольно активных гонений раскольники замкнулись в своих общинах, только в начале XIX века снова начав участвовать в жизни страны. И к началу XX века это почти отдельный от русских народ со своей культурой, литературой и традициями — очень богатый, получивший максимум от русского капитализма, влиятельный и всё ещё нелояльный. Полные политические права им вернут только в 1905.

Во многом своих целей правительство добилось — так что вопрос с малороссами и белоруссами (именно так их тогда именовали официально) мы здесь не рассматриваем. Если украинские и белорусские крестьяне и горожане весьма отличались от русских культурой, то экономически — уже не особенно. А уж местные дворянские элиты своё лицо вообще утратили, влившись или в русское, или в польское дворянство полностью.

Наоборот, поляки — и крестьяне, и дворяне — держались за свою идентичность жёстко. Но не надо рисовать поляков вечными мятежниками, заговорщиками, пламенными революционерами или подлыми предателями всего российского и имперского.

Нет, большую часть времени поляки просто старались держаться максимально далеко от общеимперской линии. Варшавский университет, с преподаванием на русском, польские студенты бойкотируют, предпочитая Париж и Вену. Церковные сборы посещал каждый поляк, даже атеисты. Литература — отдельная, со своими издательствами. Даже преступный мир — отдельный, «польские воры» с российскими сотрудничали, но не смешивались.

Дворянство Царства Польского, шляхта, совсем не чуралось государственной службы и выдавало дочерей за русских соседей. Но собираться и вести дела предпочитало отдельно.

Совсем другое дело — немцы. В Российской Империи немцев всегда было множество: министры, придворные, генералы, учёные, врачи, мастера. Сам государь Император, по документам, Голштейн-Готторп по отцовской линии.

Но немцы в России — разные, и если петербургские немцы двигают вперёд имперскую бюрократию, науку и культуру, то с другими сложнее. И немцы-колонисты Поволжья и Кавказа, и остзейские немцы, живущие в балтийских губерниях, в равной мере держатся в стороне от России. У них нет к ней никаких претензий, как у поляков — у них просто глубоко свои дела.

Поволжские немцы столетиями жили в своих деревнях, не зная по-русски ни слова. Незачем — с имперскими чиновниками договаривается староста, такая у него незавидная работа. Они и потом, после революции, попытаются жить отдельно от Советского Союза и в мире с ним — но не получится.

А остзейцы — дворянский класс Прибалтики. Они рождались, женились и умирали в уединённых усадьбах, управляя латышскими и эстонскими крестьянами, даже не слыхавшими о России. Остзейцы охотно шли служить, бывали первыми министрами или доносили российский Андреевский флаг до Антарктики. Но потом возвращались к себе — в страну, где российским властям невежливо входить в дела.

Такого же мнения придерживались и финны. Великое княжество Финляндское числится частью Российской Империи, но не пишите о нём без крайней необходимости. Это другая страна во всём, с другими языками, другим народом и другой конституцией. Финну вообще нет никакого дела до проблем ваших героев.

А вот еврей бы рад сказать то же самое, но России есть дело до него. Евреев в стране больше пяти миллионов, это пятый по числу народ в ней. И абсолютному большинству из них нельзя жить в этой стране почти нигде. Потому что ещё с екатерининских времён действует так называемая «черта оседлости».

Это значит, что, во-первых, евреям запрещалось постоянно жить западнее Витебской губернии. Во-вторых, в пределах этой территории в некоторых крупных городах — например, в Киеве или Севастополе — жить тоже было нельзя. В-третьих, в сельской местности жить тоже запрещалось. Как у Островского — «вот как хочешь, так и вертись». Жить разрешалось в специально перечисленных маленьких городках, так называемых местечках: скученность в них огромная, а работы, считайте, нет. Русских школ тоже нет, да и с больницами плохо.

Но получить право жить вне черты оседлости можно. Достаточно получить высшее образование — только вот в любом университете России доля студентов-евреев не могла быть выше 3%, да и дорого. Или можно было стать купцом первой (высшей) гильдии, торгуя среди своих очень небогатых соплеменников. Или стать цеховым ремесленником при том, что цеха на всю черту остались только в Одессе. А ещё можно перейти в христианство, ради чего всё мероприятие и затевалось.

Не нужно объяснять, с какой любовью, с каким восторгом сколько-нибудь образованные евреи относились к Империи.

В Российской Империи много и других народов, но в европейской России вы не увидите почти что никого из них.

Ислам в Российской Империи практически не виден. Богатые, полностью вошедшие в имперскую экономику, но очень замкнутые общины казанских, литовских и крымских татар ваш персонаж ещё может встретить, но Кавказ и Средняя Азия просто вдали от его пути.

Киргиз-кайсаки (так называли тогда казахов и киргизов) почти не покидают степных областей южной Сибири, кочуя своими родами в стороне от русских поселений; их не призывали в армию даже с началом Первой Мировой. Сарты (так называли узбеков и туркменов) вообще живут в основном в автономных ханствах, Хивинском и Бухарском, почти на финских правах. Что же касается бурят-монгол (сейчас — просто буряты), то до них рука Петербурга не дотягивается, даже когда хочет. Там есть простор для интересных историй, но эти истории не о России.

А вот кого вы встретите, хотя в основном в Сибири — это китайцев. Китайские эмигранты были тогда везде в крупных российских городах за Уралом. Они строили дома, мостили дороги, пилили лес, готовили уличную еду и убирали мостовую. И всё это за деньги, на которые нельзя жить. У нас не дошло дело до Чайна-таунов, но если вашему герою хочется истинной китайской лапши — у него есть возможность её раздобыть. Но вкусы у него, скажут товарищи, весьма эпатажны.

Российская Империя — обычное государство конца прекрасной эпохи. Много уродливого, кое-что красивое — не хуже и не лучше соседей. В 1914 мир испытает на прочность каждую страну, попытавшуюся его поделить, и Российская Империя просто исчезнет. Но для ваших героев, отважных сыщиков и блестящих офицеров, империя привычна, правильна и вечна. И она будет вечной, пока не кончится.