Глава 4: Глава 4

Глава 4

1

0

Dот Dana_Skiff
Поделиться

Глава 4

Дарёнка проснулась от того, что пахло блинами.

Она полежала ещё минуту, вдыхая этот запах, и вдруг вспомнила всё сразу: вчерашний вечер, ночь, пельмени, Банника с берёзовым листом, Веру с её тихим голосом.

Она села на кровати и прислушалась.

На кухне говорили. Негромко, но не шёпотом — значит, уже утро, уже можно.

Бабася сидела на своём обычном месте, с вязанием, будто и не ложилась. Вера хлопотала у плиты — ловко переворачивала блины, и получалось у неё так привычно, будто она всю жизнь тут стояла. А Банник сидел за столом… и Дарёнка сначала даже не узнала его.

Он был без бороды. Гладко выбритый, с мокрыми после душа волосами, в чистой рубашке — наверное, Вера вчера достала из сумки, пока Дарёнка спала. Он показался Дарёнка сразу и чужим, и смешным. Как гном, который сбрил бороду и теперь непонятно, гном ли он ещё.

— Доброе утро, — сказала Дарёнка, замирая в дверях.

— Доброе, Дарёнок, — отозвалась Бабася. — Садись завтракать.

Вера обернулась от плиты, улыбнулась — уже не той растерянной улыбкой, а обычной, тёплой.

— Блины будешь? С творогом.

— Буду, — сказала Дарёнка и плюхнулась на табуретку напротив Банника.

Он смотрел на неё и молчал. А потом вдруг пробормотал, заливаясь краской:

— Как я без бороды буду? — он провёл рукой по подбородку. — Я без неё… как голый.

Вера фыркнула от плиты.

— Тридцать лет просила сбрить, не давался. А тут сам пошёл и сбрил. Говорит: в городе так надо.

— Надо, — буркнул Банник и посмотрел на Дарёнку. — Страшно без неё.

— Привыкнете, — сказала Дарёнка серьёзно.

Бабася подняла глаза от вязания, посмотрела на Дарёнку, на Банника, и ничего не сказала. Но Дарёнка заметила, как у неё дрогнули уголки губ.

Вера поставила перед Дарёнкой тарелку с блинами. Три штуки, румяные, маслом смазанные. Отдельно — творог в розетке.

— Ешь, — сказала она. — Расти большая.

Дарёнка намазала блин творогом, свернула трубочкой и откусила. Вкусно. Почти как у Бабаси. Почти, но чуть по-другому.

— Вкусно, — сказала она с набитым ртом. — Вы тоже готовить умеете?

— Я всё умею, — тихо сказала Вера. — Мы, баенницы, много чего умеем. Только руки приложить некуда было.

Дарёнка вспомнила — она уже говорила это вчера, про пельмени.

— А теперь есть куда? — спросила Дарёнка.

Вера посмотрела на Бабасю. Бабася кивнула.

— Есть, — сказала Вера. — Теперь есть.

Банник доел третий блин и теперь поглядывал в окно. За окном было серое утро, по двору кто-то шёл с собакой, у подъезда курил мужик в спортивных штанах.

— Мне идти пора, — сказал Банник и отодвинул тарелку.

— Куда? — не поняла Дарёнка.

— На работу, — сказал он и посмотрел на Бабасю. — Ты говорила, сауна есть?

— На соседней улице, — Бабася отложила вязание. — «Берёзовый пар» называется. Там хозяйка Зинаида. Я договорилась. Скажешь, от Леси.

— Леся? — переспросила Дарёнка.

Все трое посмотрели на неё. Повисла пауза.

— Это я, — сказала Бабася тихо. — Раньше так звали. В деревне.

Дарёнка кивнула. Она хотела спросить ещё, но поняла, что не сейчас.

Банник встал, одёрнул рубашку. Вера уже подавала ему куртку и какой-то узелок.

— Там пирожок, — сказала она. — С капустой. Вдруг проголодаешься.

Банник взял узелок, повертел в руках, будто не знал, что с ним делать. Потом сунул в карман куртки.

— Ну, я пошёл.

Он остановился в дверях, оглянулся на кухню. На Бабасю, на Веру, на Дарёнку.

— А если не возьмут?

— Возьмут, — сказала Бабася. — Ты парить умеешь?

— Умею.

— Значит, возьмут.

Банник кивнул и вышел.

Дарёнка подбежала к окну. Она смотрела, как он идёт через двор — маленький, коренастый, в куртке, которая ему чуть великовата. У подъезда он остановился, достал из кармана берёзовый лист, посмотрел на него и спрятал обратно. И пошёл дальше.

Вера стояла рядом с Дарёнкой и смотрела в окно.

— Не потеряется? — спросила Дарёнка тихо.

— Не должен, — ответила Вера. — Руки есть. А с руками не пропадёт.

 

Дарёнка собиралась в школу быстро — умылась, оделась, схватила рюкзак. Вера всё порывалась заплести ей косички, но Дарёнка отмахнулась: сама, сама, опаздываю уже.

На пороге она замерла.

— БабАсь, — сказала она. — А он вернётся?

Бабася подняла на неё глаза.

— Вернётся, — сказала она. — Иди. Не опаздывай.

Дарёнка выбежала во двор и чуть не столкнулась с тёткой с пятого этажа. Та посмотрела на неё, как на пустое место, и буркнула что-то про «вечно эти дети под ногами». Дарёнка даже не обиделась. У неё внутри было тепло и немного тревожно, и она всё думала про Банника — дошёл ли, взяли ли, не боится ли он там без своей бороды.

В школе она отсидела математику, потом русский, на автомате, думая о своём. А на третьем уроке учительница сказала:

— Тема сегодняшнего сочинения: «Моя семья». Пишем честно, не списываем, не меньше страницы.

Дарёнка открыла тетрадь и задумалась всего на секунду.

А потом начала писать.

«Меня зовут Дарья, но БабАся называет меня Дарёнкой. Она говорит, что это значит „подарок“. Я сначала стеснялась, а потом привыкла.

У Бабаси есть ателье на первом этаже. Оно называется „Уют“, и там всегда пахнет шерстью. Она вяжет носки, которые никогда не рвутся. Мама говорит, что это потому что нитки дорогие. А я думаю, потому что руки.

Ещё у Бабаси есть родственники. Они приехали из деревни, где раньше была баня, а теперь жилой комплекс „Берёзовая роща“ без единой берёзы. Дядю Петровича (я его так называю, хотя на самом деле он Банник, но это, наверное, имя такое деревенское) раньше работал в бане, а теперь учится лепить пельмени. У него получается криво, но он старается. А тётя Вера говорит, что город шумный, но чай здесь вкусный.

Вчера ночью мы все вместе лепили пельмени. Дядя Петрович первый раз в жизни лепил, и у него вышло страшно криво, но я сказала, что для первого раза пятёрка. И он улыбнулся. А до этого он не улыбался.

Я спросила у Бабаси: „А вы не хотите обратно в деревню?“

Она долго молчала, а потом сказала: „Я уже прижилась“. И добавила петлю.

Мне нравится слово «прижилась». Я думаю, что это когда у тебя есть место и ты в него врастаешь. Как дерево. И тебя уже не выдернуть.

Я тоже хочу прижиться. Там, где БабАся.

P.S. Сегодня утром дядя Петрович сбрил бороду и пошёл устраиваться в сауну. Я думаю, у него получится. Потому что когда руки заняты — не грустится. Это БабАся так говорит».

Дарёнка дописала, перечитала и вдруг поняла, что у неё в конце вышло почти как у Бабаси — про руки.

Она закрыла тетрадь и посмотрела в окно. За окном был серый город, по которому где-то возможно шёл маленький гном без бороды, с берёзовым листом в кармане. Шёл устраиваться на работу.

И Дарёнка почему-то знала: у него получится.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

4 из 4