Глава 6: Он нырнул

Он нырнул

1

0

Hот heart_of_the_vine
Поделиться

Она смотрела на скриншот так долго, что вода вокруг начала темнеть.

Экран телефона светился в мутной глубине, высвечивая буквы, которые она знала наизусть. Последнее сообщение. То, которое он отправил, когда она уже не могла прочитать. Я приехал. Ты где?

Даша смотрела на эти слова и чувствовала, как внутри поднимается что-то тяжелое, черное, давно забытое. Не грусть. Не тоска. Ярость.

Она помнила всё.

Тот вечер. Холодный ветер с реки. Замерзшие пальцы, которые еле держали телефон. Она смотрела на дорогу каждые тридцать секунд, боялась пропустить его фары. Она считала машины. Красная — не он. Серая — не он. Черный джип — тоже не он.

Она замерзла так, что зубы стучали. Но не уходила. Потому что он сказал «уже подъезжаю». Потому что он сказал «через пять минут». Потому что она дура.

Шаг назад.

Пустота.

Холод.

Темнота.

Даша помнила, как вода хлынула в рот, в нос, в легкие. Помнила, как билась руками, пытаясь вынырнуть, но куртка намокла и тянула вниз, как якорь. Помнила, как в последний раз открыла глаза и увидела сверху желтый круг фонаря, расплывшийся в дрожащее пятно.

И мысль. Одну-единственную мысль перед тем, как всё погасло:

Он приедет, а меня нет.

Она смотрела на скриншот и чувствовала, как внутри закипает lava.

Я приехал. Ты где?

— Где я? — прошептала Даша вслух. Голос прозвучал хрипло, чуждо, будто не её. — Я на дне, Дима. Я в воде. Я в холоде. Я в темноте. Я там, куда ты меня отправил.

Она схватила телефон. Пальцы дрожали так сильно, что она три раза промахнулась мимо клавиатуры.

Это ты убил меня.

Отправила.

Замерла.

Три точки. Он печатал. Долго. Очень долго. Минута. Две. Пять. Даша смотрела на экран и чувствовала, как ярость потихоньку сменяется чем-то другим. Чем-то похожим на страх. Она боялась того, что он напишет. Боялась правды. Боялась, что он согласится.

Наконец сообщение пришло. Длинное. Огромное. На весь экран.

Даша. Я не знаю, как начать. Я переписывал это сообщение сто раз. Стирал. Писал заново. Стирал. Ничего не звучит правильно. Ничего не звучит достаточно.

Ты права. Я убил тебя.

Не руками. Не нарочно. Но я опоздал. Я всегда опаздывал, ты знаешь. Ты смеялась надо мной, называла «мистер пунктуальность» в кавычках. Я думал, это такая милая фишка. Моя особенность. То, что делает меня «человечным». А теперь это просто цифра. Пять минут. Триста секунд. Этого хватило, чтобы ты сделала шаг назад.

Я не знал, что ты там стоишь. Я не знал, что ты замерзла. Я не знал, что ты будешь ждать, даже когда холодно, даже когда темно, даже когда каждая минута кажется вечностью. Я думал — ну подождет, ну посидит в машине, ну зайдет в кафе. Я думал, ты умная. Я думал, ты бережешь себя. Я думал...

Я ничего не думал.

Я просто ехал. Слушал подкаст. Злился на пробки. Нажимал на газ, когда можно было не нажимать. И думал: скорее бы уже увидеть её, скорее бы обнять, скорее бы...

А ты в это время падала в воду.

Я приехал через минуту после того, как ты ушла под воду. Полиция потом сказала. По камерам посчитали. Я приехал, когда ты уже была на дне. Я стоял на набережной, курил, злился, что тебя нет. Думал: ну вот, обиделась, ушла. Типично. Позвонил — абонент недоступен. Ну, заблокировала, бывает. Поругался, сел в машину, уехал.

Я спал в ту ночь. Представляешь? Я спал. А ты лежала в воде.

Три дня я жил нормально. Ходил на работу. Ел. Пил пиво. Думал: ну, появится. Ну, напишет. Ну, не в первый раз ссоримся.

А потом нашли твой телефон.

И всё.

Я не могу это забыть. Я не могу это пережить. Я хожу по земле, дышу воздухом, ем, пью, а внутри — пустота. Ты там, в воде, а я здесь, на суше, и я не знаю, как это исправить. Я не знаю, можно ли это исправить вообще.

Я хотел бы всё вернуть. Честно. Я хотел бы выехать на десять минут раньше. Я хотел бы не слушать этот дурацкий подкаст. Я хотел бы нажать на газ, объехать пробку по встречке, получить штраф, разбить машину — но успеть. Успеть схватить тебя за руку, когда ты делаешь этот шаг назад.

Но я не успел.

И теперь я здесь. Пишу тебе. Утопленнице. Призраку. Девочке, которую любил.

Ты спрашиваешь, убил ли я тебя. Я не знаю правильного ответа. Если скажу «нет» — совру. Если скажу «да» — ты возненавидишь меня еще сильнее. Но я скажу так: я не хотел тебя убивать. Я хотел тебя любить. И это ничего не меняет. Ты всё равно мертва. И я всё равно виноват.

Прости. Если это слово вообще что-то значит здесь, на дне.

Даша дочитала до конца.

Экран погас. Телефон выскользнул из рук и медленно поплыл вниз, в темноту, цепляясь за ил. Даша не стала его ловить. Она просто сидела на крыше «Логана» и смотрела в одну точку.

Вода вокруг стала серой. Потом темно-серой. Потом черной.

Холод вернулся. Тот самый, который она почувствовала в первый миг падения. Холод, проникающий в кости, в кровь, в самую глубину, где уже ничего не греет.

— Прости, — повторила она вслух. — Прости.

Слово было пустым. Как консервная банка. Как тот самый «Логан», на котором она сидела. Как все донаты, все просмотры, все улыбки в камеру.

Она закрыла глаза и провалилась в темноту.

Три дня Даша не выходила в эфир.

Она лежала на дне. Просто лежала, свернувшись калачиком, на том самом илистом дне, где плавали окурки, презервативы и битые пиксели. Вода вокруг неё застыла, стала плотной, как желе. Сквозь неё почти не проходил свет.

Зрители писали в личку. Сначала десятки, потом сотни:

Где стрим?
Ты жива?
Скучаем
Вернись

Даша не отвечала.

Донаты перестали приходить. Энергия таяла. Пальцы снова стали прозрачными, сквозь них просвечивал ил. Даша смотрела на свои руки и думала: «Ну и пусть. Ну и исчезну. Какая разница».

Катя приплыла на второй день.

— Ты чего разлеглась? — спросила она, нависая сверху. — Выходи в эфир. У тебя зрители падают.

— Отстань.

— Ты сдурела? — Катя дернула её за плечо. — Вставай, дура. Сдохнешь ведь.

— Ну и сдохну.

— Совсем рехнулась? — Катя села рядом, всмотрелась в лицо. — Что случилось? Тот твой Дима? Написал что-то?

Даша промолчала.

— Послушай, — Катя говорила жестко, как старшая сестра, которой надоели капризы младшей. — Я здесь пять лет. Я видела, как девчонки исчезали. Хорошие девчонки. Красивые. Молодые. Они просто ложились и смотрели в одну точку. И через неделю от них оставалось только мутное пятно. А потом и пятно исчезало. Хочешь так?

— Хочу.

— Врешь. — Катя тряхнула её. — Если бы хотела, уже бы исчезла. А ты лежишь и ждешь. Чего ты ждешь? Что он напишет? Что извинится? Он уже извинился. Ты же прочитала.

Даша молчала.

— Знаешь, сколько таких Дим наверху? — Катя усмехнулась. — Тысячи. Миллионы. Они опаздывают, забывают, не звонят. А мы здесь гнием из-за их опозданий. Из-за их "через пять минут буду". Мы платим их ошибками. А они живут дальше. Женятся. Рожают детей. Стареют. А мы тут, в воде, вечно молодые, вечно красивые, вечно мертвые.

Даша закрыла глаза.

— Он не просто опоздал, — прошептала она. — Он тот, из-за кого я здесь.

— Все они из-за кого-то здесь, — Катя махнула рукой в сторону, где плавали Света и Настя. — Свету муж утопил. В прямом смысле. Толкнул в воду, когда понял, что она уходит к другому. Настя сама упала, но если бы парень не слил её интимку, она бы не напилась и не пошла к тому фонтану. А я... я просто читала его сообщения в ванной. Ждала, когда он ответит. Поскользнулась. А он так и не ответил. До сих пор.

Катя помолчала.

— Мы все здесь из-за них, Даша. Из-за их равнодушия, из-за их "потом", из-за их вечной спешки куда-то, где нас нет. Но если мы исчезнем — они даже не узнают. Им будет всё равно. А мы будем просто пикселями на дне.

Даша открыла глаза. Посмотрела на Катю. Та была почти прозрачной — видимо, тоже пропустила несколько стримов, пока сидела здесь, уговаривала.

— Ты тратишь на меня энергию, — сказала Даша.

— Трачу.

— Зачем?

Катя пожала плечами.

— Скучно одной. Настя со своим стримом совсем с катушек съехала, только про ресницы и говорит. Света вообще молчит. Лина командует, но ей не до нас, у неё там своя аудитория, серьезные дядьки с деньгами. А ты... ты похожа на меня. Когда я только утонула. Тоже хотела лечь и смотреть в одну точку.

— И что тебя спасло?

— Ничего. — Катя усмехнулась. — Просто поняла, что если исчезну — он даже не заметит. А я хотела, чтобы заметил. Хотя бы кто-то. Хотя бы из мести. Глупо, да?

Даша покачала головой.

— Не глупо.

— Тогда вставай. Выходи в эфир. Живи назло. Хотя бы сегодня.

Даша поднялась. Медленно, как столетняя старуха. Тело слушалось плохо, вода вокруг была холодной и вязкой. Но она встала.

— Где мой телефон?

Катя махнула рукой вниз. Даша нырнула, нащупала в иле знакомый прямоугольник, вынырнула. Экран горел тускло, но горел. Уведомления сыпались одно за другим.

Она открыла личку.

Dima_99: 17 непрочитанных.

Даша пролистала.

Даша, прости. Пожалуйста. Я не знаю, что еще сказать.

Ты там?

Ответь.

Я схожу с ума. Я не знаю, жива ли ты еще. Здесь, в этом смысле. Я не знаю, работают ли здесь законы физики. Я просто сижу и смотрю в экран.

Я приду за тобой.

Я серьезно. Я не знаю как, но я приду.

Туда, где ты сейчас.

Я нашел место. Где ты упала. Я стою там каждый вечер. Смотрю в воду. Думаю о тебе.

Если я нырну — я попаду к тебе?

Если я утону — мы будем вместе?

Скажи мне. Пожалуйста. Я готов.

Я люблю тебя. Я никогда не говорил этого вслух. Боялся, что рано. Боялся спугнуть. Думал: успею еще. Насмотрюсь. Налюблю. А теперь поздно.

Я люблю тебя, Даша. Прости, что поздно.

Даша смотрела на экран. Вода вокруг медленно светлела. Энергия возвращалась — откуда-то из глубины, из самого сердца, из того места, которое она считала мертвым.

Она набрала ответ:

Не смей.

Дима, слышишь? Не смей.

Я не хочу, чтобы ты тонул. Я не хочу, чтобы ты был здесь. Это не жизнь. Это болото. Это ил и реклама. Ты заслуживаешь солнца.

Я не знаю, простила ли я тебя. Наверное, нет. Наверное, мне нужно еще сто лет, чтобы перестать злиться. Но я не хочу, чтобы ты умирал. Даже из любви ко мне. Особенно из любви ко мне.

Живи. Там. За меня. За нас. За ту Дашу, которая сделала шаг назад.

А я буду здесь. Выходить в эфир. Улыбаться. Врать про кошку. И знать, что где-то там, наверху, ты смотришь. И это меня греет.

Ты меня слышишь, дурак? Не смей тонуть.

Я тебя люблю тоже. Поздно. Рано. Какая разница. Люблю.

Живи.

Она отправила сообщение и выключила телефон.

Вода вокруг горела золотом. Теплым, плотным, почти осязаемым. Даша чувствовала, как энергия переполняет её, как становятся плотными руки, ноги, волосы. Она никогда не была такой живой. Даже когда дышала воздухом.

Катя смотрела на неё и улыбалась.

— Ну что, ожила?

— Ожила.

— Выходишь в эфир?

— Выхожу.

— И что скажешь зрителям?

Даша посмотрела вверх, туда, где сквозь толщу воды едва пробивался свет фонарей. Туда, где на набережной стоял он. Смотрел в воду. Ждал.

— Скажу, что люблю, — ответила она. — Скажу, что всё будет хорошо. Скажу, что даже на дне есть жизнь.

— Врешь ведь, — Катя хмыкнула.

— Знаю. — Даша улыбнулась. — Но им же нравится, когда врут красиво.

Она включила трансляцию.

В чат хлынули зрители.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

6 из 8