Что такое Ойкумена?

Ойкумена (от др.-греч. οἰκουμένη  — «заселённая земля») — это слово, обозначающее известный человечеству мир, притом известный и по личному опыту народа автора, и из каких-то чужих донесений.

В наши дни спутников и GPS-навигации слово часто употребляется в значении вообще всей Земли — часто, например, в религиозном контексте, экуменизм — слово производное. Это не совсем правильно, об этом мы поговорим ниже. Но так сложилось исторически.

Но если мы с вами всё-таки доживём до межпланетной экспансии, то ойкуменой можно будет называть заселённую человеком часть вселенной. Чтобы отделить её от пыльных тропинок далёких планет, где пока ещё не остались наши следы.

В литературе слово так и употребляется, во всех трёх значениях. У Генри Лайона Олди в одноимённом фантастическом цикле Ойкумена — это общее название всех планет, заселенных очень разными человеческими цивилизациями. Напротив, непритязательный ромфант «Наследники» Екатерины Богдановой называет Ойкуменой сам мир, где происходит действие. И наконец, историческая дилогия Ивана Ефремова «На краю Ойкумены» показывает нам Ойкумену буквально такой, как её очерчивали сами греки.

Важно понимать вот что. Ойкумена и подобные ей понятия исторически всегда содержали элемент незавершенности. Древние авторы прекрасно знали, что их соотечественники доплыли ещё далеко не везде. Что есть ещё земли — просто пока не открытые.

Но при этом сохранялось мнение, что их собственная Ойкумена буквально значит центр мира. Именно к этой части света приковано внимание богов, именно здесь — сосредоточие мировой учёности и прогресса. А за её границами может быть очень много интересного, ценного и полезного — но совершенно точно не будет ничего важного. Даже на картах античного времени Греция неизменно помещалась в самом центре.

Более того — несмотря на то, что Ойкумена — значит в принципе вся населённая земля, древние авторы охотно соглашались, что за её пределами вполне могут жить и люди. Благо доказательств тому было много: вторжение Народов Моря в средиземноморскую сферу в конце Бронзового века, или волны кочевников Великих степей, нападающих на Китай. Но считалось, что ими можно в этом смысле пренебречь — это всего лишь необразованные варвары, не знающие человеческого языка и истинных богов.

Противоречие тут кажущееся. Ойкумена древних греков, Поднебесная китайцев или Старый Свет европейцев Нового времени одинаково исходили из одной и той же посылки: настоящие люди правильно живут именно у нас. Вот если варваров понемногу учить жить — за небольшую плату в виде их ресурсов, конечно — тогда-то они под нашим благодетельным правлением и войдут в Ойкумену. В этом смысле разницы между древними китайцами и испанскими конкистадорами, кстати, нет.

Ещё один интересный вопрос — входят ли в Ойкумену мифологические пространства? Все эти Острова Блаженных в западном океане, или богатый золотом Пунт на юге, или далёкая северная Гиперборея? Греки уверенно отвечали, что входят. Потому что, во-первых, там гарантированно побывали герои (именно от них мы и знаем об этих местах), а во-вторых, есть свидетельства деяний богов в этих странах — опять же от героев. А существование героев никто сомнению не подвергал!

Что же до тех земель, что в Ойкумену не входят по причине своей полной неизвестности, то про них есть сложившееся гораздо позже, в Средневековье, популярное выражение: Hic sunt leones, буквально: «Тут водятся львы». Так писали на картах за пределами описанных областей: мол, неизвестно, что тут есть, но совершенно точно ничего хорошего. Забавно, что британские картографы, описывая Дальний Восток уже в XVI веке, придали фразе ещё более эпичную форму: Hic sunt dracones. «Тут драконы».

Однако мы с вами тут не за тем, чтобы изучать Древний мир. Наше дело — создать свой.

Писать рекомендации по миростроительству — занятие чрезвычайно неблагодарное, потому что каждый заходит на эту цель со своего угла. Широко известные писательские руководства (вроде «Как писать книги» Стивена Кинга) чаще всего концентрируются на технике письма, объясняя не что писать, а как. 

Умберто Эко в «Заметках на полях» даёт очень ценные инструкции, но это не про мир, а про конкретные места действия. Брендон Сандерсон в своих «Трёх законах магии» говорит не о географии, а о метафизике мира. Анджей Сапковский, впрочем, написал маленькое, но ценное эссе. Кстати, об одном из затронутых им вопросов, об ономастике, мы уже писали.

Ниже следуют несколько предельно общих советов, которыми вы вполне можете и не пользоваться. Хуже от этого ваши книги не станут, но, быть может, мы подадим вам пару идей.

Планеты большие

Миры очень велики. И фантасты постоянно об этом забывают. 

«Звёздные Войны», «Светлячок», тысячи хороших, в целом, канонов относятся к мирам как к странам, а то и к городам. Одна населённая точка, одно-два ключевых места, все всех знают. В фэнтези тоже есть простор упрощению: в каждой стране, куда занесёт ваших героев, будет ровно один важный город, в стартовой — три. Особенно этим страдают JRPG. 

Кроме того, планеты большие и в другом смысле: если у вас ещё не додумались до реактивных двигателей, путешествия могут занимать месяцы, а если не дошли до парового — то годы. То есть, конечно, магические порталы снимут вопрос — но они вряд ли для всех.

И наконец, планеты населены большим количеством людей. То есть, понятно, что больше миллиарда нас стало только при королеве Виктории, но, поверьте, двухсот античных миллионов вам хватит. И все эти люди — разные.

Культуры разные

Собственно, как раз к предыдущему. У фантастики есть неприятная тенденция давать каждой планете ровно одну культуру; у фэнтези то же самое, но там одна культура на одну разумную расу. Кто-то холодные, безэмоциональные вулканцы (или альтмеры), кто-то роботизированные гедонисты, кто-то гордые самураи все до одного. Так не работает.

Мы сейчас на Земле живём в условиях очень широко распространенной глобальной культуры. Смотрим одних и тех же Мстителей, слушаем одну и ту же Тейлор Свифт, едим одну и ту же пиццу, хотя не все уверены, где Италия. Но даже у нас сохраняются очень чёткие культурные различия, стандарты и ожидания — очень трудно спутать французский сериал с английским, да даже мангу с манхвой различить несложно. 

И даже в пределах одной страны и одного языка ваш герой столкнётся с большими различиями. Вспомните, насколько неуютно себя чувствовали братья Винчестеры, выезжая с родного Среднего Запада на, скажем, Глубокий Юг вроде Луизианы?

Среда определяет сознание

Вот, кстати, а почему культуры — разные? На этот вопрос ответит целый курс антропологии в хорошем университете. Но вам-то не для знания, вам для настройки мира.

Так вот, хорошей отправной точкой будет географический детерминизм. То есть идея, что географическое положение и сложившаяся биосфера определяют культурную сферу. В нашей реальности идея спорная, но для вымышленного мира более чем сойдёт.

Так что найдите друга-геолога или друга-биолога, чтобы тот, посмотрев на нарисованную вами карту, сказал, где у вас будут горы, где плодородные равнины, а где всё зарастёт сырыми джунглями. И стройте культуры, обитающие там, исходя из того, что у них есть. Грубо говоря, горцы вряд ли будут потрясающими всадниками, покуда не выйдут на равнины. Жители бесконечных степей далеко не сразу дойдут до идеи городов, потому что зачем им? А люди, живущие в полупустыне у большой реки, поневоле научатся сообща отводить её воды в каналы, чтоб хоть что-то есть; потом выстроят вынужденно сложное общество, чтобы содержать каналы в порядке, и изобретут письменность, чтобы это общество обслуживать; а там уже и пирамиду отгрохают.

Интересующихся более подробно мы отсылаем к Джареду Даймонду и его замечательным книгам «Ружья, микробы и сталь» и «Коллапс».

***

Чайна Мьёвиль как-то сказал, что 90% вашего ворлдбилдинга должно остаться в ваших черновиках. И он прав. Потому что не так важно, каков мир. Важно, что в нём происходит.