Глава 1: 1 Глава. Голоса
1 Глава. Голоса
2
0
В зале с белыми стенами мерцала и гудела лампа приглушённым блеклым светом. Я разглядывал то лампу, то обшарпанный потолок и узоры из образовавшихся трещин. Здесь ещё хорошо, сделан ремонт, в этом дневном отделении. В круглосуточном стационаре штукатурка крошилась прямо на голову. А ещё здесь нет решёток на окнах, но выбраться отсюда хочется не меньше. Но я не могу. Я сам себе этого не позволю пока не решу проблему с нежелательными соседями в голове.
– Человек с шизофренией может жить самостоятельной счастливой жизнью. – с этих слов в разных формулировках начинал психотерапевт на каждой групповой терапии. Нововведение в нашем ПНД.
«Шизофрения – это выслушивать это каждый день и надеясь на изменения. Опостылело смотреть на безмозглые головы вокруг, особенно самую говорливую. – возмущался внутренний голос».
Всё о чём говорил врач я слышал не раз. Про мышление, про интеграцию, про принятие. Вот только всё что мне нужно, это подобрать правильные лекарства. Я понимаю реальность, я отдаю отчет своим действиям. Всё что мне нужно: это заткнуть надоедливые голоса. Раз и навсегда.
«Заткнуть? – прозвучал голос обиженно. – Ты не заткнёшь меня. Ты – это я, а я – это ты. Хотя я все же получше буду».
Собрание закончилось, я вышел первым. Пора домой. Каждый день, кроме выходных, я приходил сюда на лечение. Мой путь лежал через небольшой деревянный мост. Я всегда задерживался на нём, чтобы посмотреть на мелкую речку. То ли вода умиротворяла, то ли сама конструкция придавала спокойствия. Но на мосту мне всегда хотелось задержаться.
Я опёрся на перила, сцепив пальцы в замок. Руки дрожали – обычная побочка от лекарств. От меня доносилось тихое постукивание из-за колец и перстней на пальцах. Тянет меня на блестяшки, как сороку.
В воде отражалось бельмо. Это мои волосы. Их ещё называют пепельные. Когда маленький был, взрослые думали, что потемнеют, но остались этого странного цвета. Сейчас ещё и длинные, нестриженные месяцами. Ну а какая мне разница, как приходить в диспансер. В школе дразнили то стариком, то снеговиком. А когда лицо удлинилось с возрастом, как и нос, чего не только я не слышал в свой адрес.
«Вот бы разломать эту дамбу. Дать волю реке выйти за берега, затопить первые этажи…»
– Молчать! – я прикрикнул на голос, как мне показалось негромко.
Прохожий услышал и обернулся. Посмотрел вопрошающим взглядом, пожал плечами и пошел дальше.
Надоедливые фразы от голосов лишь верхушка айсберга. Благодаря ним я перестал доверять своим собственным мыслям, когда у тебя несколько внутренних голосов, в них можно и запутаться. Поэтому с детства, что думаю именно я, говорю вслух. Тихо, шёпотом, но вслух. Хотя с годами к голосам я привык и даже научился их различать. Привычка осталась.
«Научился различать, отчего тогда всё ещё сидишь в диспансере? Мы бы уже давно завоевали мировой успех и сидели бы в собственной вилле. Я-то уж точно, будь на твоем месте».
Этот голос я называю Эго. Всегда считает себя лучше, достойнее. И звучит так, будто говорит с придыханием.
«Я бы, да я…Как же я ненавижу вас и этот город».
А это Эхо. Всегда злой, недовольный. Это он ещё говорит поэтично, обычно хочет причинять боль, похищать или повторяет «убить», «уничтожить», «разрушить».
Эго можно терпеть, иногда он даже держит мое самоуважение на плаву, когда жизнь пытается утопить и когда сам не бахвалится. А Эхо... он причина из-за чего я прохожу лечение. Потенциальная агрессия и опасность для общества. Хотя даже он бывает полезен. Чувствует опасность за секунду до того, как я её осознаю. Однажды и жизнь спас от проезжающей машины.
Раньше я разговаривал с обоими, прямо как с людьми. Спорил, что-то доказывал, пытался переубедить. Теперь я их только игнорирую. Они нереальны, это лишь слуховые галлюцинации.
«Нереальны… Мы – самая реальная часть тебя, просто ты боишься в этом признаться».
*
Я провел ещё несколько минут на мосту. Поздней осенью темнело быстро. Пора в студию, где я живу уже два года, с тех пор как уехал из провинции к известному психотерапевту. Этот врач послушал меня, покивал и заключил, что мне попросту нужны хорошие таблетки.
Таким образом, каждый день в диспансере для меня стал проверкой новых лекарств, точнее выработка определенного курса. Одни таблетки смогли заглушить голоса, вот только из-за них мне хотелось спать 23 часа в сутках. Другие смогли заглушить голоса полностью, но ненадолго.
Врачи разводили руками: универсального лекарства нет, остается только лавировать между побочками и выбирать менее противные. Я уже смирился, что это может затянутся на годы. А потом у меня сильно заболело горло. К обычным пилюлям добавили новое лекарство от ангины. После него, горло все ещё болело, но стало тихо. Впервые за много лет я не слышал ни одного голоса целый день. Чудесное свойство давало это сочетание. Голоса возвращались только ночью, но это было лучшее, что я пробовал.
Через месяц я стоял в кабинете за выпиской. Пообещал себе не выходить, пока не найду работающий вариант. Получилось быстрее, чем думал.
– Интересный всё же случай, – читал психотерапевт мою карту вслух. – Легкая шизофрения с ранних лет, уязвим к стрессу от слуховых галлюцинаций. Если бы не ваша история болезни с трех лет, решил бы, что вы симулянт.
Врач посмотрел на меня поверх очков.
– То, что я вам сейчас зачитал не следует слышать нашим пациентам.
Затем он протянул мне бумаги:
– Но вы больше не наш пациент. Удачи.
Я вышел на улицу. На меня подул ветер, сегодня воздух был особенно свежим. Наконец-то! Пора привыкать к тишине и начинать жить своей жизнью.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!