Глава 2: Великий
Великий
6
0
Был яркий, солнечный день. Я прогуливался в центре, где как раз был небольшой рынок. Там я воровал мясо или рыбу, но сегодня меня поймали с поличным и жестоко избили. Это увидела баба Аргона — как позже Я убедился, добрейшая душой бабушка, не такая старая, но и молодой её не назвать. Она подошла ко мне и дав небольшую тарелку с ягодами с улыбкой сказала:
– Вставай, сыночка. Воровать плохо, тебя не учили?
– Знаю, тебя меня не понять. — неохотно взял её угощение, будучи голодным сегодня.
Было вкусно, спелые и красные ягоды легко лопались у меня во рту.
– Пойму тебя. Как тебя звать то? — села баба Аргона на своё место в рынке.
Продавала она лесные ягоды и грибы, а по мелочи вязанные игрушки из соломы и ткани.
– Чков Езидов. Я вас знаю, бабуля. Мне о вас рассказывали, насколько вы добрая.
– Вот как, а чего не рынке воруешь? Небось бедняг.
– Беден, да. И по правде, бабуль, я хотел приготовить обед Санде. — Я заробел, и сам не понял, почему Я ей признался, но после избиения обида ушла с моей души.
– Что за Санда? Любимая твоя? — ухмыльнулась Аргона.
– Нет, но Я очень хочу её порадовать.
– Любишь ты ее, не иначе!
– Не люблю Я её, баб Аргона, не люблю! Просто, она добрая и хочу ей сделать приятно, как она сиротам.
– Не мясо нужно девам, простофиля, а украшения. Подари ей, вон, ожерелье. — бабушка Аргона протянула мне через свою стойку ярко-красного цвета ожерелье с зелёным камушком посередине.
– Баб Аргона, а что это? — с восторгом глазел Я, видимо, на красивую вещь, хотя ничего прекрасного в ней не видел.
– Дурень, это ожерелье. Девкам на шею. А камень со дна моря мне доставлен. Когда была твоих лет, мне его мой ухажёр подарил. А он, чёрт его дери, помер. Так и осталась одна, нося его подарок.
Как романтично. А если Я так же поступлю Санде, она согласится снова пойти со мной на поляну? Достану ей со дна моря такой же камень, как этот.
– Только камень этот не простой, а целый изумруд. Вот и стоит это ожерелье пятьдесят золотых — цена, что даже самым обеспеченным в этой деревне недоступна.
– Спасибо вам, Баб Аргона! — Убежал Я после её слов к церковному дому, совсем забыв о синяках и избитом лице.
У колодца, по пути Я встретился лбами с Сандой. Она ойкнула, когда не увидела меня мчащегося на повороте улицы. Улицы Виноваров. Она с грохотом упала на локти, от боли схватившись за свой лоб, а Я выронил ожерелье, что та укатилась в траву.
– Совсем что-ли?! Смотри куда бежишь! — всё ещё держа голову нахмурилась на меня Санда.
– Прости, Я как раз к тебе бежал, дать тебе...-
– Иди домой, Чков Езидов, дурак ты, да и только. — поднялась она и прошла мимо меня.
Я стал лихорадочно ползать по траве улицы, ища заветное ожерелье.
– Санда, постой! Я тебе хочу кое-что подарить! — Я подбежал к Санде и остановив за предплечье потянул к себе.
– Отстань от меня, Чков! — посмотрела на меня сердито, но её взгляд сразу смягчился, как только та разглядела моё избитое лицо.
– Держи. Это тебе. — стоял Я с блаженной улыбкой, протягивая ей ожерелье.
– Ой, Чков, кто тебя так? — нежно прикоснулась она ладонью к моей щеке, большим пальцем погладив её.
– Мужики на рынке за воровство — смущённо ответил Я.
– За воровство? Ты.. для меня это ожерелье своровал?
– Да. — недолго думая ответил Я.
– Чков, ну зачем? — улыбнулась она, отпустив меня.
– Я хотел тебе сделать приятно.
Хотел было что-то добавить, как она поцеловала меня в щёку.
– Иди и возвращай, нечего мне тут воровать. — Санда ушла и скрылась за другой улицой.
Я остался стоять в лёгком шоке от её недавнего поступка. Как только Я опомнился, то вернулся в рынок и, отдав ожерелье бабе Аргоне, пошёл в лес, в сторону моря. На половине пути Я лёг отдохнуть на траву, под кронами леса. Соловей мне ласково напелвал песни, а Я на секунду забыл, что собирался достать ей со дна моря такой же камушек, как на ожерелье. Продолжив путь, мне в голову лезла картина, где Санда снова целует меня в щеку с изумрудом в руке. Вытерев слюни, предвкушая свою награду, Я споткнулся об корень и ударился лицом в траву. Подняв голову, Я увидев чью-то туфлю, подняв голову ещё выше, насколько мне позволяла моя шея, на меня смотрел опрятный в дорогом костюме молодой человек, явно старше меня.
– Чего лежишь, крепостной? Вставай, нечего на дне лежать, надо стремиться вверх. — помог он мне встать. Шелковистые, с торчащим хвостиком волосы блестели под лучами солнца, а его взгляд был самоуверенный и надменный. Под левым глазом был небольшой шрам.
– Да Я упал, непонятно что-ли? — Я отряхнулся и испытывал небольшую зависть ему.
– Умира Великий. — протянул он мне руку. Пожав её, Умира потянул меня к себе и приобняв за плечо указал на реку. — За рекой живу. Во-он там мой особняк. Не мой, конечно же, а моего барина. Служу ему всю свою жизнь.
– Великий? Ладно, а чего сюда забрел? — Я принюхался. Умира пахнет мускатом.
– Как зачем? Ты посмотри какой красивый лес у твоей деревни. Деревья большие, трава тут зелёная, а в пещерах летучие мыши и сокровища.
– Я ни разу не видел тут пещеру, тем более клады. И деревья тут такие же обычные, как на другом берегу реки. — немного раздражённо ответил Умире.
– Я знаю.
– Ну и зачем?
– Я сбежал.
– Из особняка?
– От всех. Я устал служить Алексею Хротовичу. Моему барину. Я взял с собой только кулон и крест. — расстегнул пуговицу своей рубашки Умира, показав мне висящие на его шее кулоны. Крест был железный и маленький, а на кулоне был изображён меч.
– Недавно что-ли сбежал?
– Так и есть. А ты кто и куда?
– Чков Я, и иду Я к морю.
– К морю? Парень, ты что, с дуба рухнул? До моря три часа на колеснице, а пешком все пять. К тому моменту стемнеет.
– Плевать мне. Я иду ради достойной награды, за достойный подвиг. — не взирая на уговоры Умиры, Я подошёл к реке, думая, как попасть на другой берег.
– Что за подвиг? Что за награда? — встал рядом со мной Умира.
– Надо достать изумруд со дна моря. А награда достойная будет. — сердито ответил Я.
– Ладно. Одному тебе не справиться, малец. Так уж и быть, помогу моему братцу. — хлопнул Умира меня по спине, от чего Я потерял равновесие и упал в реку. — Тут недалеко есть бревно упавшее между берегами. Пошли туда.
– Ну, поплыли. — вылез Я мокрый из воды.
Дойдя до упавшего дерева, мы пересекли реку и избегая области владений барина, добирались до моря.
– Чков, а фамилия чья?
– Отца, вроде. Езидов.
– А я от матери взял, Взорфинов.
Мы долго обменивались словами и историями из жизни. У нас было много общего. Оба почти не помнили своих родителей и всю жизнь были одни. Умира Взорфинов — весёлый молодой юноша, оптимистично смотрящий на окружающий его мир. В отличии от меня, Умира был очень смелым и самоуверенным. По его рассказам, он часто получал качегаркой от слуги особняка за хулиганство или непослушание. Но из-за его способности быстро адаптироваться и огромноц силе с ранних лет, его не выгоняли и до четырнадцати лет совсем не платили. Еду он так же воровал с кухни или пирного стола, когда были мероприятия в особняке или праздники. Ему давали объедки и относились как к домашнему зверю, пока однажды он не дал отпор после очередного избиения. Отобрав качегарку, Умира сломал обе руки слуге вместе с пальцами. Я же с шоком выслушивал его рассказы из жизни. После этого его стали немного побаиваться.
Стемнело. Мы уже добрались до берега моря. Волны громко шумели, а из воды лезла на звёздное небо Луна. Мы разжегли костёр и с голодными животами уснули.
Я проснулся от мокрых прикосновений волн до моей руки. Заснув прямо на песке, Я вдоволь им наелся. Умира всё ещё спал, а Я пошёл освежиться и смыть со своих волос прилипший песок. Сняв с себя котту и нырнув в ледяную воду, то сразу же почувствовал бодрость по всему теле. В моменте Я забылся и просто плавал по водной глади, под полящим солнцем. Накупавшись, Я оглянулся: море простиралась и словно бы не имело конца, а пляж был наш.
– Ну, как водичка? — хриплым голосом заявил Умира.
– Холодная. — вылез Я из воды и сел на песок.
Умира тоже искупался и после этого спросил меня, сидя рядом со мной:
– И где же твой изумруд? Не дне ли этого моря? Достанешь?
– Достану. — Я встал и сразу же нырнул в воду.
Встав на ноги, а на что-то наступил и вновь погрузился в море. В мутной от песка воде, Я разглядел что-то зелёное и сразу подобрал его. Это был зелёный камень с очень острыми гранями. Я понял, что порезал пяту об грани этого камня.
– Не твой ли изумруд? — посмотрел Умира на камень.
– Похож. — не смотря на рану, радостно кивал Я.
– Ну, что, обратно?
– Обратно.
Мы оделись и пошли обратно.
– Слушай, а для кого этот камень?
– Для Санды.
– Милое имя. Кто она?
– Заведующая церковного дома для сирот. — гордо, словно хвастаясь, промолвил Я.
– Сестра что-ли?
– Нет.
– Да не твоя, а церкви.
– А они, что, родственники?
Умира расхохотался.
Кое как вернувшись обратно в деревню, Умира смотрел на неё и широко улыбался. Он никогда не видел простых крестьянских деревень, так ещё и никому не принадлежащих, хотя совсем рядом есть целый особняк одного знатного барина с двумя подобными же деревушкам под его владения. Я отвёл Умиру к себе домой и дал ему свою одежду, а сам переоделся. Выглядел Умира в простой одежде столь прекрасно, как и в дорогом костюме, что два часа наза испачкался и порвался.
– Сиди дома. Я скоро вернусь.
– Я же с тобой вместе добывал этот камень. Забыл, через какие леса мы вместе прошли?
– Ладно. Пошли.
Мы направились к колодцу, как раз вовремя. Санда снова набирала воды из колодца.
– Санда! — крикнул Я.
Она повернулась в нашу сторону и не сразу поняла, кто есть кто.
– Чего вам?
– Слушай. Это тебе. — Я протянул ей изумруд.
– Опять сворованое? — приняла она подарок.
– Нет. Я с моим другом вместе его из моря достали.
– Из моря? Как это? Со дна самого? — удивлённо ахнула она, доставая из колодца полное ведро.
– Ну, конечно со дна, там только такие изумруды и нигде больше.
– А это кто? — указала она на Умиру.
– Братец Чкова Езидова, сам Умира Великий. — гордо поднял Умира голову, расставив руки по свои бокам.
– Какой смешной. — спрятала она губы ладонью, захихикав, а после ушла с ведром.
– Санда, давайте помогу? Чего вы, с тяжёлым ведром? — взял у неё ведро Умира. Я же с некоторой ревностью шёл позади них. Они всю дорогу молчали, и Я.
– Спасибо тебе, благородный Умира. — насмешливо улыбалась она.
– Санда, пойдём вдвоём на поле? — поспешно раскрыл Я свою пасть.
– Сейчас не получится. Дел полно.
– Так давайте мы поможем с Братцем Чковом? — ухмыльнулся Умира.
– Давайте. — кивнула Санда и провела в церковный дом.
Она шла по коридорам, на стенах которых висели иконы святых и чудотворцев. Было шесть комнат и каждая принадлежала одному из детей.
– Нужно подмести в комнатах детей и коридор. А свечи в зале я зажгу сама. — дала Умире метлу. — Чков Езидов, а ты иди со мной.
Она загадочно посмотрела на меня, манящими губами произнося буквы. Словно загипнотизированный, Я пошёл за ней.
Опомниться не успел, как вдруг Я уже сидел на траве заднего двора дома перед шести детьми. Каждый из них был разного возраста, а самой младшей было всего семь. Четыре грязных, но добрых мальчика ткнули меня пальцем, засмеявшись.
– Как тебя зовут, дядя? — кривыми зубами улыбался мне один из мальчишек.
– Чков Езидов. Меня сюда заведующая Санда послала, провести вам урок Духовного Развития. — представился Я, словно действительно был учителем.
– Брат Езидов, а Сестра Санда говорит, что Бог всех нас слышит, даже самые сокровенные тайны и мысли нашей души. — скромно заговорила девочка с мишкой в руках.
Мишка. Я сразу же вспомнил этого мишку в своих мыслях о Санде. Она всегда с нею была, даже когда стояла передо мной голая. Я замер, погрузившись в мысли о Санде. Я совсем забыл, что хотел повести её в ту поляну и вновь насладиться её компанией. Я вспомнил тот поцелуй и представлял его уже на той поляне. Окончив урок, кое как проведя его, ведь Я совсем ничего не знал о религии, побрёл обратно. Санда и Умира о чём беседовали и Я присоеденился к ним.
– Санда, а сейчас ты свободна? — Умира, что-то увлеченно рассказывая замолчал, дав мне слово.
– Нет, к сожалению, не смогу, прости, Чков Езидов. — опечаленая Санда кивала мне.
– Ну, раз она не пойдёт, то пойду я с тобой, Братец. — обнял меня за плечо Умира.
Я было хотел что-то возразить, но увидев, что Санда ушла куда-то, кивнул Умире. На поляне мы толковали друг другу о том, как было бы классно иметь что-то своё, как у богачей. Я представлял себе раскошный дворец с конюшней и колесницей во дворе, а в доме меня и Санду. Будь Я немного богаче, Я бы все отдавал Санде, ожерелья, мясные блюда, большой дом и себя. Однако Я не понимал, почему Я так стремился понравится ей. Может, это и есть любовь? Может Баба Аргона была права и я действительно её люблю? Я люблю Санду. А Санда меня нет. Это постигло и дало мне некоторую мотивацию быть с ней, дабы хоть чуточку ей понравится и заполучить ещё один её поцелуй в щёку.
– Чего ты так улыбаешься? — спросил меня лёжа на траве Умира.
– А Я разве улыбаюсь? — Я действительно улыбался, как сумасшедший.
– О Санде думаешь, я прав? — бросил он камень в кустарник вдали от нас.
– Нет, не о Санде.
– Не ври мне тут. Мужчине не должно врать, Чков. Таким, как Санда, нравятся честные, смелые и дерзкие мужики. А ты: эх, хоть бабой зови!
– Да смелый Я! Не баба! — сердито сел Я.
– Тогда давай, прямо сейчас пойди и поцелуй её!
– Что?! Не буду Я её целовать!
– Тогда уж признайся, это называется честность! "Санда, я тебя люблю!" - это и скажи!
– Умира, тебя что, черти драли?!
– Не Умира, а Умира Великий! Я помогаю тебе, братец мой. Я гарантирую тебе, что чистосердечное признание - залог успеха и счастья между вами.
Я задумался. Может быть, Умира прав. Но скажу Я ей об этом потом, сейчас Санда занята. По обстоятельствам помогли мы ей лишь с малой долей её должностей.
Мы пошли галдеть и дальше, а я раздумывал над словами Умиры, больше всего, о Санде.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!