Глава 2: Глава 2

Глава 2

1

0

Dот Dana_Skiff
Поделиться

Глава 2

Весь следующий день Бабася тяжело вздыхала, поглядывала в окно и путала петли в вязании. Как-будто ждала кого-то. У мамы Даренки снова была ночная смена, поэтому сразу после школы, Даренка отправилась к старушке.

Домофон зазвонил, когда Дарёнка уже расплела косы и собиралась спать. БабАся вздрогнула. Спицы впервые за весь вечер дрогнули и выскользнули из пальцев.

— Я открою, — сказала Дарёнка и потянулась к трубке.

— Не надо, — голос Бабаси был тихий, но такой, что Дарёнка замерла. — Я сама.

Она подошла к домофону медленно, будто ноги не слушались. Нажала кнопку, не спрашивая «кто там».

— Заходите.

И открыла дверь в подъезд, не дожидаясь ответа.

Дарёнка прилипла к окну. Во дворе стояли двое. Маленького роста, оба. Мужик — с бородой, лохматой, в которой запутались то ли листья, то ли ещё что-то. Он был похож на гнома из книжки с картинками, которую Дарёнка любила разглядывать, когда еще ходила в детский сад. Только гномы на тех картинках были весёлые, а этот смотрел на подъезд так, будто перед ним не дверь, а пропасть.

Рядом с ним — тётка в платке. Платок съехал набок, из-под него выбивались седые волосы, а глаза… глаза у неё были странные. Раскосые, с хитринкой, но хитринка эта была не злая, а растерянная. Как будто она привыкла улыбаться, а сейчас забыла, как это делается.

Они вошли в подъезд, и через минуту Дарёнка услышала шаги на лестнице. Тяжёлые, небыстрые. И запах. Странный запах — кваса, берёзы, дыма, что-то ещё, от чего защипало в носу, но не противно, а по-хорошему.

БабАся открыла дверь, не дожидаясь звонка.

— Заходите, — сказала она.

И они зашли.

Дарёнка стояла в коридоре и смотрела во все глаза. Мужик был ещё меньше ростом, чем показалось из окна. Руки у него были огромные, в тёмных пятнах, и он всё время вертел в пальцах сухой берёзовый лист. Тётка в платке оглядывала коридор так, будто впервые видела прихожую с вешалкой и пуфиком.

— Проходите на кухню, — Бабася говорила ровно, но Дарёнка слышала, как дрожит её голос. — Чай будете?

— Будем, — сказала тётка тихо. И добавила, глядя на Дарёнку: — А это кто?

— Соседка, — ответила Бабася. — Дарёнка. Можно сказать, внучка.

Тётка кивнула. И вдруг улыбнулась — одними уголками губ, быстро, будто забыла, что улыбаться можно.

— Хорошая внучка, — сказала она.

На кухне запахло квасом сильнее. Мужик сел на табуретку, положил берёзовый лист на стол и уставился в одну точку. Тётка села рядом, поправила платок и тихо спросила:

— Леся… а ты… как ты тут?

— Прижилась, — сказала Бабася.

И поставила чайник.

Чайник закипел. Бабася разлила чай по чашкам — гостям, себе, и даже Дарёнке плеснула, хотя та обычно пила только с молоком и сахаром, а тут чай был чёрный, крепкий, пахнущий травами.

Мужик взял чашку, подержал в ладонях и поставил обратно. Не пил. Тётка — Вера, Дарёнка уже запомнила — отхлебнула маленький глоток и замерла.

Тишина висела такая, что было слышно, как тикают часы на стене.

Дарёнка смотрела то на Бабасю, то на гостей. Бабася вязала. Спицы стучали ровно, но быстрее обычного. Гости молчали. Мужик вертел в пальцах свой берёзовый лист. Вера смотрела в чашку.

И Дарёнка вдруг поняла: она тут лишняя. Не потому что её не любят. А потому что взрослым надо поговорить. По-настоящему. Без неё.

Она допила чай, поставила чашку и сказала:

— БабАсь, я пойду спать, ладно? Что-то устала.

Бабася подняла на неё глаза. На секунду Дарёнке показалось, что она хочет сказать: «Останься». Но Бабася только кивнула.

— Иди, Дарёнок. Зубки почисти.

— Ага.

Дарёнка слезла с табуретки, чмокнула Бабасю в щёку, кивнула гостям и ушла в комнату.

Дверь она закрыла не до конца. Оставила щёлку. Самую маленькую, чтобы слышать, но чтобы не видно было.

Сначала было тихо. Потом заговорила Вера. Тихо, но Дарёнка разбирала каждое слово.

— Леся… прости, что мы так. Без звонка. Но нам идти больше некуда.

— Знаю, — ответила Бабася.

— Снесли, — это уже сказал мужик. Голос был низкий, глухой, будто из бочки. — Последнюю баню. Теперь там жилой комплекс. «Берёзовая роща». Ни одной берёзы, Лесь. Я ходил смотреть.

— Мы пытались договориться с новым местом, — сказала Вера. — Там за речкой, сауна новая. Но не приняло. Земля чужая, порог не тот. Нас не пустили.

— А вы?

— А мы пошли. Он сказал: надо идти. К тебе.

Снова пауза. Только спицы стучат.

Дарёнка лежала под одеялом и смотрела в потолок. Голоса с кухни долетали приглушённо, но каждое слово — отдельно, чётко, будто специально для неё.

— Банник, ну ты чего молчишь? — это Бабася. Не сердито, а устало.

— А что говорить, Лесь? — глухо отозвался голос. — Я только парить умею. И веники вязать. А здесь… из крана вода. И пар не тот.

Дарёнка нахмурилась. Банник? Странное имя. То ли деревенское прозвище, то ли кличка какая. Она представила мужика с берёзовым листом и подумала: нет, на собаку он не похож. Значит, имя.

— Веники, — хмыкнула Бабася. — Тут на балконе сушить нельзя, соседи жалуются.

— А он уже пробовал, — тихо сказала Вера. —Вышел с веником, а с третьего этажа кричат: «Запах мешает!» Банник чуть веник не выбросил. Я еле отняла.

Дарёнка прикусила губу. Ей вдруг стало жалко их — этих странных, неловких, пахнущих берёзой и квасом. Они сидят там, на кухне, и не знают, куда себя деть. Как будто их из родного дома выгнали.

— Город не ест тех, кто умеет работать, — сказала Бабася.

Спицы ни на секунду не замедлились.

Дарёнка приподняла голову от подушки.

— Я вот шерсть вяжу. Сестрицы-лихоманки доставку таскают. То ресторан какой, то торговая сеть их на подработку зовёт в час пик. Все их знают, курьеров. Иногда путают заказы, иногда чихают в суп, если клиент нагрубил. Но в целом — стараются. Им же аренду платить. Водяной наш вообще на Водоканал устроился, у него соцпакет, дети в кружок робототехники ходят.

— Водяной? — недоверчиво переспросила Вера.

— А что водяной. Вода везде вода. Привык. Ты просто найди, что ты умеешь. И делай.

— А если я только парить умею? — спросил Банник.

— Сауны, — сказала Бабася. — Студии йоги. Хамамы. Денег — вагон. Клиенты — в очереди встают. Только руки не опускай.

Последовало долгое молчание. Потом Вера спросила тихо-тихо, почти шёпотом:

— Лесь… я боюсь, что мы не приживёмся?

Спицы остановились.

— Я тоже боялась, — сказала Бабася. — Тридцать лет назад. Думала, что не смогу. А потом поняла: главное — дело для рук. И чтоб было кого пожалеть.

Дарёнка перевернулась на другой бок и закрыла глаза. Но сон не шёл.

Она думала про Банника. Про его огромные руки, которые не знают, что делать без веника. Про Веру, которая сжимает чашку так, будто это последнее тепло в мире.

И про Бабасю. Бабася — прижилась. А они — нет.

Дарёнка вдруг поняла, что хочет им помочь. Не знала чем. Не знала как. Но очень захотела.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

2 из 4