Глава 3: Глава 3
Глава 3
1
0
Глава 3
Дарёнка полежала ещё минуту. Может, две. А потом села на кровати.
— Не могу я так лежать, — сказала она сама себе шёпотом.
И встала.
В коридоре было темно, но с кухни пробивался свет — жёлтый, тёплый, и Дарёнка пошла на него, как мотылёк. Босиком, по холодному полу, стараясь не скрипеть половицами. Одна половица всё-таки скрипнула — та, у порога. Дарёнка замерла. Но на кухне не затихли — значит, не услышали или сделали вид.
Она толкнула дверь и на мгновение замерла в проеме. Свет на кухне горел всё так же. Бабася сидела с вязанием — спина прямая, спицы мелькают, но Дарёнка уже умела читать её по спицам: вязала она сейчас не для дела, а чтобы руки занять. Банник — всё так же вертел в пальцах берёзовый лист. Лист уже совсем истрёпанный по краям, но он держал его так бережно, будто тот живой. Вера сжимала остывшую чашку обеими руками, грелась, хотя чай давно остыл, и смотрела в одну точку — на скатерть, в синий цветочек.
Дарёнка смотрела на них и вдруг поняла: они не уйдут. Они сидят тут и не знают, что делать дальше. И Бабася не знает, хотя виду не подаёт. Она просто вяжет, потому что это единственное, что она умеет, когда страшно или непонятно.
Дарёнка шагнула вперёд.
Дверь скрипнула громче.
Все трое обернулись. И посмотрели на нее - босую, в длинной футболке с мишкой, с растрёпанными волосами и серьёзными глазами. Футболка была старая, мамина, Дарёнка спала в ней уже два года, и мишка на животе почти стёрся.
— А вы умеете пельмени лепить? — спросила она, глядя прямо на Банника.
Он смотрел на неё растерянно. Потом медленно покачал головой.
— Не умею, — сказал он.
— Совсем? — уточнила Дарёнка.
— Совсем.
— Ни разу в жизни?
— Ни разу.
Дарёнка кивнула — именно этого ответа и ждала. Она уже открывала холодильник.
— Фарш есть, — деловито сказала она, выуживая миску. — Тесто вчерашнее. БабАсь, скалка где?
Бабася медленно, очень медленно опустила спицы на колени.
— Дарёнка, — сказала она. — Полночь.
— А ему грустно.
Дарёнка сказала это так просто, будто речь шла о погоде. Банник замер. Вера поднесла чашку к губам — и поставила обратно, так и не отпив.
— Когда руки заняты, не грустится, — пропыхтела Дарёнка, вытаскивая из шкафа миску и засыпая муку на стол. — Вы же сами говорили.
Она обернулась на Бабасю.
— Говорила, — сказала Бабася тихо. И Дарёнка заметила, как у неё дрогнули губы. Совсем чуть-чуть. Как будто она хочет улыбнуться, но не позволяет себе.
Вера вдруг тихонько фыркнула. То ли смешок, то ли всхлип.
— Лесь, а она у тебя… — начала Вера и замолчала.
— Да, — сказала Бабася. — Такая.
И Дарёнка не поняла, что «такая», но почему-то стало тепло.
Она уже раскатывала тесто. Скалка ходила ровно, без спешки. Три года обучения — не шутка, она каждые выходные торчала на этой кухне и сначала просто мешала, потом смотрела, потом пробовала, а теперь могла сама, без подсказок.
— Давайте покажу, — сказала она Баннику. — Это просто.
Он не двигался. Смотрел на тесто, как на инопланетный корабль.
— Идите сюда, — Дарёнка говорила терпеливо, как с маленьким. — Руки помойте сначала. Вера, вам тоже надо.
Вера послушно встала, поставила чашку в раковину и сунула руки под кран.
Банник остался сидеть. Потом медленно поднялся, дошёл до раковины, долго тёр пальцы под струёй воды. Берёзовый лист он положил на подоконник — осторожно, будто стеклянный. Отошёл на шаг, вернулся, поправил, чтобы лежал ровно. Вера молча наблюдала за ним и ничего не говорила. Только когда он в третий раз поправил лист, она тихо сказала:
— Будет ему там хорошо, не переживай.
Банник кивнул и наконец подошёл к столу.
— Смотрите, — Дарёнка взяла кружок теста, положила на ладонь. — Фарш — вот столько. Не жалейте, но и не переборщите, а то вылезет. И теперь защипываете — вот так.
У неё получился аккуратный, пузатый пельмень, похожий на маленького упитанного голубя.
— Теперь вы.
Банник взял тесто. Долго держал в руке, не зная, что с ним делать.
— Сильно не давите, — сказала Дарёнка. — Тесто любит ласку, а не силу.
Он надавил. Тесто расползлось, фарш полез наружу.
— Ничего, — Дарёнка подвинула ему новый кружок. — Ещё раз.
На второй попытке получилось чуть лучше — фарш вылез только с одного бока.
— Уже ближе, — серьёзно сказала Дарёнка.
На третьей попытке у него получилось что-то кривое, толстое, с фаршем, вылезающим из всех щелей сразу.
Он поднял это на ладони и посмотрел на Дарёнку. В глазах — надежда и страх, что сейчас скажут: «Плохо, не годится, не мучай тесто».
— Нормально, — сказала она. — Для первого раза — пятёрка.
И Банник улыбнулся.
Вера смотрела на них и тихо выдыхала. Бабася подняла спицы.
— Давайте ещё, — сказал Банник.
И потянулся за новым кружком.
Дальше они лепили молча. Дарёнка показывала, Банник повторял. Вера сначала просто смотрела, а потом тоже взяла кружок и принялась лепить — у неё получалось ровно, аккуратно, будто всю жизнь этим занималась.
— А вы умеете! — удивилась Дарёнка.
— Я всё умею, — тихо сказала Вера. — Я банная. Мы, баенницы, много чего умеем. Только руки приложить некуда было.
Банник покосился на неё, но ничего не сказал.
Когда пельменей налепили на целый противень, Дарёнка деловито скомандовала:
— Теперь варить. БабАсь, воду ставите?
Бабася молча поднялась, поставила кастрюлю на плиту, зажгла газ.
— Солить когда? — спросила Дарёнка у Веры.
— После закипания, — ответила та. И добавила неуверенно: — Я думаю.
— БабАсь, когда солить?
— Когда закипит, — подтвердила Бабася.
Вера выдохнула.
Пельмени варились быстро. Дарёнка следила, как они всплывают, и считала вслух:
— Раз, два, три… наши всплыли!
Банник смотрел на кастрюлю так, будто там происходило чудо.
— Доставать? — спросил он.
— Рано, — сказала Дарёнка. — Ещё минуту. Они должны дойти.
Через минуту она выключила газ, и Вера уже сама взяла шумовку, ловко выловила пельмени в большую миску.
— Маслом полить, — сказала Дарёнка. — БабАсь, масло где?
Бабася молча подвинула масленку.
Пельмени дымились, пахли тестом и мясом, и домом. Банник смотрел на них и молчал.
— Пробуйте, — сказала Дарёнка. — Это ваши.
— Мои? — переспросил он.
— Ну да. Вы лепили. Значит, ваши.
Он взял один — самый кривой, свой первый — и положил в рот. Жевал долго, задумчиво.
— Вкусно, — сказал он наконец, и добавил тихо, — никогда не думал, что пельмени могу сделать сам.
Вера тоже попробовала и кивнула.
— Хорошие пельмени, — сказала она. — Настоящие.
Дарёнка сидела довольная, как сытый кот. Она смотрела, как они едят, и думала: вот оно. Дело для рук. И есть кого пожалеть.
Бабася вязала. Спицы стучали ровно, спокойно.
Кухня жила.
А за окном уже серело — ночь кончалась.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!