Плащ и магнитофон. Без чего нельзя представить реалистический роман про шпионов

Мы уже рассматривали авантюрные шпионские романы в нашей предыдущей статье. Реалистические шпионские романы появились примерно одновременно с ними. Уже в 1821 году Фенимор Купер написал повесть «Шпион» об Американской Революции. Её главный герой Харви Бёрч не дрался с англичанами на шпагах и не преследовал их с факелами, а спокойно собирал информацию, притворяясь торговцем вразнос.

Уже тогда писатели понимали, что такое работа шпиона. На девяносто девять процентов она состоит из ожидания у каналов прослушки или у тайников. Ещё один процент приходится на этически крайне спорные вещи, за которые никто отвечать никогда не хочет. Но человеку свойственно романтизировать что угодно — даже то, что он специально пытается описать мрачным и безрадостным.

Отсюда и растут популярные серии «реалистических» шпионских романов, которые тоже не имеют к реальности никакого отношения. Джон ле Карре, Грэм Грин или Джеймс Грейди пытаются показать шпиона отчаявшимся государственным служащим. И делают из этого изысканную драму там, где в реальности люди просто работу работают.

Главный герой шпионского романа бывает или новичком, или закалённым ветераном.

Новичок страдает от того, что чувствует себя просто чиновником. Как и любой ответственный за районные коммунальные услуги, он проводит большую часть своего времени за написанием своих и изучением чужих отчётов. В разведку он поступал совсем не для этого, и теперь искренне мечтает выбраться на полевую работу. Таков, например, Рональд Малькольм из «Шести дней Кондора», который по долгу службы просматривает новые детективы на предмет военных секретов. 

Разумеется, писатель с радостью исполняет его мечту — обычно потому, что где-то что-то пошло откровенно не так, и случайным новичком затыкают дыру. Во-первых, его дёшево заменить, во-вторых, из-за отсутствия связей и компромата он удобный козёл отпущения. Возможно, новичка даже не застрелят в конце.

Реже в той же роли выступает человек внешний, гражданский, оказывающийся вовлеченным в игры спецслужб случайно — потому, что кому-то понадобился расходник. Таков Джонатан Пайн, герой Тома Хиддлстона в «Ночном администраторе».

С другой стороны, ветеран на полевой работе провёл уже десятки лет и без особенных проблем выжил. Потому что полевая работа в разведке — это не забеги с автоматом по базе суперзлодея. Это очень тихая жизнь, целиком направленная на то, чтобы не привлекать внимания. Резидент-ветеран действует строго руками агентов из местных, которые просто передают сведения за большую идею и немалые деньги. Они, по большей части, и гибнут, резиденту же остаётся паранойя или алкоголизм. Лучшая иллюстрация этого типа — Алек Лимас из «Шпиона, пришедшего с холода» ле Карре, а для более комедийного варианта возьмите «Медленных лошадей».

Наконец, у нас есть случай, когда герой, уместный в авантюрном шпионском романе, оказывается заброшен в реалистический. Это цикл о Джейсоне Борне. Оказывается, что, вне зависимости от его боевого мастерства, такой герой подвержен тем же угрозам и горестям, что и обычный оперативник.

Важно, что главный герой шпионского романа делает всё то, что он делает, чаще всего не из патриотизма или верности присяге. Гораздо большую роль играет самосохранение. Большинство романов и фильмов такого рода посвящены выживанию героя после катастрофы — будь то провал в поле или проигранная внутренняя интрига. В не меньшей мере героя мотивирует то, что никакой другой жизни он не знает и вне разведки попросту сопьётся или сойдёт с ума.

Самый страшный и самый реальный вариант — это когда особенного злодея на другом конце ситуации нет. Против наших депрессивных разведчиков играют их депрессивные шпионы, у которых точно такая же неразбериха в ведомстве, точно такие же административные интриги. В более спокойных резидентурах смертельные враги прекрасно знают друг друга и почти что дружат семьями. По крайней мере, пока не начнутся трупы.

С другой стороны, некоторые авторы воздают должное штампам холодной войны и показывают советскую (или союзные ей, как штази) разведку жестокой и эффективной машиной убийства — таковы, например, книги Лена Дейтона. Мы, как граждане России, знаем, что это фантастика.

Но самый частый (и, наверное, самый интересный) антагонист — это предатель в своих собственных рядах. Во-первых, потому, что он больше всего соответствует атмосфере крайней паранойи и дезориентации, обязательной для реалистического шпионского романа, во-вторых, потому, что так драматичнее. Здесь лучший пример — другая книга ле Карре, «Шпион, выйди вон».

Важно, что предатель почти никогда не сотрудничает с врагом из пламенной веры в коммунизм или, например, чтобы избежать угрозы семье. Первая тройка причин — шантаж чем-нибудь особенно неблаговидным (на простые преступления в разведке смотрят сквозь пальцы), очень большие деньги и обычное продвижение по службе через провал начальства.

Интересно, что в комиксах о Лиге Выдающихся Джентльменов предателем внутри структуры оказывается персонаж, откровенно списанный с Джеймса Бонда. К сожалению для него, в дарк-вселенных гаджеты работают не всегда.

Ничто человеческое не чуждо главному герою, и практически всегда у него есть любовный интерес. Но если уж даже в сияющем и пахнущем мартини мире Джеймса Бонда судьба девушек Бонда или не важна, или печальна — то что же здесь?

Здесь она с самого начала трагична. Любимая женщина — это всегда средство давления, если о ней хоть кто-то знает. А если вы обратились к ней за помощью, то всё, она появилась на радаре, и жить ей остается считанные сотни страниц. И это, конечно, в том случае, если она действительно оказалась в деле случайно, а не была кропотливо отобрана и подослана вам Конторой, своей или чужой.

Любовницы агентов почти никогда не выживают. У них нет такой опции. Например, в «Шпионе, пришедшем с холода» Нэнси Перри была настолько умело подставлена Лимасу MI6, что и сама не подозревала об этом. Она пройдет весь ад тюрем ГДР, прежде чем быть застреленной у Берлинской стены на предпоследней странице. А вот Венди Росс из «Шести дней Кондора» пулю в голову пережила, но теперь не хочет иметь с главным героем ничего общего. Трудно её за это осуждать.

В нынешнее время писать и снимать стали всё-таки более гуманно. Например, в книгах о Джейсоне Борне его супруга Мари Сен-Жак протянула аж три книги. А её киновариант, Мари Кройц, дожила до сиквела. Но это редкость.

И вот что еще важно. Эти дамы — никогда не femme fatale, которых вообще не бывает в этой вселенной. Это простые, часто добрые и понимающие девушки, которых тот или иной государственный механизм переедет насмерть просто так, походя. Потому что так надо для оперативной комбинации.

Ваш шеф в авантюрном шпионском романе — это милейший дядюшка, с пониманием относящийся к тому, что мужчине иногда просто необходимо взорвать три квартала Монте-Карло. Или, как вариант, бестелесный голос из колонки, который вы знаете только под псевдонимом.

Начальство в реалистической разведке будет с вами всегда. Ваш начальник сидит в соседнем кабинете, ходит с вами в одну курилку, заполняет по материалам ваших идиотских отчётов свои идиотские отчёты. Половина брифингов будет посвящена историям из жизни его внуков, а вторая — тому, какой вы некомпетентный оболтус.

Ваш шеф полностью заменим. Завтра его могут снять, потому что его добрые друзья по картам проиграли выборы, а у нового премьера есть свои добрые друзья. Впрочем, возможно, ваш шеф подстраховался, сфотографировав кого-нибудь со школьницей. Вероятно даже, что вы и фотографировали, и школьницу искали. Тогда он мирно досидит до пенсии, а вот вас в случае чего найдут в озере.

Повторимся, ваш шеф — это обычный кадровый чиновник, иногда с армейским опытом, иногда нет. Люди, которые хотят влиять на политику, редко вырастают в структурах разведки, их не любят и пытаются убрать. Поэтому, вероятнее всего, главная забота вашего шефа — это как бы чего не вышло.

Если у вас есть идея отличной операции — он вполне может согласиться, но если что — он о ней не слышал. Если вас поймали и заперли в подвале партизаны Конго — он ещё может, вероятно, обменять вас на кого-то, но руки дойдут не скоро. Если вы неожиданно спасли мир — он скажет, что можно было бы и побыстрее, и будет ждать вашего отчёта.

Ваше начальство просто работает — так же, как и вы.

Вам нечего делать в заброшенных храмах в джунглях. Там нет вообще ничего из того, за чем охотится ваша родная Контора. Почему? Потому что там нет людей.

Шпионаж — это социальная профессия. Главное и основное дело шпиона — выделять из окружающей среды информацию, будь то через чтение газет, разговоры в австрийских кофейнях или выдачу денег тем, кто принесет информацию уже готовой. Поэтому естественная среда шпиона — большой, густонаселенный город с богатой и разнообразной информационной средой.

Тут есть три основных категории локаций.

Во-первых, своя или близко союзная столица. Лондон или Париж для сотрудника MI6, Вашингтон или Токио для человека из ЦРУ, Москва или Восточный Берлин для отважного советского разведчика. Это в полном смысле своя территория, где вы — охотник, а враг укрывается. Здесь ваши бумаги имеют вес, архивы близки, а коллеги готовы помочь… до определённого предела. Для примера можете прочесть “Досье ИПКРЕСС” Дейтона, где герой профессионально ищет в родном Лондоне очень интересный объект советской разведки.

Подтип этой категории — территория полноправного союзника, скажем, Лондон для американца. Здесь всё по-прежнему сравнительно неплохо, но союзники вам не подчинены и будут держать вас от некоторых вопросов подальше. Не угрожая пулей в голову, чаще всего, но твёрдо.

Во-вторых, это город на недружелюбной территории. Москва для сотрудника ЦРУ, прежде всего, как в “Русском доме” ле Карре или в недавних “Пони” от Peacock. Переверните всё вышесказанное — здесь у вас нет власти, а ваша жизнь зависит от умения раствориться. Да и ваше начальство не будет в восторге, если вы уйдёте в свободную охоту на враждебной земле. Это мимо договоров.

И наконец, в-третьих — шпионские хабы. Свободные гавани для людей вашей профессии, где ни у кого, даже у местного правительства, нет уверенного контроля. Во Вторую Мировую такой была Касабланка, в Холодную войну — Танжер, Бейрут, Гонконг. Ну а Швейцария останется таким местом навсегда. Места, где законы особенно не мешают ни торговать информацией, ни насильственно препятствовать такой торговле. Города, куда можно прибыть, не оставляя бумажного следа, и провести межгосударственные переговоры, о которых никогда не узнают правительства. И, наконец, места, где кто угодно может пропасть навсегда, чтобы вернуться в самый неподходящий момент.

***

Реалистические шпионские романы нереальны. Разведчики гораздо скучнее и гораздо менее изобретательны, чем показывают авторы этих книг и фильмов. Но мы хотим не реализма. Мы хотим этой эстетики — глухих плащей под дождем, встреч с агентами без единого произнесённого слова, сухого шуршания магнитной ленты с усталыми голосами. И восьмая за вечер чашка кофе куда вкуснее водки и мартини — хоть смешанных, хоть взболтанных.