Глава 3: 3. Ночной жнец и шёпот бинтов {👁️}

3. Ночной жнец и шёпот бинтов {👁️}

1

0

Mот MB2
Поделиться

Луна сегодня была острой и холодной, как один из жонглерских дисков Лилит, и её свет прорезал дырявый брезент шапито, превращая арену в кладбище из теней и забытых надежд. Октавия чувствовала, как Ви-Ви внутри неё скребется о стенки черепа, требуя продолжения банкета, ведь та душа мужчины из второй главы была лишь аперитивом, раздразнившим аппетит, а не утолившим его. Она шла по узкому проходу между фургонами, её хвост нервно постукивал по деревянным колесам, высекая тихие искры, которые тут же гасли в ночном воздухе, пропитанном запахом гари и дешевых духов. Маленькая Окти внутри неё пыталась напевать старую колыбельную, которую когда-то слышала в приюте, но Ви-Ви переиначивала слова, превращая их в погребальный марш, от которого кровь стыла в жилах. Впереди, у самого края цирковой ограды, замер Каспер — его фигура в полосатом трико казалась плоской, почти двухмерной в этом лунном сиянии, а бинты на лице слегка шевелились, словно под ними жили насекомые.

Он не оборачивался, но Октавия знала, что он чувствует её приближение каждой клеточкой своего вывернутого тела, потому что их связь была скреплена Директором так туго, что они дышали в одном ритме боли. Каспер поднял руку и указал длинным, костлявым пальцем в сторону городских окраин, где виднелись огни последних не спящих домов, и в этом жесте было столько предвкушения, что Октавия непроизвольно облизнулась, чувствуя, как её собственные рожки начинают гореть фиолетовым огнем. «Смотри, Куколка, — прозвучал в голове синхронный шепот близнецов Мими и Момо, которые внезапно материализовались прямо из воздуха по обе стороны от неё, — там есть один… особенный. Он одинок. Он зол. Его душа пахнет грозой и жженой бумагой». Октавия посмотрела туда, куда указывал Каспер, и её Личность Куколки тут же начала просчитывать маршрут, ведь охота вне цирка требовала особой осторожности — Директор не любил, когда их «игры» оставляли слишком явные следы в мире живых. Лилит выскочила из тени Себастьяна, который стоял как неподвижная скала, и её разрезанный рот дрогнул в предвкушении, она начала быстро-быстро перебирать своими дисками, создавая тихий стальной шелест, похожий на стрекотание огромного кузнечика.

Они двинулись через поле, черные тени на черной земле, стая сломанных детей, которые забыли, что такое жалость, еще до того, как научились ходить, и во главе их шла Октавия, чья походка в этот момент стала абсолютно звериной, лишенной всякой человеческой грации. Ви-Ви наслаждалась этим чувством общности, ей нравилось, как Каспер бесшумно скользит по веткам деревьев над ними, как близнецы перелетают с места на место, почти не касаясь травы, и как Себастьян замыкает шествие, готовый раздавить любого, кто встанет у них на пути. Они достигли окраины города, где старый кирпичный дом стоял чуть поодаль от остальных, и в окне на втором этаже горел тусклый желтый свет, за которым скрывалась их сегодняшняя цель — человек, чье отчаяние было настолько сильным, что сироты почувствовали его за километры. Каспер первым взобрался по стене, его пальцы впивались в щели между кирпичами с невероятной силой, и он замер у самого подоконника, прислушиваясь к звукам внутри, пока Октавия и остальные ждали внизу, скрытые густой тенью старого дуба. Маленькая Окти в этот момент зажмурилась, она не хотела видеть то, что будет дальше, но Ви-Ви силой заставила её смотреть через глаза Куколки, наслаждаясь каждым мгновением страха, который вот-вот должен был выплеснуться наружу. Каспер подал сигнал — короткий, едва слышный свист, похожий на крик ночной птицы, и Лилит мгновенно взлетела вверх, используя плечи Себастьяна как трамплин, её диски блеснули в лунном свете, готовые разрезать саму тишину.

Октавия почувствовала, как внутри неё поднимается волна жара, её хвост обвился вокруг талии, словно пытаясь удержать её на месте, но воля Директора была сильнее, она толкала её вперед, в объятия этого безумного танца смерти. Они вошли в дом без единого звука, просочившись сквозь щели и приоткрытые двери как ядовитый туман, и запах одиночества в этой комнате был таким густым, что Ви-Ви едва не захлебнулась от восторга. Жертва — молодой парень с исхудавшим лицом — сидел за столом, заваленным чертежами и пустыми бутылками, он даже не обернулся, когда Каспер приземлился на пол за его спиной, его чувства были притуплены горем и алкоголем. «Здравствуй, — прошептала Октавия, выходя из тени, и её голос в этой маленькой комнате прозвучал как приговор, — ты ведь искал выход? Мы принесли тебе роль. Твою самую важную роль». Парень вздрогнул и резко обернулся, его глаза расширились от ужаса, когда он увидел перед собой Куколку с её застывшим безумным оскалом и светящимися глазами, а за её спиной — остальных участников этого кошмарного представления. Каспер медленно начал разматывать один из бинтов на своей руке, обнажая бледную, иссеченную шрамами кожу, и этот жест был настолько интимным и жутким, что парень застыл на месте, не в силах даже закричать. Лилит начала жонглировать своими дисками прямо перед его лицом, создавая стальную преграду, а близнецы Мими и Момо начали шептать ему на уши одновременно, путая его мысли и высасывая волю к сопротивлению. Октавия подошла ближе, её асимметричные ботинки скрипнули по паркету, и она протянула к нему руку, чувствуя, как его душа пульсирует под кожей, пытаясь вырваться из этой клетки страха. «Не бойся, — прошипела Ви-Ви, и её глаза стали абсолютно черными, поглощая свет лампы, — это всего лишь миг. Ты просто станешь частью нашего великого шоу. Ты просто поможешь нам не погаснуть».

В этот момент Каспер набросился на него, обматывая его шею своими бинтами, которые теперь казались живыми, змееподобными существами, а Лилит сделала свой первый надрез, выпуская наружу не кровь, а серый туман неосуществленных надежд. Октавия открыла рот, и пустота внутри неё превратилась в воронку, которая начала затягивать этот туман, наполняя тело новой, колючей энергией, от которой Ви-Ви начала биться в экстазе. Маленькая Окти где-то там, в глубине, пыталась дотянуться до этого парня, хотела сказать ему бежать, но её голос был всего лишь слабым эхом в шторме чужого безумия. Охота длилась недолго — души таких сломленных людей сдавались быстро, они сами стремились к забвению, и сироты лишь помогали им достичь конца чуть быстрее, превращая их страдания в свое топливо. Когда в комнате снова стало тихо, на полу осталась лишь пустая оболочка, лишенная всякого смысла, а Каспер уже аккуратно заматывал свои бинты обратно, его единственный глаз теперь светился спокойным, сытым удовлетворением. Лилит вытерла свои диски о край занавески, её зашитый рот слегка подергивался в подобии сытой отрыжки, а близнецы снова начали синхронно раскачиваться, напевая ту самую колыбельную, которую Октавия пыталась вспомнить в начале пути. Себастьян просто стоял у двери, его тяжелое дыхание было единственным звуком в этой мертвой комнате, и он кивнул Октавии, давая понять, что пора уходить, пока город не начал просыпаться. Они вернулись в цирк так же незаметно, как и ушли, и Директор уже ждал их у ворот, его фигура была окутана клубами черного дыма, а в руках он всё так же вертел старого зайца, напоминая Октавии о её цене. «Вы хорошо поработали, мои жнецы, — проговорил он, и его голос отозвался болью в рожках Октавии, — эта искра даст нам силы доехать до следующего штата. Отдыхайте. Завтра нам нужно будет улыбаться еще шире». Октавия шла к своему фургону, чувствуя, как Ви-Ви медленно засыпает, оставляя её один на один с тихим плачем маленькой Окти, который становился всё громче в этой предрассветной мгле. Она знала, что через несколько часов ей снова придется надеть костюм Куколки, снова выйти на арену и снова заманивать людей своими «особыми ролями», и этот круг никогда не разорвется. Каспер проскользнул мимо неё, на мгновение задержав взгляд на её руках, и Октавия увидела в этом взгляде странное понимание — он тоже слышал плач внутри себя, но его бинты были слишком плотными, чтобы этот звук вырвался наружу. Ночь заканчивалась, забирая с собой остатки тепла поглощенной души, и впереди был только длинный день под палящим солнцем, скрывающим их истинную природу под слоями яркой краски и фальшивого веселья.

Октавия закрыла дверь фургона, прижала колени к подбородку и уставилась в стену, на которой Ви-Ви уже начала рисовать планы на завтрашнее выступление, ведь их «Особая роль» еще не была доиграна до конца.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

3 из 3