Глава 1: Отчитка
Отчитка
1
0
Катя шла по тёмному коридору с единственной тусклой лампочкой прямо над нужной дверью квартиры. К холоду и сухости помещения примешивался стойкий запах нашатыря и спирта — там толпились люди и молча наблюдали за сборами врачей скорой помощи. Катя прижалась к одной из стен и слилась с зеваками, поправляя увесистую сумку на плече.
— Да не переживайте вы так, мамаш, — отозвался вглубь квартиры фельдшер. — Пацан скоро бегать будет. Только следуйте рецепту и не давайте телу перегреться.
Он постоял ещё пару секунд, выслушивая приглушённую речь, и громко усмехнулся.
— Да это грипп обычный, такое бывает. Говорю ж, давайте мы его заберём в стационар. Прокапаем, понаблюдаем.
— Нет! — донеслось визгливое из лабиринтов квартиры.
Фельдшер пожал плечами и переглянулся с коллегой. Та махнула рукой. «Она наотрез отказывается», — и кивнула в сторону лифта.
— Кхм, — голос подал один из наблюдателей, низенький худой старичок с густой бородой и добрым взглядом. — Не переживайте, ребят, мы понаблюдаем. И маме поможем. А вы молодцы, быстро приехали.
— Да не за что. Не давайте ей только снова спиртом его обтирать.
— Не дадим, спасибо.
Врачи ушли, покачиваясь под тяжестью медицинских чемоданов и дутой одежды. Разошлись и соседи. Без них в коридоре стало холоднее, изо рта пошёл пар. Катя поймала взгляд мужичка с аккуратной короткой стрижкой. Из-под седеющих бровей на неё смотрели две чёрные бусины — не то с укором, не то с подозрением. Он молчал, но от этого легче не становилось.
В квартире на мгновение проявилась фигура девушки и тут же скрылась в холодном свете дверного проёма — видимо, в ванной.
— Мам, не надо мне ничего, не выдумывай! Он не болен, я сказала! Тётя Люба сказала, это… — и дверь громко захлопнулась.
Катя наконец обратила внимание на стоящих. Их осталось двое: старик и подозрительный мужичок, вернувший внимание хозяйке квартиры. Входить никто не решался, но и уходить тоже. И явно здесь не жили, судя по влажной от снега одежде.
— А вы, — вопросительно начал старик, ладонью указывая на Катю.
— Я от тёти Любы, — нашлась та и протянула руку.
Старик затрясся в тихом кряхтящем смехе и ответил крепким рукопожатием. Взгляд его мягкий, мудрый, с каплей озорства. Он кивнул и повернулся к мужичку, указывая на Катю, мол, вон, тут тоже есть неравнодушные. Тот лишь скромно улыбнулся, но в его глазах читалось беспокойство. Только тогда Катя заметила под подбородком, за складками бордового шарфа белый воротничок. Колоратка.
— А мы здесь не можем договориться, кому беса из Петеньки отчитывать. С младенчества он под защитой Православной церкви. Но Дашеньке другой уклад понравился, она себя и сына в протестантство увела. Отец Валерий, батюшка, не поймите неправильно, никто не в обиде, на всё есть причины и милость Божья. Но мальчик крещён моей рукой под сводом нашей церкви. Я боюсь, что из-за этого как бы пошло не так.
— Я всё понимаю, отец Алексей, — мягко парировал отец Валерий. — Вы имеете право переживать. Но Дарья теперь в нашей общине и я уверен, что силами Господа Иисуса Христа мы сможем всё сделать правильно, и мальчик избавится от недуга. Доверьте это мне и знакомым нам молитвам.
Отец Алексей понимающе закивал и завёл руки за спину:
— Так-то оно так, батюшка. Но сперва бы посмотреть на Петеньку, оценить, так сказать, масштаб. Нельзя же вот так сразу над ним молитвами разбрасываться. Врачи, вон, сказали, это грипп. Вы же слышали? — обратился он к Кате.
— Да.
— Да, но Дарья мне жаловалась на их странные сны и эти жуткие рисунки… и когда мальчик тарабарщину говорил. И болеет он периодически. Не может же это быть каждый раз грипп?
Отца Алексея пробило сомнение, и он обеспокоенно посмотрел на Катю.
— Как вас?..
— Катя.
— Катенька, вы же от Любови. Она вам про такое рассказывала?
Та лишь с уверенным видом кивнула.
Время поджимало, и их, к счастью, никто не встречал. Священники неспешно продолжали спор, больше похожий на вежливую дискуссию. Катя в нетерпении решилась протиснуться в квартиру, когда её окликнул отец Валерий:
— Погодите, давайте дождёмся Дарью. Негоже вот так вламываться. Тем более ребёнок в плохом состоянии.
Катя собралась с духом и обернулась, даря вежливую улыбку. Краем уха она пыталась понять, как долго просидит в ванной мамаша. И надеялась, что её не задержат надолго.
— Видите ли, Петя мне как младший брат. Я должна помочь Даше последить за ним.
— Тогда мы с вами, — решительно произнёс отец Алексей, и Катя запаниковала.
— Нет-нет, спасибо, давайте не заражаться. Вы хоть и выглядите бодро, но всё же это опасный диагноз.
Из ванной вышла Дарья — зарёванная, уставшая девушка. Ручки тонкие, ножки слабые, одета в растянутый домашний комплект, голова немытая. Большими стеклянными глазами она уставилась на Катю, явно не узнала её. И Кате потребовалось немало самообладания, чтобы не растеряться и по-хозяйски пройтись по коридору.
— Ну что это такое, Даша! Мне тут нажаловались на тебя. Смотри, как запустила себя и Петю. Чего стоишь? А ну гостей прими, чай налей. И умойся, пожалуйста, на тебе лица нет. Тётя Люба мне наказала с вас глаз не сводить. Ишь что удумала! Ребёнка спиртом растирать! У него от такого не только горячка будет.
Пока причитала, добралась до дверей, за одной из которых открывался вид на тусклую старую кухоньку. Другая была приоткрыта, проём заливался неприятным жёлтым сиянием. Прямо как приглашение. Перед тем как войти, Катя замешкалась и отметила про себя, что пар изо рта никуда не делся. Но оборачиваться не стала — там ошарашенная Дарья доверчиво проглотила критику и пригласила священнослужителей на чай. «Кто она вам?» — слышалось позади. «Э-э, родственница крёстной, наверное».
Комната простенькая, заваленная вещами и игрушками. Ярко-жёлтый свет от лампочки Ильича заливал светлые обои, разноцветную груду одежды на гладильной доске, пыльный шкаф и разложенный диван с лежащим на нём ребёнком лет семи.
Весь потный, красный, Петя тяжело дышал и не реагировал на Катю. Взгляд маминых глаз блуждал по потолку. Петя беззвучно что-то повторял между неглубокими сиплыми вдохами. Катя сочувственно поморщилась и присела рядом.
Он был измотан морально и физически. Болезнь поразила тело, и здесь врачи оказались правы. Но сколько таких приступов внезапной хвори Петя мог бы пережить? Катя знала его историю со слов, мимолётных сплетен, собранных по крупицам через сеть подруг и знакомых матери. И пройти мимо было невозможно — его звали бесноватым уже в религиозных кругах, к которым Катя не имела никакого отношения. Проблема налицо, причину которой молитвы и чаяния не устранили бы, а максимум купировали.
Катя сердцем болела за маленького Петю, судьба которого уже была под угрозой, как и жизни множества людей в округе. Но методы лечения, увы, не согласовывались с моральным кодексом. Ни его мать, ни тем более священники не дали бы совершить запланированное.
В жёлтом свете блеснул металл. Катя достала из сумки самодельный кинжал и бутыль с остывшей куриной кровью. Окропив ладонь, она подкралась к двери и, сверяясь с временем на часах, разрисовала дверной косяк сложными символами и нашептала положенный заговор. То же повторила с окном и углами комнаты. Теперь сюда никто не зайдёт. Теперь это крепость снаружи, но тем более — изнутри.
Катя нарисовала похожие знаки на запястьях и лодыжках Пети, затем встала на колени подле лица и очертила кровью на лбу новый узор из символов и цифр. Глаза его внезапно описали круг и остановились на Кате. Дыхание замедлилось. Сквозь хрипы донеслось неприятное клокотание. "Тарабарщина" оказалась диалектом аккадского. Древнего, как и Нечто внутри.
— М-м-м, одна из Вороновых Дочерей. Ты моё спасение или моя погибель?
— Я надзиратель.
Не-Петя гортанно расхохотался. Ступни и ладони неестественно прижало к кровати, но тело извивалось в судорогах. Выгнувшись дугой, Он продолжил:
— У меня всё время мира, дитя. Мы можем ждать вечно. Но чего?
— Казни. Я здесь, чтобы защитить мальчика.
— Какая смелая пташка!
— Мы знаем твоё имя,
Алу.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!