Майк проснулся и сразу понял — Оди уже на кухне. Он уловил знакомый ритм: сначала тихо звякнула тарелка, потом щёлкнул тостер, потом повисла короткая пауза, будто она выжидала, не устроит ли техника очередной бунт. Он потянулся, сбросил одеяло, поёжился — в комнате было прохладно, воздух ещё не прогрелся. На спинке стула висела его толстовка; он натянул её прямо на футболку, прошлёпал босиком по полу, где половица у двери привычно скрипнула, и остановился в проёме.
