Зовите меня Измаил. Как придумать персонажам запоминающиеся имена

В наши дни имена даются, в общем-то, просто так. В честь дедушки, в честь лучшего друга папы, или в честь желания родителей изощриться. Поэтому на детских площадках за вашим окном Иван играет с Еремеем, а Гузель — с Николь.

И это нормально, в постиндустриальных мирах всегда так. Если вы пишете по Cyberpunk 2077, можно не стесняться вообще ничего, и Дабл-Би Линьсюй с другом Ионой Матабелом будут там совершенно органичны. Более того, чем дальше в будущее, тем больше вероятности, что имя человек себе придумал уже сам.

Но вы, скорее всего, пишете в фэнтезийном сеттинге, раз уж проблема имён встала у вас серьёзно. А это как раз те времена, когда имена что-то значили.

По всей Земле — хоть в замках Европы, хоть во дворцах Китая, хоть в вигвамах Великих Равнин — наречение именем всегда было в той или иной степени ритуалом. Имя подбиралось тщательно, потому что каждая культура верила, что имя повлияет на судьбу ребёнка.

Культуры у нас есть разные — где-то, например, у древних славян или у айнов на Сахалине, верили, что ребёнку нужно давать несерьёзное имя. Чтобы не привлекать внимания духов. А вот взрослые воин и хозяйка и имена получат взрослые. Но, в любом случае, имя всегда имело чёткое значение и происхождение.

Только вот его значение самим носящим его без разъяснений часто было непонятно. Давайте посмотрим, почему.

Как мы уже говорили, в архаичных культурах наречение именем всегда ритуал. Поэтому естественно, что доступные имена всегда определяются религией — той или иной.

Но одно дело, когда ваша религия известна только вашему родному острову где-то в далёком южном океане. Там тахуна, местный жрец, назовёт вас исходя из мифов, которые прекрасно знают ваши родители, их родители и вообще каждый человек на острове. И каждый знает, что вас назвали Белый Гребень Волны потому, что ваш мифический прапрапрадед сидел на левом ряду гребцов в проа великого короля Мауна-Оро. Это же очевидно.

Сложности начинаются, когда действие у вас происходит в более цивилизованных местах — например, в классическое средневековье. То есть во время, когда уже давно изобрели мировые религии.

Совершенно даже не важно, какие религии у вас в тексте. Это может быть калька христианства, как у Веры Камши, или что-то, что вы смоделируете с какой-то иной, менее успешной земной религии (Гай Гэвриел Кей вот митраизм взял), или вам самому удастся написать нечто оригинальное. Дело скорее в том, что все мировые религии проходят один путь. Сначала они появляются в каком-то конкретном месте у конкретного народа, потом их воспринимают ближайшие соседи, а уже позже — все желающие и не желающие.

Так вот, дело в том, что имена они приносят с собой из региона, где появились впервые. А так как имянаречение — ритуал, часто связанный с принятием новой веры, эти имена замещают предыдущие. А берут их новые верующие в честь вероучителей и мучеников издалека.

Посмотрите на Россию — у нас абсолютное большинство имён христианские, притом православно-христианские. А что такое православно-христианские имена? Это смесь иудейских имён (из раннего христианства), небольшой доли римских (из христианства до раскола) и большой части греческих (из Византии). А вот на католическом и протестантском Западе гораздо больше римских имён.

Вот только имена при переходе на другую языковую почву серьёзно меняются под локальный язык. До такой степени, что местным их значение уже непонятно, зато звучание привычно. Так ясный каждому греку Теодор (Дар божий, два простейших корня) в России становится Фёдором. А испанец Хорхе знать не знает, что его имя значит «Земледелец» — хотя в имени «Георгий» узнать корень «геос» (земля) может каждый. И это мы не говорим об еврейских именах Инна и Римма — они не изменились, просто в Палестине они были мужскими.

Если вы делаете в своём мире сильную церковь, обдумайте, из какого региона она вышла, на каком языке говорил ее основатель и какие варианты имён из этого языка уже местные герои могут носить. То есть, например, у Гарри Тертлдава был персонаж-зороастриец, названный хорошим иранским именем Папак. Но так как родился он в местном Риме, по факту звали его Паттиций.

Религия религией, но у каждого из ваших народов будут не только иноземные имена, принесённые жрецами. Во-первых, от привычных имён трудно отказаться сразу. А во-вторых, в любой новой стране сразу найдутся свои собственные, местные мученики, в честь которых не стыдно назвать ребёнка. В Шотландии никого не удивляет святой Мунго.

Национальные имена обычно вполне понятны их носителям, они состоят из знакомых корней. Поначалу.

Потому что язык тоже меняется, но при этом имена и названия — самая консервативная его часть. Сам язык может умереть, а имена останутся, и будут очень экзотично смотреться на своей же родине. Или нет, потому что история у народов бывает разная, и только вы, прописывая свой мир, можете понять, какая. Но посмотрим на примерах.

Россия испытала лингвистический дрифт в очень небольшой степени. Тому есть много причин — например, она никогда не была по-настоящему стойко колонизирована. И нам совершенно привычно, к примеру, имя Святослав. Добронега — уже непривычно, на улице не встретишь, но значение-то ясно. А вот Домажир уже вызывает трудности.

А вот, например, Англия пережила в Средние века две с половиной оккупации с полной заменой элит на пришлых. И теперь вполне обычная манчестерская пара, Эдит и Освальд, совершенно не задумываются о том, что они — Благородная и Божья Сила. Потому что англосаксонский, из которого эти имена пришли, умер за восемьсот лет до того английского, на котором Освальд признается Эдит в любви.

Так что если вы берёте имена для своих народов из языков нашей Земли — прикиньте по своей истории не то, какой этот народ сейчас, а каким был лет так пятьсот назад.

Но есть и ещё один класс имён. Он подчёркнуто отказывается следовать правилам религиозных имён, но и национальные имена отвергает, как устаревшие и неуместные. Это идеологические имена.

Допустим, где-то происходит та или иная революция. Сознательные граждане пытаются строить новую жизнь и отречься от старого мира. И вот это отречение и эту новую жизнь они пытаются отразить в именах детей. Кто-то из искреннего энтузиазма, а кто-то надеется, что у ребёнка карьера с такими документами поживее пойдет.

Какие именно это будут имена — зависит от того, какая у вас революция. Опять обратимся к примерам.

Английская Революция XVII века была в большой степени пуританской. Христианские фанатики упорно дрались за Парламент, а потом заняли много интересных должностей. И брали новые имена, и детей называли в честь своих ценностей. По большей части брали ветхозаветные имена — это никого не удивляло, и до сих пор в Британии можно встретить Еноха или Вавазора.

Но некоторые шли дальше и называли детей не в честь пророков и святых (культ святых пуритане не одобряют и сейчас), а сразу в честь добродетелей — особенно дочерей. Пейшенс (Терпение), Черити (Благотворительность), даже Гудвайф (Хорошая Жена). Но доставалось и мальчикам — памятен депутат Парламента Хвали-Бога Бэрбоун, и его сын Если-Бы-Иисус-Не-Умер-За-Тебя-Ты-Был-Бы-Проклят Бэрбоун. Последний, впрочем, в более спокойное время объявил себя Николасом. Не осуждаем.

В чисто национальных революциях на материал для имён чаще всего идут имена и фамилии лидеров. Самый известный пример — один из первых больших писателей США Вашингтон Ирвинг («Легенда о Сонной Лощине»), который родился ещё в Войну за Независимость и был назван в честь Джорджа Вашингтона. А в Латинской Америке, например, много Боливаров.

Ну и кто-то из нас мог застать жертв советской традиции идейно выдержанных имён. Такие имена, как Октябрь или Тракторина (да, женское, да, это жестоко) ещё можно было терпеть. Но часто политическая сознательность смешивалась с советской любовью к сокращениям. И мы видели такие имена, как Лагшмивара (Лагерь Шмидта в Арктике) или Лориэрик (Ленин, Октябрьская революция, индустриализация, электрификация, радиофикация и коммунизм).

Применять имена такого рода в тексте нужно тогда и только тогда, когда вы хотите показать, что общество, где по улицам ходят эти люди, пошло куда-то очень серьезно не туда.

Но и на имени дело не заканчивается.

О фамилиях мы рассказывать не будем, это само по себе тянет на монографию. Держитесь простого принципа: или это место, откуда семья вашего героя, или профессия его семьи, или прозвище какого-то особо впечатляющего предка.

А вот о чём хочется напомнить — это о том, что к имени могут прилагаться уточняющие определения. Притом чем древнее ваш сеттинг, тем больше они нужны. Имён не так много, потому что чем раньше действие, тем с большей неохотой их заимствуют из других культур. А настоятельная нужда отличить друг от друга двух богатырей Иванов остаётся.

Фэнтези обычно грешит тем, что присваивает герою прозвище покрасочнее. Так можно, но с этим две проблемы. Первая — это то, что по-настоящему значащее прозвище герою следует заработать; более того, его скорее всего дадут хронисты уже после смерти. По итогам, так сказать.

Вторая — та же, что с нынешними военными позывными: если у кого-то шикарный грозный позывной, то он выдан точно саркастически. То есть, некий Князь был так назван потому, что как-то споткнулся и упал лицом в грязь, и таких историй тысячи. Так что если ваш герой представится Хрольфом Разящим — окружающие задумаются скорее об его гигиене, увы.

Но пока ваш герой — к добру ли, к худу ли — не заработал прозвания, задайте себе вопрос, как он представляется. Или он — Некто сын Такого-то, или он — Некто из Оттуда-то. Даже если его отец или селение ничем не известны, это нормально — отчество или топоним запомнят как часть имени.

И запомните самое главное — не более двух имён на человека. Даже у Мэри Сью было только два!