Глава 1: Без названия
Без названия
8
0
Константин Константинович Бессмертных — олигарх, бизнесмен, владелец и директор музея современного искусства, наследник семейной империи Зла, сын Кощея Бессмертного. Правда, этого никто не знает. Почти.
Он точная копия своего пращура в современной интерпретации: на вид лет сорок, высокий, худосочный, с сияющей лысиной и неестественно зелёными зрачками. Поэтому он всегда носит очки с тонированными стёклами. Любит чёрную брендовую одежду и много украшений, которые являются волшебными артефактами для производства зла.
Сам Кощей Бессмертный жив и по сей день. По слухам, он ушёл на пенсию и выращивает голубую агаву для производства текилы где-то на западе Мексики. В сказке Иван Царевич сломал подделку иголки, на конце которой должна быть смерть Кощея, — тот тогда специально подсунул добру молодцу фальшивку, чтобы инсценировать свою смерть и уйти в тень, так как устал от бесконечных богатырей, пытающихся с ним сразиться.
Однако, наследник Кощея, Константин, счёл схему хранения своей иглы дуб-сундук-заяц-утка-яйцо устаревшей и ненадёжной по опыту своего отца. И к тому же это привлекало ненужное внимание зоозащитников.
В 1885 году Константин Константинович хотел как лучше, но совершил ошибку, первую за свои полторы тысячи лет жизни. Идея казалась блестящей: спрятать свою смерть (ту самую, на кончике иглы) не в утке, зайце и сундуке, а в произведении искусства. В Императорском яйце Фаберже.
— Карл, голубчик, сделайте мне что-то изящное, — просил он тогда великого ювелира Фаберже, поправляя монокль. — Скорлупу из белой эмали с брильянтами, желток из золота, а внутри... секрет. Небольшой механизм. Надёжный.
Карл Густавович сделал. «Курочку» с сюрпризом. Игла идеально легла в механизм.
А потом пришли матросы.
Бессмертных до сих пор вздрагивал, вспоминая 1917 год. После революции яйца, вместе с другими ценностями, начали конфисковывать большевики. Потом продавать за границу. Он бегал по Петрограду как ошпаренный, пытаясь выкупить свою жизнь у пьяных революционеров за мешок пшена. Константин Константинович чуть не сошёл с ума, когда нашёл своё бессмертие на аукционе «Сотбис» в Лондоне, где ему пришлось торговаться с арабскими шейхами.
Когда он, наконец, снова взял в руки яйцо Фаберже со своей иголкой внутри, он понял одну простую вещь: золото привлекает людей. Драгоценности вызывают зависть. Красота — это магнит для неприятностей.
И хранил какое-то время яйцо в банковской ячейке. Пока банк не попытались ограбить. С тех пор Бессмертных ненавидел яйца. Любые. Как концепцию.
— Чтобы спрятать самое ценное в двадцать первом веке, — сказал он тогда своему отражению в зеркале, — нужно сделать его бессмысленным. Мусором. Нужно, чтобы люди смотрели на него и не понимали, зачем это нужно. Нужно превратить это в... современное искусство.
Так появился план.
Константин Константинович основал Музей актуального искусства «Void» («Пустота»), который располагался в здании бывшего цеха мясокомбината. Недавно он обновил инсталляцию «Точка невозврата», где хранится игла. В честь этого события в главном зале проходило открытие экспоната, где уже начинали собираться гости.
Ядвига Бабина, хранитель музея, сидела в своей каморке за кулисами главного зала и уныло ковыряла ногтем подлокотник пластикового кресла в виде черепа. На вид ей было лет тридцать. Внешность у Ядвиги была обманчивая. На первый взгляд — типичная городская сумасшедшая в стиле «бохо-шик с помойки»: объёмный свитер крупной вязки с дырками и булавками, из которого торчали острые плечи, длинная юбка, расшитая странными узорами, напоминающими руны, и грубые ботинки, в которых удобно месить грязь. Её пепельные волосы стянуты в небрежный узел и заколоты двумя костяными палочками. А в глубине её янтарных глаз пляшут искры, от которых у собеседников начинают бежать мурашки. Она была коварна, вся в свою пра-пра-пра-прабабку — Ягу. Которая жила теперь в элитном коттеджном поселке «Лукоморье» за высоким забором и практиковала чёрную магию на заказ.
Ядвига не случайно устроилась работать в этот музей, она ждала подходящего случая.
— Яда! — в каморку влетел Константин Константинович и заорал. — Ты почему ещё не в зале? Я же просил проверить готовность инсталляции!
— Ой, да ладно! Что там может быть не так! — Ядвига потянулась, зевнула, лениво поднялась и направилась в главный зал, звеня бусами и браслетами.
Главный зал был пафосно украшен золотистыми шариками, фуршетные столы источали ароматы дорогих деликатесов и напитков. Здесь собрался весь цвет Москвы: меценаты, блогеры, критики и просто богатые бездельники.
В центре, в луче прожекторов, стояла инсталляция «Точка невозврата», покрытая чёрным шёлком и огороженная стойками с толстым красным бархатным шнуром. Под дорогой блестящей тканью был куб. Шедевр современной инженерии. Бронированное пуленепробиваемое стекло, внутри — абсолютный вакуум. А в вакууме парила Она. Игла. И никто и подумать не сможет, что это источник зла.
Ядвига осмотрела инсталляцию, пошатала её, приподняла края ткани и осмотрела куб, постучала по стеклу.
«Костик постарался на славу, вбухав в куб миллионы. Куб сделан добротно. Костик просто выставил свою смерть напоказ, спрятав её у всех на виду. Гениально и нагло. Никто и не подумает украсть ржавую железяку под стеклом, потому что все подумают, что это простая ржавая железяка, не представляющая абсолютно никакой ценности. Если только тот, кто в курсе». — думала Ядвига.
И тут двери зала распахнулись с таким грохотом, будто в них врезался таран.
Охрана на входе, состоящая из двух военных пенсионеров, разлетелась, как кегли. В зал ворвалась толпа людей. Гости в ужасе шарахались и визжали. Но это были не грабители в масках. Это были мужчины и женщины, одетые в бархатные камзолы, накрахмаленные воротники, кринолины и береты с перьями. В руках они сжимали огромные кувалды и паяльные лампы. Это были радикалы из группировки «Ренессанс». Фанатики академического искусства, объявившие священную войну абстракционизму и перформансам. Они считали, что всё нарисованное, вылепленное и отлитое после XIX века должно быть уничтожено.
— За Леонардо да Винчи! За Микеланджело! За Рембрандта! За золотое сечение! — орал предводитель — мощный мужик с бородой, как у Льва Толстого, размахивая кувалдой. — За Айвазовского, Шишкина, Репина!
— Смерть уродству! Даешь реализм! — ревела толпа «интеллигентов», круша и сжигая всё подряд. Кто-то кинул дымовую шашку.
Начался хаос. Хипстеры пытались снимать происходящее на айфоны, но радикалы вырывали у них телефоны. Гости с криками выбегали на улицу.
Константин Константинович высунулся из-за шторки и застыл. Впервые за века на его лице проступил животный ужас. Бородатый мужик замахнулся на куб.
— Нет! — крикнул Константин Константинович. — Это метафора! — взвизгнул он, выскакивая из-за шторы и закрывая собой куб. — Не смейте! Это модерн!
— Модерн?! — взревел вандал и сдёрнул с инсталляции шёлк. — Я тебе покажу модерн, ты, плесень на теле культуры! Это самый что ни на есть модернизм! Микеланджело бы плюнул в тебя!
Бессмертных решил применить колдовство, но было поздно. Мужик размахнулся своей кувалдой.
Удар.
Бронированное стекло, видимо плохо склеенное, не выдержало праведный гнев фаната классического искусства и десятикилограммовую кувалду. Куб жалобно хрустнул и рассыпался, как карточный домик. А само пуленепробиваемое и противовандальное стекло осталось целёхонько, только чуть растрескалось.
Вакуум исчез с громким хлопком. Игла тихонько звякнула об пол.
Обессилевший Бессмертных рухнул на колени, схватился за то место, где должно быть сердце, упал лицом в пол и жалобно простонал:
— Караул! Убивают! Полиция!
Через несколько минут спецназ, ворвавшийся через окна, уже вязал вандалов.
В этой суматохе Ядвига опустилась на пол. Вот она — смерть Кощеева, светящаяся слабым мертвенным зелёным светом, видимым только ей. Одно ловкое движение — и игла исчезла в её ладони. Металл обжёг кожу как льдом, но она даже не поморщилась. Теперь она держит Костика в кулаке. Теперь она отберёт его силу и получит всё, что захочет.
Через минуту Ядвига Бабина уже бежала к служебному выходу.
Спустя полчаса капитан Иван Царёв, оперуполномоченный отдела по расследованию особо важных дел (специализация — культурные ценности и нестандартные происшествия), подлез через ленту ограждения.
— Иван Иванович, тут полный сюр, — доложил лейтенант Волков, нервно хихикая и кусая кончик шариковой ручки. — Вандалов повязали, они требуют адвоката и цитируют Бродского. А потерпевший... ну, сами смотрите.
Иван подошёл к тому месту, где ещё недавно стояла инсталляция с бронированным кубом. Сейчас там была гора из треснувших кусков стекла в луже шампанского с осколками бокалов, с разбросанными креветками, кусочками сыра, салями и раздавленными тарталетками с чёрной и красной икрой. А посреди этого месива на четвереньках ползал человек.
Если это можно было назвать человеком.
Константин Константинович Бессмертных, известный медиамагнат и владелец заводов-газет-пароходов, выглядел как дряхлый старик. Его некогда идеальный костюм от Brioni висел мешком и был вымазан икрой, кожа стала серой и пергаментной, а из-под манжет торчали руки, похожие на птичьи лапы.
Он ползал по полу и шарил руками по плавающим креветкам и авокадо в лужах игристого, тихо подвывая.
— Моя прелесть... где ты, моя прелесть... — бормотал он.
Иван присел на корточки рядом.
— Гражданин Бессмертных? Капитан Царёв. Что у вас пропало?
Константин Константинович поднял на него мутные ядовито-зелёные глаза, выглядывающие поверх тонированных очков. В них плескался такой первобытный ужас, что Ивану стало не по себе.
— Игла, — прошелестел олигарх. — Арт-объект номер один. Ржавая, старая... Бесценная.
— Игла? — Иван поднял бровь. — Из-за швейной фурнитуры вы так убиваетесь?
— Вы не понимаете! — рявкнул что есть сил Бессмертных, хватая Ивана за рукав ледяными пальцами. — Это ось мира! Это... семейная реликвия! Найдите её! Я заплачу любые деньги. Я новый отдел вам построю! Я мэрию вам куплю!
Иван аккуратно отцепил руку олигарха.
— Мэрию покупать не надо, это статья. А иглу найдём. — Иван встал. —Волков, вызывай медиков. Гражданину плохо, похоже на обезвоживание. А я осмотрю периметр.
Бессмертных смотрел вслед удаляющемуся оперу.
— Я узнал тебя, Иван, потомок Ивана-царевича... Ищи, ищи...
Он был слишком слаб и слабел с каждой минутой всё сильнее с того момента, как пропала его игла. Он не мог искать сам. Его магические каналы выдыхались. Вся надежда была на этого старательного мента. Пусть ищет. Но Константин Константинович решил подстраховаться.
— Алё! Капитан Оборотнев? Приветствую, дружище! Тут такая конфузия у меня случилась... Мне нужна твоя помощь... Отблагодарю как всегда... да, да, щедро! Мне нужна жена Ивана Царёва, вези её ко мне, я скоро буду.
Иван посмотрел записи с видеокамер. Нажал «Поиск по биометрии», просмотрел список сотрудников, покинувших здание в последние 30 минут.
Система выдала одно имя: Ядвига Бабина. Хранитель.
Фотография: девушка с безумной кичкой платиновых волос и хитрыми янтарными глазами.
— Бабина... — Иван усмехнулся. — Знакомая фамилия. Пра-пра-пра-правнучка той самой? Ну, тогда всё ясно, чьих это рук дело. Яблочко от яблоньки.
Он набрал Волкова:
— Пробей адрес гражданки Ядвиги Бабиной. Я сам к ней заеду.
Спальный район в Химках, укутанный смогом, источал запах шашлыков.
Иван припарковал свой служебный «УАЗ Патриот» у подъезда одного из домов. Поднялся на третий этаж. Подошёл к двери № 13, обитой дермантином, и позвонил.
— Открывайте, полиция!
Тишина. Иван вздохнул.
— Ядвига Бабина, я знаю, что Вы там.
За дверью послышался грохот, звон стекла и отборный мат. Дверь приоткрылась на цепочку. В щели сверкнул янтарный глаз.
— Ордер есть?
— Есть табельное оружие, — Иван надавил на дверь плечом. Цепочка жалобно дзынькнула и отлетела.
— Иван Царёв, — он показал удостоверение.
Он вошёл внутрь. Квартира была похожа на логово сумасшедшего алхимика: банки с жижей, сушёные лягушки, куриные лапки, пучки трав, плакаты с чёрными котиками.
— Где иголка?
— Какая иголка... Я ничего не брала! С чего ты взял, гражданин полицейский?!
— Конечно, — кивнул Иван, проходя к столу. На красной бархатной скатерти стояли свечи, хрустальный шар и лежала колода карт. — Ну, тогда я Вас арестовываю за незаконную предпринимательскую деятельность и обман граждан. Гадания, предсказания, заговоры, вымогательства. Свидетели найдутся.
Ядвига пошмыгала носом, и её глаза сузились.
— Аааа, знакомый дух... Сам пра-пра-пра-правнук Ивана-царевича ко мне явился? Может, чайку?
— Ну уж нет! Знаем мы эти ваши чайки, уважаемая пра-пра-пра-правнучка Бабы Яги!
Иван сделал шаг к ней. Ядвига вдруг схватила со стола хрустальный шар.
— Не подходи, мент! Порчу наведу!
— Наводи, — усмехнулся Иван. — У меня семейный иммунитет.
Он рванул к ней. Ядвига метнула шар. Тяжёлая сфера просвистела у виска Ивана и разбила зеркало в прихожей.
— Ах ты ведьма! — рявкнул Иван.
Он выхватил табельный пистолет и выстрелил. Пуля остановилась в сантиметре от Ядвиги, наткнувшись на невидимый щит.
— Ну ты и дурачок, — засмеялась она. — Думал, простой свинец остановит ведьму?
Но Иван улыбнулся. Пока она говорила, он успел произнести слова — те самые, что учил его дед. Древний контр-заклин рода Царевичей.
— Светом предков, силой правды, развей морок, порви чары!
Вспышка белого света. Магический щит Ядвиги треснул, оставив зелёное светящееся облачко дыма.
— Что?! — она отшатнулась. — Ты... ты знаешь заклинание?!
— Сюрприз, — Иван рванул к ней.
Началась схватка. Настоящая. Ядвига швыряла огненные шары, Иван уклонялся, отражая их обрывками молитв. Мебель взрывалась, зеркала трескались. Он попытался схватить её. Ядвига оказалась шустрой. Она нырнула под его руку, пытаясь ударить локтем в бок, но Иван перехватил её. Они сцепились. Стол пошатнулся, свечи упали, карты разлетелись по полу. Ядвига билась как дикая кошка. Она царапалась, кусалась и пыталась применить боевую магию, от её пальцев летели искры, прожигая Ивану рубашку.
— Пусти! — шипела она.
— Успокойся! — рычал Иван.
Он подсек её ногу и повалил на диван, заваленный подушками. Иван навалился сверху, прижимая её руки к обивке. Его тяжёлое тело лишило её возможности двигаться. Они замерли. Тяжело дыша, глядя друг другу в глаза. Ядвига лежала под ним, растрепанная, с горящими глазами и раскрасневшимися щеками. Её грудь вздымалась, касаясь его груди. Свитер с дырками сполз, обнажая плечо. Иван навис над ней. От него пахло кожей, табаком и мужской силой. В этот момент он был не просто опером, а тем самым богатырём, который берет своё по праву сильного. На секунду в комнате повисло напряжение.
— Ты тяжёлый, медведь... — выдохнула Ядвига, и в её голосе прозвучала не злость, а вызов. — Слезь с меня.
— Отдай иглу, — хрипло сказал Иван, глядя на её губы.
— Поцелуешь — скажу где, — нагло улыбнулась Ядвига, проверяя границы дозволенного.
— Обойдешься, — буркнул Иван.
Он замер. Искушение было велико. Он был женат, он любил Василису, но чертовка под ним была хороша той самой дикой, запретной красотой.
— Я женат, — твердо сказал он, отсекая искушение. — И я здесь по работе.
Он резко поднял её, перевернул и защелкнул наручники у неё за спиной.
— Ай! — взвизгнула Ядвига. — Больно же!
— Зато надёжно.
Он рывком поднял её и усадил на диван. — Где она?
— Ладно, Иван! — Ядвига расправила грудь, пряча досаду. — Теряю, видимо, силу колдовскую без практики. — Вон там, на подоконнике возьми. — Она кивнула на трёхлитровую банку с мутной жидкостью.
Иван подошёл к окну. В банке среди сморщенных солёных огурцов и укропа плавала игла. Она слабо светилась зелёным.
— Вы, Ядвига, воровка, — спокойно сказал он, забирая банку. — Вы украли собственность гражданина Бессмертных. Зачем? Решили поиграть в шантажистку? И на кой тебе эта иголка?
Иван взял банку. И тут его осенило. Бессмертных. Игла. Ядвига.
— Стой, — Иван посмотрел на Ядвигу. — Это что, та самая игла? Где смерть Кощеева? Директор музея это сам Кощей?
— Доброе утро, Иван Царёв, — съязвила Ядвига. — Долго же до Вас доходит. Это его наследник, сын. И да, это его смерть. Жизнь. Душа. Всё в одном флаконе. Пока она цела — он живёт. Сломаешь — он... ну, ты понял.
— Боже... — Иван замер. — Вот оно. То, за чем гонялись его предки веками. То, из-за чего его пра-пра-пра-прадед сносил три пары железных сапог. Кощеева смерть.
Она лежала перед ним в банке с солёными огурцами.
— Так вот почему Бессмертных ползал там, как травленный таракан, — прошептал Иван. — И зачем ты её украла?
— Да так... Война кланов.
Иван достал телефон.
— Я звоню ему.
— Ты скучный, Иван Царёв, и дурак! — фыркнула Ядвига, слизывая кровь с разбитой губы. — Мог бы и развлечься перед смертью.
— Перед чьей смертью?
— Перед своей. Кощеевич тебя не отпустит.
— Это мы ещё посмотрим...
Царёв набрал номер, который дал ему Бессмертных («Звоните в любое время, спаситель!»).
— Алло? — голос Кощеевича был слабым, дребезжащим, как старая калитка.
— Гражданин Бессмертных. Это капитан Царёв. Я нашел вашу пропажу.
На том конце провода послышался вздох облегчения, похожий на свист спускаемой шины.
— Слава тебе... Привезите скорее мою прелесть! Сейчас же! Я озолочу!
— Нет, — жёстко сказал Иван. — Не привезу. Я знаю, что это, Константин Кощеевич. Мой прадед не дожал, дед не успел, а я вот... держу твою жизнь в своих руках. Эта игла — вещдок по делу о преступлениях против человечности за последние тысячу лет. Я её сломаю. Прямо сейчас. Закрою гештальт всего рода Царёвых.
В трубке повисла тишина. Бессмертных рассмеялся. Сухим, кашляющим смехом.
— Иван, Иван... Какой же ты дурачок. Гены пальцем не раздавишь. Я знал, что ты догадаешься. Я знал, что ты захочешь поиграть в героя. Это у вас в роду.
— Это не игра! Прощай, Кощеевич!
— Постой! Не вешай трубку. С тобой хочет поговорить кое-кто. Она очень скучает.
Щелчок. И в трубке раздался голос, от которого у Ивана сердце упало в пятки.
— Ваня... — голос Василисы, жены его, дрожал, но старался быть твёрдым. — Ванечка, не слушай его. Делай, что должен.
— Василиса?! — заорал Иван. — Вася, ты где?!
— Я у него, Ваня. Меня похитили... Я в каком-то замке...
— Хватит лирики, — снова голос Кощеяевича, теперь более уверенный. — Слышал, капитан? Твоя Василиса Мудрецова у меня. Жива, здорова, пьёт чай. Пока что.
Иван сжал телефон так, что побелели пальцы.
— Если ты её тронешь, я тебя....
— Верю. Ты парень горячий. Но вот расклад: ты ломаешь иглу — мои люди убивают Василису. Ты привозишь иглу целой — я отпускаю твою жёнушку. Обмен. У тебя час. И прихвати с собой эту воровку Ядвигу. Она мне нужна, без неё не являйся. Адрес высылаю в мессенджер. И без фокусов, гляди!
Гудки. Иван медленно опустил телефон. Иван ударил кулаком по столу так, что банка с иглой подпрыгнула.
— Гад! Стратег хренов! Он похитил Василису, мою жену!
— Что делать будем? — Ядвига осторожно встала и подошла к столу. — Отдадим иглу? Если отдадим, он снова станет всесильным. И тогда он и тебя, и твою жену, и меня...
— Знаю, — Иван потёр лицо руками. — Отдавать нельзя. Ломать нельзя — Васю убьют. Цугцванг.
— Что?
— Шахматный термин. Любой ход ведёт к ухудшению позиции.
Он посмотрел на Ядвигу. Потом на иглу. Потом на кучу хлама на столе.
— Слушай, Бабина. У тебя ведь личные счёты с Бессмертных? Вендетта, так сказать?
— Ну... типа того.
— Тогда давай уничтожим эту мразь вместе. Ты же ведьма? Или прикидываешься?
— Хммм... а что делать-то нужно?
— Ты можешь сделать копию иглы? Точную?
— За час? — Ядвига фыркнула. — Металл я подберу, состарю кислотой. Но магия... Он почувствует, что это пустышка. Как только возьмёт в руки — сразу поймёт.
— А если не пустышка? — глаза Ивана сузились. — Если мы отдадим ему оригинал... но с сюрпризом?
— С каким?
— С дефектом. Ты можешь надпилить её? Или испортить структуру металла так, чтобы она сломалась от щелчка?
Ядвига задумалась. В её глазах загорелся азарт.
— Надпилить нельзя, он заметит трещину. Но... есть у меня один составчик. «Ржавчина времени». Если покрыть иглу нанослоем, она будет выглядеть целой, но внутри начнётся процесс коррозии. Медленный. Необратимый. Через пару часов она рассыплется в пыль.
— Пара часов, — Иван кивнул. — Нам хватит.
— Сними с меня свои браслеты — Ядвига повернулась спиной и задёргала руками.
Иван снял с неё наручники.
— Тащи инструменты, Иван Царевич. Будем делать фальсификат века. И, кстати... — Она лукаво посмотрела на него. — После того как спасём твою жену, ты мне всё-таки должен поцелуй. За моральный ущерб.
— Работай, ведьма, — буркнул Иван, но уголок его губ дрогнул.
*******
Иван Царёв стоял у замка Константина Кощеевича, широко расставив ноги, держа в руках маленькую коробочку. Рядом переминалась с ноги на ногу Ядвига, прижимая к груди рюкзак.
— Ты точно всё сделала правильно? — спросил Иван, не глядя на неё.
— Обижаешь. Тройной слой, молекулярная спайка. Внешне — идеал. Но внутри — труха.
Их встретили двое амбалов в костюмах, из-под которых выпирали не только мышцы, но и кобуры.
— Оружие сдать, — буркнул один.
Иван спокойно достал пистолет и протянул охраннику.
Они вошли в огромный кабинет с панорамными окнами, из которых виднелся дремучий лес. В центре, в инвалидном кресле, сидел Константин Бессмртных. Он выглядел чуть лучше, чем в музее (видимо, вкололи какой-то допинг), но все равно напоминал живой труп.
Рядом, на диване, сидела Василиса. Живая. Невредимая. Только очень бледная. Рядом с ней стоял майор полиции Оборотнев, держа руку на её плече.
— Ваня! — она дернулась к нему, но Оборотнев сжал плечо.
— Стоять, — прохрипел Кощеевич. — Сначала мою прелесть.
Иван шагнул вперёд, положил коробочку на стол.
— Она здесь.
— Открой. — скомандовал Бессмертных.
Иван открыл. Внутри лежала игла. Она тускло поблёскивала. Бессмертных подался вперёд. Его ноздри раздулись, втягивая запах металла.
— Она... — прошептал он. — Чувствую...
— Отпусти мою жену, — твердо сказал Иван.
— Моя прелесть! — Кощеевич протянул трясущуюся руку.
— Сначала Василиса пусть подойдёт ко мне, — сказал Иван.
Кощеевич махнул рукой майору. Тот отпустил Василису. Она бросилась к мужу, Иван спрятал её за свою широкую спину.
— Теперь бери, — Иван поставил коробочку на стол.
Кощеевич схватил иглу. Его пальцы сомкнулись на металле. В комнате словно выключили звук. Все замерли. По телу старика прошла дрожь. Зелёная вспышка озарила комнату. Морщины на лице Бессмертных начали разглаживаться, спина выпрямилась. Он глубоко вздохнул, наполняя лёгкие воздухом.
Магия работала.
Ядвига за спиной Ивана скрестила пальцы: «Только бы не заметил подвоха, только бы не заметил...»
Кощей встал с инвалидного кресла. Через секунду перед ними стоял не старик, а высокий, мужчина с хищным лицом и горящими зелёным огнём глазами. Он втянул воздух ноздрями, словно наслаждаясь собственной силой.
— О да... — простонал он, сжимая иглу в кулаке. — Власть. Сила. Бессмертие.
Он посмотрел на Ивана, Василису и Ядвигу. Его улыбка напоминала оскал волка, почуявшего кровь.
— Вы правда думали, что я вас отпущу? — голос Кощея гремел, отражаясь от панорамных окон. — Вы знаете мой секрет. В современном бизнесе свидетелей убирают тихо. Но я... я сделаю это громко. Я соскучился по магическим битвам.
Кощей щёлкнул пальцами. Воздух в комнате сгустился, запахло серой и гарью.
— Взять их! — рявкнул он охране. — Ведьму в подвал, мента в расход!
Два амбала в костюмах двинулись вперед. Их пиджаки затрещали по швам — мышцы бугрились, лица искажались, превращаясь в звериные морды. Это были не просто охранники, а чудовища, личная гвардия Бессмертного.
— Вася, назад! — заорал Иван, вырывая жену из рук Оборотнева и отталкивая её за массивный дубовый стул.
Оборотнев вытащил пистолет и открыл огонь по Ивану, который прыгнул за дубовый письменный стол, отстреливаясь из табельного оружия. Он ранил Оборотнева, и тот упал на пол. Иван не сдал пистолет охране, а подменил на муляж — старый оперской трюк.
Иван схватил тяжёлое мраморное пресс-папье со стола и метнул его в первого охранника. Снаряд врезался тому в лоб с хрустом, но тварь лишь мотнула головой и зарычала.
— Бабина, давай! — крикнул Иван, перепрыгивая через диван.
Ядвига, которая уже нырнула за кресло, выхватила из рюкзака горсть какого-то порошка.
— Получи, фашист, гранату! — взвизгнула она и дунула на ладонь.
Облако фиолетовой пыли накрыло охранников-чудовищ. Они взвыли, хватаясь за глаза — «Пыльца Морока» действовала мгновенно, заставляя жертву видеть свои худшие кошмары. Оборотни начал биться головой об стену, вопя от ужаса.
Но оставался Кощеевич.
Он стоял посреди комнаты, сияя зловещим зелёным светом. Он поднял руку, и невидимая сила оторвала Ивана от пола.
— Ты смешной, Ваня! — хохотал Кощей. — Ты смертный кусок мяса против Вечности! — кричал он нечеловеческим голосом.
Он сжал кулак, и Ивана швырнуло через весь зал. Капитан врезался в книжный шкаф, стекло посыпалось градом. Василиса закричала.
— Не трогай его! — она схватила вазу династии Мин и кинула в злодея. Ваза отскочила от невидимого щита Кощея и разлетелась вдребезги.
— Ооооо, какая страсть! — Кощей повернулся к ней, облизываясь. — Люблю строптивых. Иди ко мне, красавица.
Он потянул руку. Василису потащило к нему по паркету, словно магнитом, прямо в объятия Бессмертных.
Иван, выплёвывая кровь, поднялся на ноги. Вид жены в лапах чудовища сорвал ему предохранители.
— Отпусти её, гнида! — прорычал он.
Иван с разбегу врезался плечом в первого оборотня, который держась за голову, преградил ему путь. Удар был такой силы, что стокилограммовая туша отлетела, сбив торшер.
Иван выстрелил в Кощеевича. БАХ! БАХ!
Две пули ударили Кощеевичу в грудь. Но они просто сплющились о его белую рубашку и упали на пол.
— Свинец? Серьёзно? — Бессмертных презрительно фыркнул.
Он взмахнул рукой. Из пола вырвались чёрные тени, похожие на щупальца, и обвили ноги Ивана и Ядвиги, прижимая их к полу.
— Всё кончено, — провозгласил Кощей, подходя к Василисе. Он взял её за подбородок, глядя в глаза с торжеством победителя. — Теперь ты — моя королева. А твой муж будет смотреть, как я...
Иван рвался из пут, рыча от бессилия. Ядвига пыталась прошептать заклинание, но щупальца сдавили ей горло.
Казалось, зло победило. Кощей был на пике могущества. Он поднял Иглу над головой и сжал её.
— Я хозяин на Земле! Я бессмертен и непобедим!
Игла сияла. Энергия переполняла её. Кощеевич сжимал её всё сильнее.
И тут...
Свечение иглы вдруг изменило цвет. С изумрудно-зеленого на тревожно-красный. Кощей замер. Его рука начала дрожать.
— Что за?.. — он почувствовал, как вместо прилива сил, игла начинает жечь. Словно он держит раскалённый гвоздь.
— Сработало! — Ядвига, прижатая к полу серыми щупальцами, радостно улыбнулась посиневшими губами.
В этот момент Игла в руках Бессмертных издала звук дзынь. И рассыпалась в серую пыль. Прямо у него в ладони.
— Моя прелесть?! — растерянно заорал Кощей.
Он рухнул на ковёр, превращаясь в кучку пепла, накрытого костюмом от Brioni. Охранники переглянулись, и тут же превратились в тощих волков и рассыпались в пыль.
Теневые щупальца исчезли, и Иван рухнул на колени, хватая ртом воздух. Василиса, уже свободная, бросилась к нему, обнимая за шею и плача.
— Ваня, Ваня, ты живой!
— Живой, Васька, живой, — прохрипел он, гладя её по волосам. — Мы теперь долго жить будем и счастливо. Гештальт моего рода закрыт.
Ядвига поднялась с пола, отряхивая свою руническую юбку, и подошла к кучке пепла. Она носком ботинка пошевелила дорогой пиджак.
— Ну что, Константин Константинович, доигрались в современное искусство? — хмыкнула она.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!