Глава 1: Глава первая и последняя: "Ты разожгла во мне пламя".

Глава первая и последняя: "Ты разожгла во мне пламя".

5

0

ИТот Инки Точка
Поделиться

19 век. Великие времена империй, когда общество делилось на множество слоев, политика была груба и решительна, а на улицах больших городов то и дело вспыхивали восстания. Но именно в те годы и происходила наша история. Что ж, начнем?

Для нас империя — огромное государство, имеющее знать, императора и обычный люд. Но у любого дворянства есть свои чины, правила и почитание. И в Российской империи их было неимоверно много: начиная от чинов за военные заслуги, заканчивая награждением за госслужбу.

Например, Кульнев Ричард — гусар, высшая кавалерия, невероятно образованный, сильный и почитаемый человек. Всегда при деньгах, с хищным взглядом и ослепительной улыбкой на губах, он являлся дамским угодником. Все, даже самые молоденькие девочки лет 16 сходили по нему с ума, готовые сделать что угодно, лишь бы стать его женой. Но он так и остался неприклонен, одинок и горяч, как неуправляемый огонь, что еще не стал повинным пламенем.

Переходим к главной героине — Демидова София. Дворянская дочь, что также получила свой титул по наследству. Ее сердце теплое, улыбка — все равно что солнце в пасмурный день, а руки — просто золото. Умеют все, несмотря на то, что она — не прислуга. К своим 16 она сумела поступить в медицинский университет, дабы исполнить свою мечту — помогать людям. Она наплевала на все правила общества, что женщина должна выйти замуж и не высовываться, за что была лишена дворянства. А ее отец был участником одним из первых восстаний против императорской власти, за что был сослан в ссылку. Судьба распорядилась так, что Софию пришлось продать в служанки — денег нет, а годовое жалованье — уже хоть что-то. И так получилось, что попала она именно в имение Кульневых.

На тот момент главным там был сам Ричард. Одинокий, красивый, он не был жесток к слугам — скорее жалел их, понимая, что не у всех история проста и легка, как утренний ветерок. Но новенькая — Демидова — особенно приглянулась ему. Судя по слухам, она еще и бывшая дворянка. Что ж... Интересно.

И вот один прекрасный вечер. София пришла с ведром и тряпкой на веранду. Наверное, все уже ушли отдыхать, так что есть время поработать. Девушка села на корточки, протирая полы. Лето, они высохнут быстро, но пыли на них — слоев 10, не меньше! Ладно, это я уже утрирую. Но сути это не меняет. Уборка была необходима.

Вдруг она услышала чьи-то тяжелые шаги за спиной, а затем громкий и звонкий голос за спиной — знакомый уже около двух недель:

— Дорогуша, ты не обязана мыть полы! Для этого есть уборщицы!

Это был Ричард. Мужчина слегка поправил свою жилетку, внимательно глядя на Софию — стройная, высокая, на вид хрупкая. Ей бы замуж выйти да детей родить, а не вот это вот всё. Но что поделать — что Бог не творит, всё к лучшему.

Фармацевт тихо выдохнула, оборачиваясь в сторону своего господина и кланяясь ему в пол. На ней был самый обычный костюм уборщицы — серое платье с белыми воротником ником и рукавами, а также черным бантом на груди. Но даже эта незамудренная форма смотрелась идеально.

— Доброго вечера, господин. Мне не в тягость, я помою.

Лицо Софии озарила лёгкая и непринужденная улыбка, как если бы они оба были представителями высшего общества. Привычка, что сказать. Ну да ладно, продолжим.

 — Хах! То есть ты хочешь сказать, что тебе работы мало? Лечишь меня, мою младшую сестру — так еще и работать желаешь? Нет уж!

Ричард громко, раскатисто посмеялся, прикрывая глаза. Но вдруг в его голове назрел вопрос.

 — А где Мария?

Юноша пару раз оглянулся, будто ища свою младшую сестру взглядом. А София тем временем положила тряпку на деревянный пол, поднимаясь с колен. Она вообще мало могла предсказать последующие действия своего господина. Он был добр и мил, словно ясное солнышко в знойный день, даря всем свет и улыбки одним своим появлением. Это так... Необычно.

 — Мисс Мария уже спит. И, если позволите, я продолжу.

 Девушка подняла тряпку и отжала ее, пару раз хрустнув костями. По-хорошему, сейчас бы идти спать... Вот закончит — пойдёт. А пока еще рано!

Ричард мягко вздохнул и, не церемонясь, выхватил тряпку из рук служанки, но с такой доброй улыбкой, словно отбирает конфету у ребёнка.

 — Хватит с тебя на сегодня!

 Гусар поставил ведро в угол, все еще держа кусок ткани для протирания пыли в руках. Затем он взял небольшую вазочку со сладостями с полки и протянул ее в руки Софии, не гася теплой улыбки.

 — Вот. Угощение от господина. Завтра с утра заварю свежий чай — тебе тоже достанется! А пока... Отдыхай. Пол подождет.

 Лекарь смотрела на все это слегка недоуменно. В медицинском училище из там гоняли как сидоровых коз, так почему же здесь ее повелитель так тепло к ней относится? Непривычно. Даже слишком. Именно поэтому, чтобы, скажем так, «вернуться в зону комфорта», девушка попыталась выхватить тряпку из рук юноши, как можно выше подпрыгивая. Это выглядело довольно комично, поскольку она была на голову ниже своего господина, а потому не могла даже прыгая дотянуться до нужной вещи.

— Господин Кульнев! При всем уважении, верните тряпку! Я все та же прислуга, только с познаниями в медицине!

 Хоть речь и оставалась в рамках дозволенного, тон стал уже более напористым и даже слегка раздраженным, как у работника перед начальником, который плохо пошутил, но посмеяться надо. В принципе, почти так все и есть.

— Я никогда еще не видел кого-то настолько маленького! Это просто восхитительно! Такая кроха, и заботится о ком-то больше себя!

 Кульнев поднял тряпку выше, громко хохоча. Его забавляло такое — вид его маленького врача, что пытался сделать больше, чем надо. А вот Демидовой это не особо понравилось. Пару раз попытавшись выхватить нужное, ей в голову вдруг пришла, по ее мнению, гениальная мысль. Губы тут же расплылись в самодовольной улыбке, а взгляд наполнился хитростью.

— Ах вы так!

 С этими словами лекарь смочила крау подола своего врачебного халата, начиная протирать пол им, еле сдерживаясь от смешка. Этот поступок был... Мягко говоря, неожиданным. Повисло молчание, продлившиеся где-то десять секунд.

 Ричард застыл с тряпкой в руках. Глаза у него расширились, как у кота, впервые увидевшего мышь.

 — Ты... Ты что творишь?! — он чуть ли не взвыл от ужаса, — Это же форма! А если простудишься? А если Машка проснется и скажет: «Братец, ты драл лекаря по полу»?!

 Он с размаху бросил тряпку в ведро, да так, что аж брызги во все стороны полетели, шагнул вперед и подхватил служанки под руки, слегка приподнимая над полом.

 — Все! Уборка окончена! Приказ господина! Сласти — сейчас. Чай — завтра. А ты — прямо сейчас идешь к себе греться! — затем голос переходит на шепот, — Или я тебя на руках донесу до комнаты. Как принцессу... Или непослушного врача.

 София слегка поежилась от последней фразы. На руках... Эй, он ей вообще-то господин, а не жених! Убираться больше все равно не получится, так что остается только согласиться.

 — Х-хорошо, я пойду к себе! Не надо на руках!

 — Нет уж, дорогуша!

 Без каких-либо усилий гусар закинул лекаря себе на руки, крепко прижимая к своей груди. Как он и сказал — словно принцессу.

 ... Или непослушного врача. Все как и было обещано! За вот только сама служанка не была особо довольна ситуацией. То, что ее в принципе взяли на руки... Странно. Она привыкла, что в первую очередь она — более низкая по рангу, а уже потом девушка. Но в этом имении все было несколько иначе. Ее ценили, а не пренебрегали. И это прекрасно.

 — Господин... А почему вы несете меня на руках? Я могла бы и сама пойти.

 Вопрос вырвался сам собой, и София не успела подумать. Она прикусила губу, невольно крепче сжимая рукав пиджака Ричарда, словно бы ожидая боли.

 — Могла бы. Но разве запрещено баловать тех, кто заботится обо мне и моей сестре? Ты — не просто слуга. Ты врач. Сердце этого дома. А сердца я ношу на руках, — юноша помолчал с секунду, а потом продолжил, — И еще... Спасибо. За меня. За Марию. За эти глупые полы.

 Как ни в чем не бывало хозяин имения направился в сторону каморки врача, останавливаясь прямо перед дверью, но так и не отпуская слугу.

Казалось, София сейчас расплачется от такой доброты в свой адрес... Словно она была не просто врачом в имении, а любимой женщиной Ричарда. Той, которую он носит на руках. Той, с которой он проводит свое свободное время. Той, которую он безвозмездно любит. Это было слишком для девушки, считавшей себя обычным лекарем.

 — Господин... — Ее голос чуть дрогнул. Взяв всю волю в кулак, девушка громко и четко проговорила, словно бы от этого зависела ее жизнь, — Спасибо вам! Вы невероятно добры!

 С этими словами Демидова легко соскочила с рук хозяина, а после мягко чмокнула его в щеку. Осознав, что творит, она быстро юркнула в комнату, и, перед тем как прикрыть дверь, кинула со всей своей теплотой:

 — Спокойной ночи!

 Ричард застыл на месте, как будто его ударили молнией. Щеки горели — не от огня, а от чего-то куда более странного... И приятного. Его громкий смех сорвался на внезапный кашель, руки сами собой дернулись вперед — будто пытаясь поймать что-то ускользающее.

 — Э-э?! Т-ты... Ты поцеловала меня?!

 Он замахал руками, словно пытаясь развеять дым поле взрыва фейерверка.

 — Я... Я же господин! То есть — должен быть строгим... Хотя... — сказав это, парень тронул щеку кончиками пальцев, вскинув голову к потолку, и прошептал себе под нос: — Какой же это был чудесный удар исподтишка... — смущенно хмыкнув, Кульнев произнес еще тише: — Спокойной ночи... Моё маленькой фее.

 Он развернулся и пошел прочь — но я с явной улыбкой на лице... И чуть пошатываясь от внезапно разлившегося в груди тепла.

И вот утро. Невинный и теплый свет вставшего солнца заполнил комнаты со стороны востока, в том числе и каморку лекаря. София, как всегда, встала раньше всех. Переодевшись и умывшись, она направилась на кухню, дабы приготовить что-нибудь на завтрак. Раз уж Ричард спит, то почему бы не поработать лишний раз? Казалось бы, такой простой, но коварный план.

Мясо тихо шипело на сковороде, что стояла на печи. Аромат готовящейся еды наполнил воздух, создав легкую и приятную атмосферу на кухне. Сквозь коридор уже доносился громкий, радостный топот — и вот он появляется в дверях кухни, волосы слегка растрепаны после сна, глаза светятся, как солнце после весеннего дождя.

— О-о-о! Что это за чудеса пахнут жареным раем? — Ричард врывается на кухню с улыбкой до ушей. — Моя фея снова спасает день!

Он подходит ближе, наклоняется над одной из посудин, театрально принюхиваясь.

— М-м, курица! И рис! Маленькая гениальность!

Вдруг его взгляд падает на ее одежду — чуть помятую, но аккуратную. И Кульнев сразу же игриво хмурится.

— Ты опять встала раньше всех... Чтобы работать вместо других? — он подмигнул, усмехнувшись. — Скажи честно: ты хочешь меня добить добрыми делами или просто свести с ума ароматами? Потому что... Уже почти получилось.

Девушка кинула слегка усталый, но добрый взгляд в сторону Ричарда. Но когда он потянулся, чтобы украсть из сковороды кусочек на «попробовать», она безжалостно хлестнула его лопаточкой по рукам. Не слишком сильно, но ощутимо.

— Подождите немного, господин. Еще не готово.

Гусар тихо шикнул от неожиданности, отдергивая руки. Он хмыкает, стараясь подавить хохот, — и внезапно наклоняется поближе, почти уткнувшись носом ей в макушку. Без объяснений или предупреждений — просто уткнулся, прикрывая глаза.

София чуть вздрогнула от такого жеста, ощущая горячее дыхание на своем затылке. По спине прошла неприятная дрожь, а тело невольно развернулось в сторону мужчины, глаза же сверлили его слегка вопросительным и даже недовольным взглядом.

— Господин... Не могли бы вы отойти? Боюсь, могу ненароком обжечь вас.

Девушка положила руку на грудь Кульнева, пытаясь отодвинуть его от себя, но, так как силы были не равны, у нее не получилось. Такая поза лишь добавила пикантности ситуации. Мужчина же, не отстраняясь, скорее, даже наоборот — чуть наклоняясь ближе, коротко хмыкнул. Его взгляд скользил по фигуре служанки перед ним, останавливаясь на губах. Теперь она не казалась маленькой феей. Это была нежная, милая женщина, которую так и хочется... Приласкать.

— Обожжешь? Нестрашно. Я уже давно обжёгся о тебя.

Ричард мягко, почти невесомо коснулся щеки Софии кончиками пальцев, но не делая попыток сделать что-то еще. Его губы озарила многозначная ухмылка, показывающая белоснежно-белые зубы.

И снова дрожь. Какой же Кульнев всё же тактильный! Но с чего он вдруг заинтересовался именно ей? Есть же много других женщин, что гораздо красивее и податливее, чем она, так в чем проблема выбрать другую?

— Что... Что вы задумали? — девушка слегка заикнулась на последнем слове. Взгляд забегал по окружению, не находя предмета, на котором стоило бы остановиться.

Гусар, не мигая, посмотрел в ее глаза, и его ухмылка сменилась на более тёплую и лучезарную улыбку. Он сжимает ее запястье чуть сильнее, убирая руку от лица. Теперь их лица совсем рядом — буквально в нескольких сантиметрах друг от друга, а губы почти касаются ее щеки. Мужчина замешкался на миг, а потом, словно решившись, прошептал тихо, чтобы только она услышала:

— Весьма коварную вещь.

И поцеловал ее.

Да, поцеловал. Казалось бы, такое простое слово, но зато какое действие. Глаза Софии моментально расширились, лопаточка выпала из рук. Все ее существо было наполнено шоком, который быстро сменился удовольствием. Девушка обвила руками шею юноши, полностью отдаваясь в его власть. Ричард же, понимая, что сейчас он стал главным, решил не медлить. Он схватил лекаря за талию, усаживая на ближайший стол. Встав между ее ног, Кульнев стал спускаться с поцелуями ниже, к ключицам, оставляя пару красных следов. Затем он отстранился, улыбаясь.

— Вот... Теперь мы квиты. Ты ударила меня лопаточкой, а я ответил поцелуем.

С этими словами мужчина потянулся за еще одним актом близости, но Демидова не позволила поцеловать себя ещё раз, положив руку на его губы. Девушка мягко спрыгнула со стола, выскользнув из его хватки, чуть подмигнув в конце. Как же легко свести его с ума.

— Держите себя в руках, господин. Опасно играться с пламенем, — сказав это, София вернулась к печи, продолжая готовить. Она слуга, но имеет чувство собственного достоинства.

Ричард застыл, не в силах оторвать взгляд от спины его лекаря. А потом из его груди вырывается слабый смешок. Он настолько поддался искушению, что даже не смог удержать ее. Забавно вышло.

— Опасно? Я — гусар. Пламя мне подчиняется, — он помолчал, добавив чуть тише и теплее: — А вот сердце... Уже нет.

Он отходит к столу, будто ничего и не произошло — садится, берет чашку и делает вид, что ждёт еду. Но уголки губ дрожат... От улыбки.

День обещает быть очень интересным.

И вот он, полудень. Мария занималась вышивкой во внутреннем дворе, пока София сидела на веранде и читала какую-то книгу, изредка кидая взгляды в сторону увлечённой девчушки, словно проверяя, всё ли с ней хорошо. В воздухе витал слабый запах роз, а откуда-то издалека тянулся тонкий аромат запечённого мяса. Видимо, кто-то из крепостных готовил обед. Да и лекарю пора, не оставлять же Ричарда и Марию голодными. Но... Можно же еще пару минут повременить, не так ли? От этого всё равно мало что поменяется.

Когда Кульнев зашел на веранду, то сразу заметил Демидову. Он сел прямо на пол рядом с ней, чуть наклонив голову набок, и посмотрел на книгу в ее руках. Потом покосился на свою младшую сестренку, вызывающую цветы, и, наконец, перевел взгляд на нее. В глазах плясал хитрый огонек. Как будто что-то задумал. И, похоже, это было связано с ней.

— Вы что-то хотели? — переведя взгляд со страниц на Ричарда, спросила София, слегка хмыкая. Затем она вернулась к чтению как ни в чем не бывало. Пускай говорит, что задумал. Его право.

— Я давно заметил: ты лечишь молча, работаешь от заката до рассвета... И всё для чужих людей. Но ведь кто-то должен заботиться о тебе самой? — пауза. Недолгая, будто гусар лишь придал себе внутренней уверенности. — Позволь мне быть этим кем-то... А? Не как господин лекарю. Как мужчина женщине. И... Если осмелишься — назови меня просто Ричард.

Девушка молчала. Она не знала, что говорит и что думать. Это было признание в любви? Он хочет, чтобы она, обычная служанка, стала его женщиной?! Всё это казалось просто сном. Волшебным, невероятным сном. И пока что трудно было сказать, кошмар ли это или Рай на Земле.

— А что вы сделаете, чтобы я стала вашей? — пауза. Намеренная. Вязкая. Дерзкая. — Ричард. — Это маленькое добавление прозвучало даже увереннее, чем лекарь хотела. Хотя... Какая разница. Слово не воробей, не поймаешь.

Кажется, теперь Ричард замешкался. Не ожидал такой реакции. Тщеславие мужчины чуть пошатнулось. Но это только подстёгивает его. Он наклоняется чуть ближе, почти поравняв лица, и смотрит прямо в ее глаза, голубо-серые, словно утренняя дымка после густого ночного тумана. В таких глазах можно легко потеряться.

— Поймаю рассвет для тебя. Принесу розу, которая цветет раз в сто лет. Сложу их углей у террасы сердце — чтобы всё имение видело, — он вдруг улыбается хитро и ярко, как вспышка огня. — Или... Просто перестану есть твой завтрак первым. Обещаю, — очередная пауза, а его голос становится ниже, почти на уровень шепота. — Но если скажешь «да», я никогда не отпущу тебя из своих рук. Даже если убежишь. Я догоню.

Молчание. Лекарь медленно положила руку на плечо Кульнева, как бы проверяя, рядом ли он. За этот небольшой срок между ними произошло много всего. Но не зря ли это всё?

— Я хочу, чтобы ты была моей больше, чем все в этом мире, — продолжил Ричард, слегка сжимая руки Софии в своих. — Я хочу лечить тебе сердце, как ты лечишь сердца других. Я... Хочу называть тебя не просто своей женщиной. Своей женой.

Демидова мягко улыбнулась. Слабо, но искренне. Видимо, Ричард смог разжечь в ее душе давно потухшее пламя, которое она искала все это время. Слуга, положив руки на скулы своего господина, сказала:

— Тогда... Я знаю, какая у меня судьба.

И поцеловала его.

Книга с легким хлопком закрылась, оставив после себя небольшое облачко пыли. Женя встрепенулась от резкого голоса своей матери, пронзившего тихое пространство вокруг:

— А что это мы тут читаем? А ну бегом в постель!

С этими словами женщина просто забрала книжечку из рук своей дочери, отложив ее на ближайший стол. Девочка же кивнула, послушно ложась в кровать. Уже поздно, пора спать.

А книгу так больше никто и не открывал. Никто так и не узнает концовку. А она... Могла быть и нехорошей. Мы никогда не узнаем. Вот вы знаете, чем всё закончилось? Вот и я не знаю! Благодарю вас за прочтение. Удачи не сойти с ума в этом странном мире.

«Для мужчины несчастная любовь — предлог к наслаждению без всякой любви».
 © Кармен Сильва

——————

Дорогие друзья! Все, кто успел прочитать первую главу "Туманного взгляда", прошу, извините меня, но фанфик снят с публикации. Платформа Molwe не предназначена для такого рода работ, так что это вынужденная мера. Прошу, все, кто заинтересовался и хочет читать продолжение, напишите мне в Telegram — @Inky_Tochka. Там мы все обсудим. Удачи и вдохновения!

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1