Глава 1: Без названия

Без названия

3

0

Vот Vikatoria_Nika13
Поделиться

Это история случилась 4 года назад. Сейчас мне уже 22 года. Эта история о подарке, который я получил на свое восемнадцатилетие... Итак, начнем с самого начала.

Мне было шестнадцать лет, я очень любил планировать всю свою жизнь, что я получу на день рождения, где я буду жить когда вырасту где буду учиться и прочее, впрочем, как и большинство детей не только моего возраста. И тогда, сидя на крыше нашего частного дома с отцом и наблюдая алый, как кровь, закат (я очень любил это занятие), спросил у папы:

- пап, а что ты мне подаришь, когда мне исполнится восемнадцать?

- это сюрприз, сынок.

- ну пап, ну расскажи, пожалуйста! - начал умолять отца я.

- нет-нет. Ничего не расскажу! - папа улыбался, шутливо потрепав меня по волосам. Может быть в тот день он и сам не знал что подарить мне на восемнадцатилетие.

Я любя обнял папу и ушел к себе в комнату. Я очень любил настольный хоккей, я вообще был фанат хоккея, каждую игру мы вместе с папой смотрели, никогда не пропуская. А когда не было матчей, мы проводили свой матч, настольный. Каждый вечер, после ужина. Поэтому, я решил докрасить фигурки, с которых уже начала слезать краска, после многочисленных матчей. Насколько я помню, этому хоккею уже более 20 лет, его один хороший друг подарил моему отцу на его день рождения. Я снял фигурки с креплений на поле, сначала свои, потом папины. Достал краски, которые я купил позавчера, что бы подкрасить фигурки, но вчера подкрасить их у меня не вышло, так как появились срочные дела в школе. Я состою в редколлегии, и пришлось помогать нашим доделывать поздравительный плакат ко дню учителя. Потом я принес баночку с водой, и тоненькой кисточкой, макнув ее кончиком в яркую густую краску, провел по шлему фигурки, закрышивая осыпавшиеся места. И вот, вскоре я закончил красить свою «команду» и начал красить папину, как услышал ласковый голос моей мамы:

- Артем! Помоги разложить тарелки, пожалуйста! - позвала она с кухни

- иду, мамуль!

Я достал тарелки, поставил их на стол. Потом увидел, что земля в горшке с цветком совсем сухая, и решил полить красный Антуриум. Этот цветок папа подарил маме, ведь на языке цветов Антуриум означает любовь. Мой отец очень любил мою маму. Потом я налил немного воды, но кажется перелил: вода вытекала из поддонника на пол.

- пап, я похоже его утопил...

- ой ёй....тряпку тащи, сейчас спасем.

Я быстренько принес тряпку, вытер воду. Папа унес горшок в ванную. Потом он вернулся, поставил его на место.

- все, жить будет! - шутливо сказал папа. Мой отец вообще любил шутливо разговаривать и вставлять в свою речь какие-то смешные фразочки.

- спасибо, папуль. - ответил я.

- любимые, садитесь кушать! - лаского пригласила нас к столу мама.

Мы расселись, на ужин у нас была запечённая утка. Мы с папой очень любили это блюдо, а мама обожала восточную кухню, и поэтому мы часто делали лагман и плов. Эти блюда особенно любила мама. А папа просто мастерски готовит плов. Его коллега и друг по совместительству знал секреты приготовления плова, и поделился им с папой. С тех пор плов и мое любимое блюдо.

- сынок, - обратилась ко мне мама - ты говорил, что хочешь в спортивную секцию, и я записала тебя. Но сначала там надо пройти мед комиссию.

- ура! Спасибо, мам! Когда ее можно будет пройти? - я был полон счастья.

- на следующей неделе можно будет пройти, съездите с папой. - мама мягко улыбнулась, видя как я счастлив.

- хорошо. - ответил я и, поев, начал убирать со стола и складывать в раковину посуду, а потом мыть ее. Я помыл посуду, вытер ее сухим полотенцем и убрал на места. Потом мы с папой сыграли в хоккей, как обычно. Я победил, а мама испекла шарлотку пока мы играли, и сьели ее. Я был необыкновенно счастлив, не смотря на то, что все это было... Обыденно.

Вскоре наступила следующая неделя, и я уже собрался, ожидая папу. Я был в предвкушении. Очень давно я хотел записаться в спортивную секцию. В скором времени папа был собран и мы сели в машину и поехали на медкомиссию. Там мы получили некий "путеводитель". Он представлял из себя некую схему, состоящую из стрелок и квадратиков. В квадратиках были номера кабинетов. Всего было около 32 врачей. И мы начали проходить их... Казалось, это длится бесконечно: пока отсидишь в очереди, потом пока пройдешь прием...И все по кругу: снова очередь, прием...

Но случилось неожиданное для нас. Когда мы пришли к кардиологу, нам поставили начальную степень сердечной недостаточности. Соответственно, нам запретили заниматься спортом. Вернулись домой мы в очень плохом настроении. Я тогда ушел к себе в комнату и не выходил до следующего дня. Мне было необходимо все это переварить. Что будет дальше? Неужели я умру? Из-за этих мыслей даже грусть из-за запрета спорта отошла на второй план. Я не мог даже слова сказать... Мысли путались, перемешивались, сплетались между собой, словно потрёпанный комок ниток, что распутать почти невозможно, а если и распутаешь - то спустя очень длительное время.

Но мое физическое состояние не ухудшалось. С того времени прошел целый год, мое моральное состояние улучшилось, я успешно сдал экзамены и учился в колледже, пока мне не исполнилось восемнадцать лет. В свой день рождения, как обычно, меня поздравили друзья, ровно в полночь. На самом деле я очень люблю дни рождения. Причем не только свои, но и друзей. А еще обожал, когда меня поздравляют в полночь. То чувство, когда ты сидишь в ожидании пяти, трех, двух минут... Сидишь и считаешь эти секунды, а они как будто специально кажутся бесконечными... И вот, когда, наконец, наступает полночь, становишься безумно счастливым, от того, что дождался, от того, что про тебя помнят твои друзья. Наверное , это самое дорогое. Как говорится, мелочь - а приятно. А с утра меня поздравили родители, сказав, что все подарки будут вечером. Я ждал этого момента с нетерпением. Я никак не мог найти себе занятие, сесть почитать я не мог, все мои мысли были в ожидании вечера, и сосредоточиться на книге я не мог. С музыкой - аналогично. Все равно я не мог сосредочиться на нотах, словах и голосе... Вот мы уже поиграли с папой в хоккей, и я проиграл, потому что был невнимателен и вовсе не думал о игре... потом посмотрели матч, который, как специально, выпал на мой день рождения. Затем мы с папой ушли на кухню готовиться к праздничному ужину, мы никогда не обедаем в дни рождения, и вместо этого готовим, потому что ужин обещпл быть роскошным, и для него надо «нагулять» аппетит. Хотя наверное неправильно называть это ужином. Это что-то по времени между обедом и ужином, но слишком длительный для полдника.

Но внезапно я почувствовал себя не очень хорошо. Сначала начала кружиться голова и замёрзли руки, хотя было тепло, а после у меня все в глазах потемнело, и видимо я упал в обморок.

***

Я очнулся в палате. И не понял сначала - в груди что-то билось не так, как раньше. Я не помнил, как здесь оказался. Я вообще почти ничего не помнил. Помнил лишь кухню, предпраздничную суету, после - темноту... И больше ничего. Я осмотрелся. В палате я был один, палата была светлая, было большое окно. За окном солце было почти высоко, значит мой день рождения прошел. Сколько я тут пролежал я не мог понять. Рядом с моей койкой стояла тумбочка, какие обычно стоят в палатах, а на тумбочке... Записка?! И тут я словно онемел. Мне хватили лишь одного беглого взгляда, я узнал почерк...это был папин почерк... Тогда я начал читать записку, успокаивая себя мыслью, что он просто отошел и оставил записку, отбрасывая худшие мысли. Не может же он, в конце концов, сидеть тут бесконечно. Может, я пролежал тут целую неделю. Но читая записку, я замер.

«Сынок, привет! Если ты читаешь это, то с тобой все хорошо, и я безумно рад этому! Помни, что я очень люблю тебя. Помнишь, когда тебе было шестнадцать, на сентябрьском закате ты спросил меня, что я подарю тебе на восемнадцатилетие? Так вот, я подарю тебе свое сердце. Мое сердце с тобой до самой смерти. Береги нашу маму, а то она не справится одна. Теперь ты единственный мужчина в семье, береги наш дом. Я буду всегда помнить о тебе, и буду биться в твоей груди. Прости меня, Артем.»

На листке были следы от слез. Мое тело меня больше не слушалось, руки дрожали и лишь «моторчик» в груди продолжал биться не смотря ни на что. По моим щекам безудержно полились слезы, комната сразу приобрела размытый оттенок и я не мог различить буквы на бумаге. Я прижал записку к себе, не веря и произнеся слабым голосом:

- папа...не может быть...

***

Это был последний, и самый трогательный подарок от самого лучшего человека, которого обожал с раннего детства, с которым проводил все свое свободное время, от которого у меня теперь воспоминания, записка и орган в груди - моего отца.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1