Глава 1: Кадровое агентство «Не спрашивайте, просто доверьтесь»

— И это вы называете отличным предложением? Позвольте поинтересоваться, как сие понимать?! Где, будь они неладны, мои блины? — уже как полчаса причитал домой, разгуливая по исполинскому столу Василисы Премудрой, чья душа питалась лишь монументальным: необъятными планами и грандиозными, порой невыполнимыми, проектами. Как вот этот — «Домовой в каждый дом».

И что мне теперь с ним делать? Кто же знал, что крошечные существа столь щепетильны насчёт блинов. Ах, да. Василиса знала. Потому и вложила всю свою премудрость в декретный отпуск, оставив на меня невыполнимую миссию. Я, новоиспечённый руководитель очередного проекта «Домовой в каждый дом» из кадрового агентства «Не спрашивайте, просто доверьтесь», должна была обеспечить каждого жителя мегаполиса верным хранителем очага. А вместо этого — разбираю капризы одного-единственного домового.

— Блины, как и уговорено, подают к столу по четвергам, — процедила я сквозь зубы, теряя последние остатки терпения.

Кто бы мог представить, каких усилий мне стоило уговорить семью, приютившую «кота», что каждый четверг по расписанию он должен лакомиться блинами. Ведь наше агентство действовало инкогнито от глаз обычных людей: мы незаметно пристраивали им на службу замаскированных волшебных существ. Начиная от домовых, маскирующихся под ленивых котов или любопытных хомячков, и заканчивая оборотнями, которые под видом надёжных охранников следили за безопасностью районов, и вампирами — теми, кто под личиной педантичных архивариусов или ночных библиотекарей поддерживал порядок в самых укромных уголках города.

— Пха! — звонко усмехнулся домой, задев крошечной ножкой высокую стопку папок. Та опасно накренилась, покачиваясь и нависая над тщедушным фанатом выпечки. — Да они же не вкусные! Вот раньше как было? Встанет хозяюшка до зари, корову надоит, к мельнику за мукой сбегает, в курятнике яиц раздобудет, а затем печёт всё утро блины. И для чего, вы думаете, всё это?

Признаться, вопрос домового застал меня врасплох. У меня тут, между прочим, сроки по проекту горят, а сотни нетрудоустроенных кандидатов ждут своей очереди. А мне ещё и в этом разбираться?

— Ну, чтобы хозяин дом свой любил, чтобы в семье лад царил! — прошипела я, пытаясь спасти накренившиеся папки.

— Как же! — домовой фыркнул, явно не впечатлённый моими познаниями. — Чтобы самый первый блин мне доставался: толстенький, ароматный, жирненький. А здесь что, спрашивается? Покупные, фабричные, бездушные! — развёл он руками, виня меня за несправедливость всего мирского бытия. — Душу надо накормить, чтобы она радовалась. А чем тут душу накормишь? Мукой из пакета, молоком из магазина?

И снова все наши беды вернулись к блинам. Это уже выходило за все рамки приличия.

Сняв специальные очки — зачарованные, чтобы видеть истинную сущность подопечных, — я позволила себе краткий вздох облегчения. Вместо блинного фанатика передо мной по столу разгуливал кот: пушистый, рыжеватый, с янтарными глазами, которые теперь лукаво подмигнули мне. Очередная удачная придумка Василисы Премудрой — маскировать домовых под котов. Ходит себе, мяукает, на солнышке нежится — и почти не раздражает хозяев. А по ночам, когда все спят, он тихо наводит порядок: отгоняет дурные сны, шепчет заговоры на удачу и следит, чтобы в доме всегда пахло свежевыпеченным хлебом.

Я закрыла глаза, досчитала до десяти, а потом открыла их снова. Этот мелкий вредитель, притворяющийся пушистым клубочком, явно решил поиграть со мной в долгую. Моя карьера новоиспечённого руководителя висела на волоске, который, похоже, вот-вот оборвётся под натиском очередного «блинного» каприза.

«Если так пойдёт и дальше, — подумала я, поправляя стопку папок, — придётся открывать горячую линию «Блинный кризис: помощь домовым в мегаполисе».

— У вашей хозяюшки аудит и закрытие финансового года, — вновь одев очки, я устало потёрла виски, а мигрень из-за невротика лишь усиливалась.

— То-то и оно, — умудрённо покачал он головой. — А мне какая была нужна?

Я украдкой бросила взгляд на открытую папку с личным делом Ку… как его там… Куземира.

— Безработная, — напомнил домовой, что чёрным по белому было заявлено первым пунктом его требований.

Не то чтобы у маленького народца имелись избыточные желания к домочадцам, скорее все их проблемы складывались из-за принципиального желания следовать старым традициям.

— Послушайте, Куземир, — подглядев в записи, продолжила я уже твёрже, — вы должны привыкнуть к новым порядкам. Мы живём в двадцать первом веке, в эпоху цифровизации и оптимизации. У людей график плотный: работа, спортзал, курсы по саморазвитию, встречи с друзьями. Мы не можем требовать от них вставать на рассвете ради ваших гастрономических капризов.

Домовой приосанился, гордо выгнул спину — на мгновение в его облике проступило что‑то величественное, совсем не кошачье.

— Пха! Ещё чего! — взвизгнул он, спрыгивая на пол, оставляя меня с ещё большей мигренью и отпечатками крошечных ног на лакированной поверхности. За испорченный стол Василиса с меня спросит, как с курицы, несущей золотые яйца.

— Это век прогресса, — вздохнув, я снова взялась за папки. Нужно было как-то найти компромисс. — Люди нынче занятые, желают самореализовываться. И наша задача — помочь домовым адаптироваться к новым реалиям, не теряя своей сути.

Я открыла ноутбук и кликнула по файлу с презентацией проекта. На экране появились графики и диаграммы.

— Смотрите сюда, Куземир. Вот статистика: шестьдесят семь процентов домовых уже перешли на автоматизированные системы поддержания уюта. Вместо того чтобы мести веником, они настраивают умные пылесосы. Вместо того чтобы шептать на воду, активируют фильтры с магической очисткой. А блины… — я сделала паузу и открыла следующий слайд, — есть служба доставки домашней еды с пометкой «по старинным рецептам». Курьер привезёт вам горячие блины прямо к порогу в четверг утром.

Домовой ловко запрыгнул на стол, и его глаза вспыхнули живым любопытством.

— С мёдом? — осторожно уточнил он.

— И с мёдом, и со сметаной, и даже с ароматным вареньем из ягод, — улыбнулась я. — Мы разработаем для каждого домового индивидуальный план адаптации. Вы останетесь хранителем домашнего очага, но с современными инструментами. Согласны попробовать?

Куземир почесал затылок, покосился на стопку папок, потом на экран ноутбука. Он скрестил руки на груди и заходил взад‑вперёд по краю стола, задумчиво поглаживая несуществующую бороду:

— Ещё вопрос: а как насчёт ритуалов? Я привык в полночь по углам шептать заговоры на благополучие. А если там умный пылесос будет шуметь, я собьюсь, и вместо «да пребудет уют» получится «да пребудет пылесос». Это же катастрофа!

— Решено, — я щёлкнула пальцами. — В настройках умного дома создадим режим «Ночная тишина»: с одиннадцати до часа вся техника переходит в спящий режим, кроме холодильника — он будет тихонько мурлыкать колыбельную для продуктов.

Куземир замер, а потом внезапно подпрыгнул и ткнул в меня пальцем:

— А если… если курьер с блинами опоздает? У меня строгий режим! В девять утра — медитация на ковре, в десять — осмотр шкафов на предмет проказливых духов, в полдень — солнечные ванны на подоконнике. График расписан по минутам!

Я открыла календарь в ноутбуке и начала вносить данные, примирительно сообщая:

— Если курьер задержится, вам полагается компенсация: дополнительная баночка малинового варенья или сертификат на сеанс массажа в салоне «Лапки и крылышки».

Улыбка в мой первый рабочий день на посту руководителя нового проекта давалась с трудом. Домовой наконец остановился, уставился на меня и глубоко вздохнул.

— Ладно… Допустим, я согласен. Но! — он поднял вверх крошечный палец. — У меня будет три условия. Первое: я сам выберу сорт мёда. Второе: в договоре пропишете «право на внеплановую проверку качества блинов» — раз в месяц могу вызвать инспектора из Гильдии домовых дегустаторов. И третье… — он понизил голос, — мне нужен помощник. Маленький такой, юркий. Чтобы тапочки носил, пыль с подоконников смахивал и вовремя напоминал, что пора медитировать.

Я едва не рассмеялась, но сдержалась и деловито кивнула:

— Помощник — отличная идея. Подберём ответственного, с опытом работы в хозяйствах. Оформим как младшего хранителя очага с испытательным сроком. Всё внесём в договор.

Щёки заныли от притворной улыбки, что, верно, смахивала на оскал, а домовой так и не спешил уходить.

— И какого помощника? — он невинно хлопал большими жёлтыми глазами, пока я из последних сил пересиливала порыв написать заявление на увольнение.

Тут же открыла базу вакансий агентства и быстро пробежалась по фильтрам: «магические существа», «вспомогательные роли», «гибкий график». Экран мигнул, выдавая единственный подходящий вариант.

— Вот! — я развернула ноутбук к домовому. — Барбарус Невидимус. Опыт работы — триста лет в замке у чародея, рекомендации от трёх семей домовых. Специализация: незаметная поддержка, перенос тяжестей, устранение мелких магических сбоев.

— Невидимус? — Куземир прищурился, вглядываясь в экран. — Это как? Совсем невидимый?

— Абсолютно, — подтвердила я. — Барбарус из редкой расы эфирных помощников. Физически он вполне материален — может поднять шкаф одной рукой, — но для глаз остаётся прозрачным. Зато его присутствие выдаёт себя: лёгкий ветерок, мерцание света, порой тихий вздох, если что-то пошло наперекосяк.

Домовой нахмурился и топнул ножкой.

— То есть я должен доверять свои священные обязанности… воздуху? А если, не дай духи, он перепутает заговоры и вместо «да пребудет уют» нашепчет «да пребудет хаос»?

— У Барбаруса высший разряд по бытовой магии, — терпеливо объяснила я. — К тому же он обучен домовым традициям. Вот, смотрите: в резюме указано, что он десять лет отвечал за поддержание равновесия в доме у семьи домовых‑консерваторов. Они даже не догадывались, что часть ритуалов выполнял невидимый помощник.

— Да, но… — Куземир заметался взад‑вперёд по краю стола, оставляя на нём ещё больше отпечатков от грязных башмаков. — Как я буду им руководить? Я должен видеть, кто выполняет мои указания! Как я скажу: «Пойди смахни пыль с карниза», если не знаю, где он стоит? Вдруг он за спиной и вздрогнет от неожиданности? А у невидимых помощников, между прочим, нервная система очень хрупкая — я читал в журнале «Домоведение сегодня».

— Всё просто, — вздохнула и открыла инструкцию по работе с эфирными помощниками. — Барбарус откликается на имя и ловит мысленные команды в радиусе пяти метров. Говорите вслух или мысленно — он уловит. А чтобы знать, где он, есть три сигнала: покалывание в кончиках пальцев, когда рядом. Мерцание свечей — если занят работой. Тихий звон хрусталя — когда перемещается по дому.

— Покалывание, мерцание, звон… — Домовой недоверчиво покосился на экран. — Звучит как начало какого‑то сомнительного заклинания. А если он решит отдохнуть и исчезнет совсем? Как я его найду?

— В этом и прелесть, — улыбнулась я. — Он не может «исчезнуть» в прямом смысле — просто остаётся невидимым. Но если понадобится, Барбарус может ненадолго проявиться в виде туманного силуэта. На пять минут раз в сутки — этого хватит, чтобы убедиться, что он на месте и не затеял шалостей.

— Допустим, — Куземир скрестил руки на груди, явно желая испоганить мне начало рабочего дня. — Но я требую испытательный срок не две недели, а месяц! И право на досрочное расторжение договора, если… если он, например, случайно сядет на мою любимую подушку или забудет, что домовые не любят, когда трогают их коллекцию засушенных мух.

— Согласна, — я быстро внесла правки в договор. — Месяц испытательного срока, пункт о досрочном расторжении с указанием особых условий. Подписываем?

Домовой ещё секунду поколебался, потом махнул рукой.

— Подписываем. Но если этот ваш Барбарус хоть раз перепутает северную сторону подоконника с южной — я напомню вам о нашем договоре. И не только я. У нас, домовых, память долгая, а связи — обширные.

Я продолжала улыбаться, стараясь не показать, как напряглась внутри. «Обширные связи» домовых — это ещё одна проблема, которую придётся решать в ближайшее время. Проект «Домовой в каждый дом» только набирает обороты, а значит, впереди меня ждут новые переговоры, новые капризы и, возможно, новые блинные кризисы.

Не теряя ни минуты, я нажала на кнопку «Отправить заявку» и облегчённо выдохнула. В углу экрана мигнуло уведомление: «Барбарус Невидимус подтвердил готовность к выходу на службу».

С самыми добрыми заверениями, на которые вообще была способна, я проводила уходящего домового. А в коридоре тем временем выстроилась целая очередь из наших «подопечных».

— Следующий… Бальтазар, — гнусаво протянула помощница из аквариума.

Вопреки расхожему мнению, рыбки, особенно золотые, обладали отменной памятью. И Марья Ивановна помнила наизусть всё моё недельное расписание и каждую запланированную встречу.

В кабинет неспешно вошёл молодой паренёк лет семнадцати — по крайней мере, так он выглядел. Утончённые черты лица, бледная кожа и взгляд, в котором смешались высокомерие и скука веков. На нём развевался длинный кожаный плащ, чёрные солнечные очки скрывали глаза, а широкополая шляпа завершала образ — явно не по сезону для июльского зноя за окном.

— Бальтазар? — уточнила я.

— К вашим услугам, — он слегка поклонился с нарочитой галантностью и небрежно швырнул шляпу на ближайший стул. Та, вопреки законам физики, грациозно повисла на спинке, не шелохнувшись. — Хотя, признаться, я предпочёл бы имя позвучнее, более подходящее для нынешней эпохи. Например, Владмир Дракович Третий. Звучит величественно, не находите?

— Боюсь, это также старомодно, — я открыла его личное дело. — Итак, вы хотите повышения?

— О, не просто повышения, — Бальтазар снял очки, и на миг в его глазах полыхнули алые отблески. — Я хочу стабильности. Надоело быть вечным ассистентом. Вчера — помощник библиотекаря, позавчера — консультант в галерее, на прошлой неделе — стажёр в музее… Один любопытный историк даже начал копаться в архивах: «Где я видел это лицо? На фотографиях двадцатого века?»

— Бальтазар, люди имеют тенденцию замечать, что вы не стареете, — попыталась я донести до него очевидную суть его положения. У вампиров, разумеется, своё восприятие времени. Его «вчера» растянулось на пять лет.

Он вздохнул театрально и опустился в кресло, закинув ногу на ногу.

— Понимаете, — продолжил он с лукавой иронией, — когда тебе под три сотни лет, а выглядишь на семнадцать, возникают определённые… неудобства. То подросток решит, что ты его ровесник и начнёт рассказывать про TikTok, то дядя в трамвае уступит место: «Садись, мальчик». А я, между прочим, помню времена, когда трамваи были на конной тяге!

— То есть вы просите должность, где не придётся часто контактировать с людьми? — предположила я.

— Не совсем, — Бальтазар ухмыльнулся. — Я прошу должность, где моё… специфическое состояние будет преимуществом. Например, лицо бренда элитной косметики «Вечная свежесть». Представляете слоган? «Этот крем работает так хорошо, что даже вампир не стареет!»

— Вы серьёзно? — я подняла бровь, искренне надеясь, что это просто вампирский юмор.

— Абсолютно! — в азарте он хлопнул ладонью по столу, не рассчитав сил, и на лакированном покрытии расползлась паутинка трещин. Василиса точно спросит с меня за это. — Или вот ещё идея, — продолжил вампир, — ведущий подкаста «Тайны веков». Я бы рассказывал истории, которые видел своими глазами. «Как я танцевал на балу у графа Орлова» или «Почему в девятнадцатом веке все носили цилиндры — это была массовая истерия или заговор шляпников?»

Я откинулась на спинку кресла и внимательно посмотрела на него. Да, под этими аристократическими манерами и вечными шутками скрывался всё тот же подросток — с его максимализмом, жаждой признания и страхом остаться непонятым.

— Бальтазар, — мягко сказала я, — вам почти триста лет, но вы так и не переросли переходный возраст?

Он на мгновение замер, потом расхохотался:

— О, это самое точное описание меня за последнее столетие! Но знаете что? Возможно, в этом и есть моя суперсила. Подросток с вековой мудростью — идеальный гид по современной жизни для тех, кто хочет понять молодёжь. Я мог бы вести колонку в журнале: «Вампир объясняет мемы».

Я не выдержала и рассмеялась, но тут же посерьёзнела, подавшись вперёд:

— Бальтазар, милый, давайте начистоту. Ваша «суперсила» — это, конечно, впечатляюще. Но если вы начнёте вести колонку «Вампир объясняет мемы» или сниматься в рекламе крема «Вечная свежесть», то очень скоро к нам нагрянут с факелами и осиновыми кольями. Вы хотите вновь познать все прелести периода Ван Хельсинга? Очередную волну охоты на вампиров, когда каждый прохожий будет коситься на вас и шептать: «А не слишком ли он бледный?»

Бальтазар слегка побледнел — если это вообще было возможно при его и без того мраморной коже — и нервно поправил манжету плаща.

— Ну… может, я слегка не учёл этот момент, — пробормотал он.

— «Слегка» — ключевое слово, — я скрестила руки на груди. — Наше агентство существует для того, чтобы волшебные существа могли жить инкогнито. Домовые маскируются под котов, оборотни работают ночными охранниками, а вампиры… вампиры, знаете ли, прекрасно вписываются в роль архивариусов, реставраторов старинных манускриптов или консультантов по истории восемнадцатого века. Там ваши познания будут преимуществом: «О, господин Бальтазар так глубоко постиг эпоху рококо — словно сам её пережил!»

Он нахмурился, побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

— То есть, в нынешний век толерантности я по-прежнему должен скрываться? Продолжать притворяться обычным человеком?

— Не скрываться, — поправила я, — а адаптироваться. Интегрироваться. Использовать свои уникальные особенности с умом, не привлекая лишнего внимания. Представьте: вы — консультант в историческом музее. Ваши знания действительно бесценны, вы видели многое своими глазами. Но вместо того чтобы кричать: «Я был на том балу!», вы деликатно подмечаете: «В ту эпоху действительно были популярны такие фасоны — я изучал архивные записи». И все восхищаются вашей эрудицией.

Бальтазар задумался, потом усмехнулся:

— То есть вместо «Вампир объясняет мемы» — «Эксперт по восемнадцатому веку разгадывает современные тренды»?

— Именно! — подтвердила я. — А ещё… — меня внезапно посетила коварная идея, — вы могли бы курировать программу адаптации для молодых… существ. Учить их, как вести себя в современном мире, как не выделяться, как использовать свои способности без риска быть раскрытыми. У вас же огромный опыт — почти три сотни лет наблюдений за человеческой природой.

— Хм… — он откинулся на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцем по подбородку. — Обучать других? Передавать знания? Это звучит… благородно. И я мог бы, скажем, разработать кодекс поведения для бессмертных в мегаполисе? «Правило номер один: кровь в ресторанах не заказывать».

— Отличная идея! — поддержала я, украдкой взглянув на его досье с перечнем нарушений. — И возьмите себе за правило не спорить с бабушками у подъезда, кто лучше знает историю СССР — вы или они.

— О, это жизненно важно, — Бальтазар впервые за весь разговор посмотрел на меня по-настоящему серьёзно. Затем поморщился, вспомнив тот эпизод. — Не самое моё удачное выступление, признаю.

Ещё бы. Тогда нам пришлось вызывать призрачный спецназ, чтобы отбить распоясавшегося вампира от гнева разъярённых старушек.

— Знаете, а в этом что-то есть, — продолжил он. — Не просто прятаться, а помогать другим освоить жизнь в новом мире… Возможно, я действительно слишком зациклился на желании быть замеченным.

— Вот и отлично, — я открыла ноутбук и начала создавать новую позицию в базе данных. — Значит, так: «Бальтазар, куратор программы адаптации бессмертных и долгоживущих существ». В ваши обязанности будет входить: разработка методических рекомендаций, проведение тренингов по маскировке и социальной интеграции, а также консультирование по историческим вопросам для наших подопечных. Плюс бонус за креативность — вы сможете придумывать забавные правила для кодекса.

— И надбавка за стиль? — не удержался вампир, поправляя плащ.

— И надбавка за стиль, — подтвердила я, подмигивая. — Добро пожаловать в команду, куратор Бальтазар.

Он выпрямился в кресле, расправил плечи и впервые за всё время разговора выглядел не как капризный подросток, а как настоящий наставник.

— Что ж, — произнёс он с достоинством, — пора передать мудрость веков новому поколению. Начинаем с первого правила: «Никогда не надевайте кожаный плащ в плюс тридцать, если не хотите, чтобы вас приняли за актёра из плохого фильма ужасов».

Бальтазар уверенно встал. Он оглядел кабинет, затем меня.

— Прекрасно, — кивнул вампир, излучая готовность к действию. — Я принимаю эту должность. И, признаться, уже почувствовал прилив вдохновения.

Я ответила улыбкой, мудро умалчивая, что контракт — бессрочный, а впереди его ждёт многовековая, бездонная прорва работы. Вместо этого протянула ему увесистую папку с документами:

— Тогда ознакомьтесь с условиями. Здесь всё прописано: обязательства, график, правила конфиденциальности и, разумеется, пункт о неразглашении существования магического сообщества. А также… — я сделала многозначительную паузу, — пункт сорок восьмой: «В случае массовых нарушений подопечными правил маскировки куратор обязан лично провести внеплановый тренинг и компенсировать моральный ущерб пострадавшим сторонам».

— Да-да, конечно. Думаю, стоит начать с основ, — воодушевлённо произнёс вампир и, даже не вникая в суть документов, с размахом подписался под всеми условиями. Его мысль уже парила где-то высоко. — Например, как правильно ходить по городу, чтобы не вызывать косых взглядов. Взять хотя бы нашего человека-невидимку — он же должен уметь слиться с толпой, стать её частью.

Вампир прошёлся по кабинету, демонстрируя, как, по его мнению, должен двигаться «обычный» прохожий — без суеты, но и без излишней замедленности, просто идущий по своим делам. Затем замер у окна, наблюдая за суетливым потоком жизни внизу.

— Так держать! — подбодрила я его, чувствуя, как во мне просыпается тихая доля сочувствия. Ведь у меня, так же, как и у него, нет привилегии уйти на пенсию.

В тот момент мне невольно вспомнилось, как я сама когда-то подписывала похожий контракт. Раньше мне всё казалось таким простым и даже романтичным: после оглушительного падения с небес стать руководителем проекта по интеграции волшебных существ — звучало почти как предложение провести отпуск на курорте. Я и представить не могла, что «интеграция» обернётся переговорами с капризными домовыми о графике подачи блинов, уроками тайм-менеджмента для оборотней и бесконечными уговорами вампиров не пугать прохожих излишней откровенностью и аристократическими ужимками.

Бальтазар повернулся ко мне. В его глазах вспыхнула та самая искорка амбициозности, знакомая всем, кто только начинает этот путь.

— Я уверен, что справлюсь. И, поверьте, мои подопечные станут лучшими мастерами маскировки и социальной адаптации, которых когда-либо видел этот мир. А главное — они научатся быть счастливыми.

— Отлично, — кивнула я. — Тогда приступайте.

Едва Бальтазар вышел, дверь кабинета приоткрылась, и в проёме показался невысокий, всклокоченный мужчина в потрёпанном пиджаке. Его лицо украшали пышные усы, а в глазах читалась смесь обиды и отчаяния.

— Вам не назначено! — встрепенулась в аквариуме Марья Ивановна, строго смотрящая за соблюдением очерёдности.

— Простите, — проскрипел он, суетливо переминаясь на пороге. — Вопрос безотлагательной важности. Мне сказали, что здесь помогают волшебным существам найти работу…

— Да, конечно, — я пригласила его войти. — Что случилось?

— Меня уволил Кощей, — вздохнул мужчина. — Представляете? Работал у него дворецким двести лет — и вдруг «не соответствую новым стандартам эффективности». А какие стандарты могут быть у дворецкого? Пыль вытирать, обед подавать, гостей встречать…

Я внутренне вздрогнула при упоминании Кощея. Кощей Бессмертный, руководитель нашего кадрового агентства, человек (назовём его так) с харизмой, от которой мурашки бегали по спине. Не Бред Питт, конечно, но что‑то в нём было: острые скулы, пронзительный взгляд, осанка короля. Я, признаться, тайно по нему вздыхала, хотя и старалась это не показывать.

— Понимаю, — кивнула я, пытаясь сосредоточиться на проблеме гостя. — И кем вы были по специальности?

— Дворецкий, — повторил он. — Но могу быть садовником, смотрителем библиотеки, даже поваром — я отлично готовлю грибной суп с заговором на сытость.

Я открыла базу вакансий, быстро прощёлкивая фильтры. Тут как раз подвернулась удачная семья: у них вот-вот должна была родиться потомственная ведьма, хотя сама малышка об этом, разумеется, ещё и не подозревала.

— Вы не против поработать няней? — уточнила я.

Маг с опытом, бывший дворецкий, а ныне почти пристроенная нянька, кивнул, даже не задумываясь.

— Няней? Конечно! Я могу научить ребёнка старинным играм, рассказать волшебные сказки и даже привить любовь к классической музыке.

— Прекрасно, — моё лицо озарилось искренней улыбкой. — Но есть один нюанс: кандидатуру предстоит согласовать с самим Кощеем. С высшим руководством, так сказать.

Сердце моё замерло, а затем пустилось вскачь. Вот он — мой шанс увидеть его снова! Я тут же придумала предлог:

— Пожалуй, я лично отнесу документы на утверждение. Нужно ведь объяснить все тонкости ситуации…

Бывший дворецкий благодарно склонился в поклоне:

— Спасибо вам огромное! Вы просто ангел!

Что ж, по своей природе я и правда была ангелом. Правда, недавнее падение с небес подпортило мой имидж, но, к счастью, наш руководитель был снисходителен к подобным эксцессам.

Кабинет Кощея располагался на самом верху — просторный, с высокими окнами от пола до самого потолка. Я постучала и, получив короткое «Войдите», переступила порог.

Кощей стоял у окна, сложив руки за спиной, обернулся на мой вход, и, привычно, у меня снова перехватило дыхание. Он был — олицетворением холодной, расчётливой силы: безупречный костюм, идеальная осанка, пронзительный взгляд, который, казалось, видел насквозь.

— А, это вы, — его голос звучал ровно, почти равнодушно. — Чем обязан?

Бессмертный медленно приблизился, и его глаза, цвета грозового неба, скользнули по мне.

— У нас тут особый случай, — я протянула папку с документами. — Бывший дворецкий, уволенный по… э‑э… новым стандартам эффективности. Мы нашли для него место няни в семье будущей верховной ведьмы. Но я подумала, что стоит согласовать кандидатуру с вами лично. Вдруг у вас остались какие‑то замечания?

Кощей взял папку, бегло просмотрел бумаги.

— Дворецкий на роль няни? Оригинально, — в его голосе послышались едва заметные ироничные нотки. — И что, он умеет менять подгузники с помощью магии?

Я рассмеялась, стараясь выглядеть непринуждённо:

— Пока нет, но быстро учится. Зато он знает сто один способ успокоить плачущего младенца — от колыбельных времён Киевской Руси до заговоров на крепкий сон.

— Впечатляет, — хмыкнул Кощей. — И вы так рьяно отстаиваете его кандидатуру… Неужели из чистого альтруизма?

— Просто считаю, что каждый заслуживает второго шанса, — я пожала плечами, стараясь не выдать волнения. — К тому же, если мы не поможем волшебным существам адаптироваться, кто тогда будет поддерживать баланс между нашим миром и человеческим?

Его пальцы, длинные и тонкие, как у пианиста, изучающе перебирали бумаги.

— Бывший дворецкий, маг с тридцатым уровнем, — нараспев произнёс он. — Неплохое повышение, — явно потешался он. — Но почему вы решили лично принести мне это? Не доверяете своим фильтрам?

Я уловила в его словах едва заметную усмешку.

— Просто хотелось убедиться, что этот кандидат подходит, — ответила я, стараясь сохранить спокойствие. — Ведь это не просто ребёнок, а будущий член нашей… семьи.

Он задумчиво постучал пальцами по папке, затем посмотрел прямо на меня — и в этом взгляде на мгновение мелькнуло что‑то тёплое:

— Хорошо, одобряю. Но если возникнут проблемы — ответственность на вас.

— Разумеется, — я постаралась скрыть ликование. — Спасибо, Кощей Борисович. Вы очень помогли.

— Всегда рад помочь талантливым сотрудникам. Кстати, — он слегка наклонил голову, — как продвигается проект «Домовой в каждый дом»? Слышал, у вас там возникли сложности с графиком подачи блинов?

— Уже решаем, — смутилась я. — Домовые, знаете ли, весьма требовательны к традициям.

— Как и все мы, — он усмехнулся. — Не забывайте, что традиции — это то, что делает нас сильнее. И… — он сделал паузу, — если вам понадобится помощь с какими‑то особо сложными случаями, не стесняйтесь обращаться напрямую.

Моё сердце забилось чаще.

— Обязательно, — я постаралась говорить спокойно. — Благодарю за поддержку.

Выходя из кабинета, я чувствовала, как внутри разливается тепло. Возможно, это был не просто деловой разговор. А может, я просто слишком много себе напридумывала. Но в одном я была уверена точно: сегодня день определённо задался.

Вернувшись в свой кабинет, я с гордостью сообщила дворецкому:

— Всё улажено. Вы приняты на должность няни. Добро пожаловать в команду!

Тот просиял от счастья, а я лишь улыбнулась в ответ. В конце концов, иногда ради хороших дел стоит немного пофлиртовать с начальством — особенно если начальство такое… харизматичное.

Едва дворецкий вышел, Марья Ивановна в аквариуме встрепенулась и торжественно объявила:

— Следующий кандидат ожидает за дверью! И у него, между прочим, весьма специфическая проблема.

— Ну, давай, Марья Ивановна, зачитывай список, — я вздохнула и поправила стопку папок. — Только покороче — у меня ещё отчёт до конца дня.

Золотая рыбка важно распушила плавники и начала зачитывать по памяти, с интонацией опытного диктора:

— Первый: домовой Степан, полторы сотни лет. Проблема: отказывается работать в квартирах с ламинатом. Утверждает, что «не царское это дело — по пластику топтаться». Требует исключительно паркет или, на худой конец, добротные половицы.

Я закатила глаза:

— Запишем ему в рекомендации: «любит натуральное дерево, подойдёт для старинных особняков».

Марья Ивановна кивнула и продолжила:

— Второй: оборотень Игорь, сто двадцать лет по человеческим меркам, хотя выглядит на двадцать. Проблема: не может удержаться от воя на луну прямо с балкона хозяйского пентхауса. Соседи уже начали собирать подписи за его выселение.

— О, этого отправим в загородный дом с большим участком и высоким забором, — быстро придумала я. — Там пусть воет сколько влезет.

— Третий: призрак Мирослав, возраст неизвестен, но помнит ещё крещение Руси. Проблема: слишком материализуется. Вместо того чтобы пугать людей лёгким шорохом и холодом, начинает вести с ними философские беседы о смысле бытия. Один пенсионер уже записал его в лучшие друзья и зовёт на чай каждое воскресенье.

— Пристроим его в университетский архив. Пусть пугает аспирантов своими рассуждениями о вечности.

— Четвёртый: леший Пётр, четыреста двенадцать лет. Проблема: путает городскую среду с лесом. На прошлой неделе засадил клумбу в центре Москвы грибами и начал учить голубей петь по нотам.

— Хм… — я задумалась. — Есть идея. Отправим его в ботанический сад. Там он сможет высаживать что угодно, и никто не удивится. А голубей пусть учит симфониям.

— Пятый: русалка Марина, двести лет. Работает в аквапарке, но слишком увлекается. Вместо того чтобы просто плавать красиво, устраивает подводные спектакли с трюками. Руководство жалуется, что посетители забывают про горки и часами сидят у бассейна.

— Так, это даже плюс, — улыбнулась я. — Напишем: «повышает посещаемость заведения на тридцать процентов». Оставим на месте, только попросим не делать сальто в прямом эфире.

— Шестой: гном Борис, пятьсот три года. Проблема: коллекционирует всё блестящее. Уже вынес из офиса начальника серебряную пепельницу, три скрепки и отражение в зеркале.

— Поместим его в ювелирный магазин, — решила я. — Пусть охраняет бриллианты. Там хоть всё своё, родное.

Марья Ивановна сделала паузу, набрала воздуха и торжественно объявила:

— И последний на сегодня: фея Аглая, тысяча лет. Проблема: заколдовывает всех подряд. На прошлой неделе превратила офисную кофемашину в павлина, а охранника — в кактус. Теперь кактус поливают, а павлин требует повышения зарплаты.

— О, эту красавицу отправим в детский сад! Там её магия будет в самый раз: превратит кашу в мороженое, а тихий час — в праздник. Главное, предупредить воспитателей, чтобы не удивлялись, если кубики начнут петь колыбельные.

Марья Ивановна удовлетворённо кивнула:

— Вот и славно. А то я уже боялась, что у нас тут не кадровое агентство, а приют для волшебных неудачников.

— Зато самых талантливых неудачников, — подмигнула я. — И, кстати, Марья Ивановна, спасибо за помощь. Без вашей феноменальной памяти мы бы давно утонули в этом волшебном хаосе.

Рыбка кокетливо махнула плавником:

— Что поделать, когда ты золотая — приходится быть незаменимой.

Я рассмеялась и взялась за следующую папку. Впереди было ещё много волшебных судеб, которые нужно устроить, и, возможно, ещё один случайный разговор с Кощеем Борисовичем… Но это уже совсем другая история.