Глава 2: Глава 2. Хлеб и шалфей.

Глава 2. Хлеб и шалфей.

0

0

Cот Crazy_Actor
Поделиться

На следующий день у Элис были планы прогуляться по местности и познакомиться с соседями. После тихой ночи ей долго не хотелось вставать. Казалось, чем дольше она лежит, тем дальше отступает прошлое. Но всё же девушка себя переборола, выкарабкалась из постели и, зевая, потянулась к ванной.
Вода в кране шла сначала ржавая, потом посветлела, как будто и домик только просыпался вместе с ней. Она умылась, провела рукой по влажному стеклу зеркала и ей на секунду показалось, что отражение улыбнулось раньше, чем она сама.
Затем еда. Покопавшись в рюкзаке, она достала кухонные принадлежности: сковородку, ложку, пакет с крупой, банку с солью, пару яиц и буханку хлеба. Расположила всё по местам на старой деревянной полке, как будто обустраивала не временное жилище, а первый дом.
Она была не очень голодна, поэтому решила приготовить яичницу.
Вытащила два яйца из маленького простенького холодильника — тот еле работал, но морозилку держал. Положила яйца на стол.
— Пускай ожидают, — пробормотала она, будто они могли обидеться.
Поставила сковородку на плиту, включила огонь. Разбила яйца. Желтки не лопнули — остались целыми, как два маленьких солнца. Аромат жареного масла и яиц заполнил домик — тёплый, домашний, почти уютный.
Она села за стол, съела всё молча, глядя в окно. Лес стоял спокойно. Как будто вчера ничего и не было.
Когда закончила, вымыла посуду — медленно, с удовольствием, будто это тоже часть ритуала.
Потом надела лёгкую куртку, сунула телефон в карман — вдруг мама снова позвонит — и вышла наружу. Солнце стояло высоко.
Каменная платформа блестела от росы. Два других домика — всё ещё тихие.
У одного — дверь была приоткрыта. И из-под порога выглядывал нос пса — серый, влажный, с интересом принюхивающийся к воздуху.
Элис подошла осторожно.
— Привет… — тихо сказала она.
Пёс высунулся — крупный, мохнатый, с белыми отметинами вокруг глаз, как у старого мудреца.
За ним — голос:
— Не кусается. Кусается — только если кто-то трогает мои грибы.
Из домика вышел старик.
Не сгорбленный, не дрожащий — напротив, прямой, в вязаной безрукавке и с посохом из тёмного дерева.
Глаза — светлые, почти прозрачные.
— Я — Арсений, — сказал он. — А это — Грай. Служил. Теперь пенсионер. Как и я.
— Элис, — улыбнулась она.
— Первый день?
— Да.
— Пение слышала?
Она замерла.
— Да…
— Хорошо, — кивнул он. — Значит, не глухая.
Он посмотрел на неё долгим взглядом.
— Говорят, это лес поет. А то может и наследник леса.
—Что это значит?
—А то и значит.
Он усмехнулся, почесал Грая за ухом.
— Не бойся. Ты не первая. И, думаю, не последняя.
Потом кивнул в сторону третьего домика:
— Там живёт Лина. Пекарня у неё внизу, в долине. Приходи. Она печёт хлеб с шалфеем. И всегда даёт попробовать.
— Спасибо, — сказала Элис.
— А ты? — спросил Арсений. — Зачем приехала?
— Хотела… отдохнуть.
— От кого?
Она замялась.
— От всех.
Старик кивнул, будто знал этот ответ заранее и развернувшись, скрылся в домике.
Грай ещё раз посмотрел на Элис — и последовал за ним.
Она постояла.
Потом пошла к третьему домику.
Тот выглядел иначе — у окон висели сушёные травы, на пороге — коврик с вытканным узором: три птицы, летящие к солнцу.
Дверь была украшена маленьким колокольчиком — медным, с тёплым звоном.
Она постучала.
— Входи — раздался голос — тёплый, чуть хрипловатый, как будто человек только проснулся или пел всю ночь.
Элис открыла дверь. Внутри пахло корицей, дымом и чем-то лесным — можжевельником или полынью.
По стенам — полки с банками: сушёные цветы, ягоды, корни.
У окна —девушка лет четырнадцати, в длинном платье цвета хаки, с чёрными блестящими волосами лежащими у неё на плечах.
Девушка улыбнулась.
— Привет. Ты — новенькая?
— Да… я Элис.
— Лина, — протянула она руку. — Я слышала, как ты вчера приехала. Машина шумела, как разъярённый жук.
— Прости…
— Не извиняйся. Лес простит. Он всех прощает.
Она подошла к печи, достала из неё буханку — тёмную, хрустящую.
— Хочешь?
— Можно?
— Конечно. Это не хлеб. Это приветствие.
Элис взяла кусок. Горячий, Ароматный.
— Вкусно…
— Шалфей, — сказала Лина. — И капля мёда из ульев в долине.
************
Элис вышла из домика с хлебом в руках. И где-то в глубине леса —снова прозвучало пение. Она вернулась домой с куском хлеба, завёрнутым в чистую ткань. Внутри всё ещё звучало то тихое пение — не громче, чем биение пульса, но оно было.
Она села за стол, вынула из рюкзака оставшиеся вещи: потрёпанную книгу, наушники, блокнот с пустыми страницами.
Потом разложила одежду по полкам, повесила куртку, поставила фото в рамке — мама у окна, лет десять назад. Домик стал чуть больше похож на её.
Но всё ещё — не до конца.

На часах было четыре часа дня. Солнце стояло низко, но светило ярко, растягивая тени по земле, как будто лес замедлил время.
Она вышла наружу, решив прогуляться ещё — теперь уже вглубь, туда, где тропа терялась между деревьев. Девушка шла молча и слушала звуки ветра и птиц. Иногда — то самое пение, далёкое, как эхо из другого измерения. И тогда она увидела его. Дом.
Двухэтажный, но не большой. Старый, но не разрушенный. Каменные стены покрыты мхом. Окна — тёмные, но чистые. Крыльцо — из тех же плит, что и платформа, только потрескавшихся.
Перед домом — одинокий фонарь, выключенный, но с лампочкой, будто ждущей, когда его включат.
Элис подошла к крыльцу и постучала в дверь. Тишина. Но дверь — сама начала открываться. Медленно, скрипуче.
— Эй?.. — тихо позвала Элис. — Кто-нибудь дома?
Ответа не было.
Только воздух внутри — прохладный, с запахом старой бумаги, воска и чего-то ещё. Она переступила порог.
Внутри — мрак, но не полный.
Сквозь грязные окна пробивался свет, рисуя на полу полосы, как ступени. Пол деревянный, но не скрипел. Стены с обоями, выцветшими до серого.
Слева лестница наверх. Справа дверь в комнату. Прямо зал с камином, от туда изливался голубой свет, а в камине горел голубой огонь.
На полу следы. Не пыльные, не старые. Свежие. Как будто кто-то прошёл здесь сегодня.
— Привет?.. — снова сказала она, но уже тише.
Никто не ответил. И вдруг шорох наверху. Как будто кто-то переставил ногу.
В камине вспыхнул голубоватый огонь. Элис сделала шаг вперед, к огню. Она подошла к свету. У камина располагались два белых кожаных диванчика. На одном из них сидел он...

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

2 из 4