Глава 3: 1 глава: Где я?

1 глава: Где я?

2

0

Hот Hazumi
Поделиться

 - Хах, ну они заслужили свой счастливый конец... Хотя герцогиню было жаль. А ведь мы с ней в чём-то похожи...

Энергетик давно опустел, глаза слипались, но я никак не могла оторваться от экрана ноутбука. Нашумевшая новелла «Это моя новая жизнь», о которой последний месяц говорили все вокруг, наконец-то была дочитана. Закрыв вкладку, я с хрустом потянулась и встала с уютного компьютерного кресла, направляясь к кровати.

 

- Хотя, если подумать, наряды оттуда можно было бы использовать для тематических вечеринок или маскарадов - пробормотала я вслух, размышляя о детально описанных в книге костюмах.

 

Взяв со стола блокнот и карандаш, я, повинуясь внезапному порыву вдохновения, принялась набрасывать эскиз одного из платьев, которое особенно запало мне в душу. Штрих за штрихом на бумаге проявлялся изящный силуэт.

 

(Хм... А ведь это идея! - осенило меня. - Можно же продавать такие наряды для косплея. Столько денег получу, хе-хе-хе... Представляю, какой будет ажиотаж среди фанатов!)

 

Через некоторое время, довольно разглядывая получившийся рисунок, я отложила блокнот и с наслаждением разлеглась на кровати, раскинув руки в стороны.

 

(Так, эскиз вечернего платья готов. Осталось только...)

 

Внезапно в голову ударила запоздалая мысль, заставившая меня резко сесть.

 

(Точно! Чёрт, я совсем забыла про заказ! Мне нужно сдать работу завтра утром. Ладно, как только закончу с ним, сразу приступлю к выкройке этого эскиза)

 

Но тело предательски отказывалось слушаться. Глаза слипались, мысли путались, а усталость после многочасового чтения давала о себе знать. «Всего часочек... посплю всего часочек, а потом сделаю всё в лучшем виде», - пообещала я себе, проваливаясь в глубокий, тяжёлый сон без сновидений.

...

(Что происходит?.. - сознание возвращалось медленно, словно сквозь вату. - Откуда этот яркий свет? Я же вроде закрывала шторы перед сном... И почему моя голова так раскалывается? Вчера я же не пила алкоголь... Может, энергетик был просроченный?)

 

С трудом разлепив веки, я с мучительным стоном приподнялась на локтях. Глаза резало от света, льющегося непонятно откуда. На автомате, не глядя, я вытянула руку в сторону, где обычно стояла тумбочка, чтобы взять стакан с водой - привычный утренний ритуал. Но рука встретила лишь пустоту.

 

Нахмурившись, я заставила себя открыть глаза как следует и осмотреться.

 

И замерла.

 

Это была не моя комната. Это была не моя кровать. Это был не мой дом.

 

Вокруг простиралась спальня, достойная королевских апартаментов - настоящее воплощение роскоши и величия. В интерьере доминировали нежные, благородные тона: фиолетовый, белый и серый, которые искусно дополняли изящные серебристые акценты, мерцающие в утреннем свете.

 

Высокий, под самый потолок, свод украшала искусная лепнина и фрески. Центром этого великолепия служила массивная серебряная люстра, чьи хрустальные подвески переливались всеми цветами радуги. Стены, отделанные светлыми панелями с серебристым орнаментом, обрамляли огромные окна от пола до потолка, занавешенные тяжёлыми тёмно-сиреневыми шторами с серебристыми кистями.

 

Кровать, на которой я лежала, была настоящим произведением искусства. Высокое изголовье, обитое нежно-фиолетовой тканью с каретной стяжкой и усыпанное сотнями крошечных страз, возвышалось надо мной, словно трон. У ног кровати стояла длинная банкетка на изогнутых серебряных ножках, обитая такой же тканью. Рядом с окном расположился круглый столик из светлого дерева, окружённый несколькими стульями с высокими резными спинками. Чуть поодаль виднелся выход на небольшой балкон, где стоял белый плетёный стул и такой же столик - идеальное местечко для утреннего кофе или вечернего чтения.

 

У противоположной стены, рядом с кроватью, я заметила туалетный столик изысканной работы. На его мраморной столешнице в идеальном порядке были разложены серебряные щётки, баночки с кремами, флаконы духов и шкатулки с украшениями. Рядом с ним стояло большое напольное зеркало в тяжёлой резной серебряной раме, которое не только отражало всю эту красоту, но и визуально делало комнату ещё просторнее. Светлый мраморный пол с тонкими серебряными прожилками был почти полностью скрыт под пушистым узорчатым ковром ручной работы. В высоких напольных вазах стояли живые цветы, а на креслах были небрежно разбросаны декоративные подушки.

 

Всё это великолепие купалось в мягком, приглушённом свете, льющемся из огромных окон. Атмосфера была пропитана исключительной роскошью, спокойствием и комфортом. Это была комната, созданная для того, кто никогда ни в чём не знал нужды.

 

Но в этот самый момент мой нос уловил резкий, отвратительный запах, разбивающий всю эту идиллическую картину. Запах перегара, застоявшегося алкоголя и чего-то кислого.

 

- Боже, ну и вонь... - поморщилась я, спуская ноги с кровати.

 

Взгляд упал на пол у кровати. Там, в беспорядке, стояло несколько пустых стеклянных бутылок из-под вина и чего-то покрепче. Комната роскоши и пустые бутылки - контраст был разительным.

 

Меня охватило нехорошее предчувствие. Медленно, словно во сне, я подошла к туалетному столику с большим зеркалом. Сердце бешено колотилось в груди. Я подняла глаза на своё отражение.

 

И отшатнулась.

 

Из зеркала на меня смотрела не я. Это была другая девушка. Та, чью внешность невозможно было спутать ни с кем другой, даже если бы я очень захотела. Та, чей портрет сотни раз мелькал на фанатских артах к прочитанной мною новелле.

 

Невысокий, изящный рост - около ста семидесяти пяти сантиметров. Тонкое, аристократичное телосложение, мягкие и благородные черты лица. Кожа - белая, как лучший фарфор. Длинные, чёрные как смоль волосы, которые, если их распустить, достигают колен. И глаза...Глаза яркого, невероятного аметистового цвета, казалось, пронзающие насквозь, видящие самую суть.

 

Чёрные волосы и красные глаза были отличительной чертой древнейшего рода Кассенгренов, их проходящее сквозь века клеймо. Во всей великой империи Асфодель больше не было ни одного человека с таким же цветом волос или глаз. И только у этой девушки, единственной во всём роду, глаза были фиолетовыми - как у её покойной матери, редкий дар, переданный по женской линии.

 

- Рейман Леона Кассенгрен... - прошептали мои губы имя, которое я, казалось, знала всю жизнь.

 

Первая леди своего рода. Первая дочь, родившаяся в семье герцогов Кассенгрен за последние тысяча лет, где до этого появлялись на свет только сыновья. Род Кассенгренов был знаменит на всю империю своей безграничной преданностью императорской семье и редким талантом, который проявлялся в каждом его отпрыске - будь то военное дело, наука, политика или магия.

 

Я смотрела на неё - на себя? - в зеркале, и в голове билась одна единственная мысль, холодная и пугающая в своей абсурдности:

 

(Боже мой... Я переродилась. Я стала той самой герцогиней-алкоголичкой, которую было так жаль в конце... И кажется, вчера вечером она снова была в стельку пьяна)

 

…

 

Некоторые главы той злополучной новеллы были посвящены главной антагонистке - первой леди одного из знатнейших родов империи. Её жизнь, полная внешнего блеска и внутренней пустоты, была трагедией, корни которой уходили глубоко в детство. Она большую часть своей сознательной жизни боролась с алкогольной зависимостью, но спиртное было лишь попыткой заглушить боль от давней, незаживающей раны.

 

Отец никогда не уделял ей внимания. Для него дочь была лишь досадным недоразумением, в то время как всё его время и помыслы были заняты сыновьями. Мать, болезненная и тихая женщина, тяжело заболела вскоре после родов и оказалась прикована к постели. До болезни, в раннем детстве, мир девочки был наполнен светом материнской любви - игры, чтение книг, совместные занятия. Но после того, как мать слегла, отец и вовсе перестал замечать дочь, приказав поселить её в самой отдалённой части родового поместья под присмотр старой горничной, словно пытаясь спрятать подальше напоминание о собственной несостоятельности.

 

С ранних лет девочка, чьё имя было Леона, отчаянно пыталась заслужить хотя бы крупицу отцовского одобрения. Она с маниакальным усердием постигала этикет, часами корпела над рукоделием, блистала знаниями в академии, но все её усилия разбивались о стену ледяного равнодушия. Когда ей было девять, мать умерла. Её тихий уход стал для девочки настоящим концом света. К одиннадцати годам Леона окончательно замкнулась в себе, перестав ждать отцовской похвалы и вообще какого-либо участия с его стороны. Так, в тени равнодушия, прошло восемь лет её жизни.

 

Сразу по достижении совершеннолетия, когда контроль со стороны приставленных слуг ослаб, она нашла способ заглушить тоску. Сначала робко, а потом всё чаще и чаще, она начала искать утешение на дне бутылки, пропадая в сомнительных барах и тавернах столицы. Алкоголь, поначалу даривший забытье, очень скоро стал её проклятием. Выпив даже немного, Леона теряла контроль над собой. Любая мелочь - неприглядно поданный напиток, косой взгляд или не вовремя сказанное слово - могла спровоцировать громкий скандал. Из-за этих выходок и постоянного пьянства слуги за её спиной прозвали её скандалисткой, пьяницей и сумасшедшей девой, презирая ту, кому должны были служить.

 

Её конец оказался столь же трагичным, сколь и нелепым. Он чувствовался искусственным, будто сама судьба вычеркнула её из сюжета, расчищая путь для счастливого финала главных героев. Кто-то подставил Леону, и император, недолго думая, отдал тайный приказ о её убийстве. Для высшего света и для истории же её смерть обставили благопристойно: семья герцогов Кассенгрен с прискорбием объявила, что их дочь скончалась от скоротечной болезни.

 

- Это же сон, верно? - прошептала я, изо всех сил щипая себя за руку.

 

Острая боль пронзила кожу, развеивая последние иллюзии.

 

(Чёрт... Это не сон... Великолепно. Просто замечательно. Я стала той самой антагонисткой из веб-новеллы «Это моя новая жизнь». Да какого чёрта?! Ладно, ладно, нужно успокоиться. Главное - не паниковать. Вспомнить сюжет. Самое важное - не пересекаться с главными героями, ни в коем случае им не мешать и просто постараться выжить. А после - зажить тихой, спокойной, мирной жизнью. Или даже постараться вернуться…Раз уж я дочь герцога Кассенгрена, то денег хоть отбавляй. Хотя... Полагаться только на милость отца, который меня на дух не переносит - гиблое дело. Нужно обязательно создать свой собственный, тайный источник дохода. На чёрный день. Но сначала... Сначала нужно узнать, какой сегодня день. Чёрт!)

 

Мои лихорадочные размышления прервал осторожный стук в дверь.

 

- Госпожа Леона, можно войти? - раздался тихий, мелодичный голос.

- А... Да, заходите

 

Дверь бесшумно отворилась, и в комнату вошла девушка. Её большие карие глаза были полны той особой, врождённой нежности, которая свойственна очень добрым людям. Едва заметная родинка, с правой стороны ее нижней губы. Волосы нежно-розового оттенка, завязанные в два коротких низких хвостика, придавали ей воздушный, почти кукольный вид. Безупречная форма горничной сидела на ней так, словно была сшита специально для неё.

 

- Госпожа Леона, - девушка робко опустила взгляд в пол, - глава дома просил вас зайти в его кабинет перед обедом

 

(Дженни. Это же Дженни, её личная горничная. Та самая, что вместе с дворецким Дариусом до конца оставалась преданной Леоне. Единственные, кто потом приносил цветы на её безымянную могилу. Как же я рада тебя видеть)

 

- Хорошо, - ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Эм... можешь подсказать, какое сегодня число?

 

Девушка на мгновение замерла, подняв на меня удивлённый взгляд. В нём промелькнуло что-то, похожее на испуг или, скорее, на недоверчивую надежду.

 

- (Госпожа Леона... трезвая? И интересуется датой?) - тихо, почти беззвучно прошептала она, но я уловила движение её губ. Затем, уже вслух, добавила: - Сегодня двадцать третье апреля, восьмисотого года

 

(Двадцать третье апреля... До начала основных событий ещё есть время. Отлично)

 

- Понятно... А который сейчас час?

- Восемь часов утра, госпожа

 

Я провела рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями, и посмотрела на девушку.

 

- Эм…помоги мне собраться, - я сделала паузу и добавила то, чего Леона, наверное, никогда не говорила: - Пожалуйста

 

Девушка моргнула, но тут же склонила голову в поклоне.

 

- Конечно, госпожа! С удовольствием

 

Она помогла мне с одеждой, ловко и аккуратно уложила волосы в сложную причёску, подобающую дочери герцога. Я смотрела на её отражение в зеркале и чувствовала укол благодарности.

 

- Тебя ведь Дженни зовут? - спросила я, хотя прекрасно знала ответ.

- Да, госпожа

- Пока меня не будет, можешь, пожалуйста, прибраться здесь и проветрить комнату?

- С удовольствием! - в её голосе послышалась лёгкая, едва сдерживаемая радость.

 

Когда я была полностью готова, в дверях уже ждал Дариус.

 

- Господин Дариус проводит вас в столовую, госпожа, - сообщила она.

 

Я кивнула и, проходя мимо неё, остановилась.

 

- Спасибо за помощь, Дженни

 

Девушка замерла, широко распахнув глаза. На её лице отразилась целая буря эмоций, которую она отчаянно пыталась скрыть.

 

- (Неужели у госпожи, наконец-то, появился здравый смысл!? Если это так, то... Пожалуйста, пусть это продлится подольше!) - читалось в её взгляде.

 

Я позволила себе лёгкую, тёплую улыбку. Дженни от неожиданности приоткрыла рот, но затем, словно не в силах сдержаться, робко улыбнулась в ответ. Наши глаза встретились на долю секунды, и в этот миг, между нами, словно возникла тонкая ниточка взаимопонимания, которой не было раньше.

 

За дверью меня ждал молодой дворецкий. Высокий, статный юноша с зелёными, как весенняя листва, глазами и аккуратно уложенными каштановыми волосами. Дариус. Он был сама невозмутимость и элегантность.

 

- Госпожа Леона, прошу следовать за мной, - произнёс он ровным, спокойным тоном, развернулся и направился по длинному, увешанному портретами предков коридору в сторону столовой, где меня уже ждала «любящая» семья для традиционного утреннего спектакля под названием «завтрак».

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

2 из 2