Глава 1: Чудовище

Чудовище

1

2

Aот aliyenna
Поделиться

Ночью с горы спустился туман, окутал реку, скрыл все тропинки. Сигрид брела наугад, до боли в ушах вслушиваясь, где зажурчит вода? До реки было рукой подать, но туман морочил, запутывал, уводил в пустошь, туда, где темнели замшелые валуны — те самые, которые великанша-троллиха Грюла в давние времена бросила в деревенскую церковь, да не добросила.

Сигрид машинально забормотала заговор от нечисти, но тут же оборвала себя. Ей не нужна защита!

Подул ветер, туман заколыхался изношенными занавесями, пахнуло речным илом и тухлой рыбой. А потом Сигрид услышала музыку. Кто-то впереди играл на скрипке — нежно и печально.

Она заспешила, спотыкаясь в старых, расхлябанных башмаках, подвязанных верёвками. С усадьбы Якобсона её выгнали, в чём была, даже положенную батракам новую одежду и обувку не отдали. Ничего, скоро они заплатят сполна!

Сигрид выбрела из тумана. Впереди в лунном свете блестела вода. Журчал водопад, вплетая свою песню в мелодию скрипки. Скрипач сидел недалеко от берега, на округлом валуне, поджав одну босую ногу и опустив другую в ледяную воду. Из одежды на нём были только бриджи. Бледная кожа едва заметно светилась, длинные чёрные с прозеленью волосы плащом укрывали плечи. Завидев Сигрид, он опустил смычок и улыбнулся. Зубы у него были частые и острые, как у хищной рыбины.

— Ты пришла танцевать, дева? Добро пожаловать! Старый Нэк знает немало весёлых мелодий, чтобы согреть кровь.

— Нет, — Сигрид покачала головой. — Я пришла не танцевать. Научи меня играть на скрипке, хозяин водопада, как научил Магнуса Якобсона.

— На скрипке? — Нэк приподнял густую бровь. — Не женское это дело. Давай лучше научу тебя играть на арфе. Или на флейте.

— Нет, на скрипке. И чтобы лучше всех, лучше Магнуса!

— Сложная задача. — Нэк усмехнулся. — Магнус Якобсон перенял у меня десять мелодий. Три четверга кряду он оставлял свою скрипку возле водопада, и я касался струн, чтобы они звучали как должно. У тебя есть скрипка, дева?

— Нет, но разве ты не можешь одолжить мне свою?

— Это вопреки правилам.

— Я заплачу! — Сигрид судорожно стиснула руки под передником. — Магнус отдал тебе в уплату всего лишь поросёнка. А ты... Говорят, что тебе больше по вкусу человеческая плоть.

— Это верно, — Нэк причмокнул. — Продолжай.

— Ты получишь меня. — Сигрид сглотнула. Слова царапали пересохшее горло. — Меня и ребёнка, которого я ношу в себе. Мне нужна всего одна ночь... Магнус завтра женится. Я хочу сыграть на его свадьбе! А потом я вернусь и расплачусь с тобой. Обещаю!

— Щедрая оплата. — Глаза водяного духа сверкнули золотом. — Но даже на моей скрипке ты не успеешь до свадьбы выучить десять мелодий так, чтобы превзойти Магнуса.

— Мне не нужны десять. Мне нужна одна. Одиннадцатая. Та, что зовётся мелодией короля альвов. Та, под которую танцуют деревья и камни, столы и скамейки, горшки и чашки, слепые и хромые старики и старухи!

— И даже младенцы в колыбельках, — кивнул Нэк. — Вот только скрипач, осмелившийся заиграть эту мелодию, уже не сможет остановиться, если только кто-нибудь не перережет струны. А струны моей скрипки перерезать невозможно.

— Мне всё равно. — Сигрид упрямо сжала губы. — Это уже твоя забота, как получить назад свою скрипку. И свою оплату.

— Что ж, если ты настаиваешь... — Нэк поднялся и в один шаг оказался на берегу. Протянул ей скрипку. — Бери. Сделка...

— Погоди, сосед! — громыхнуло позади Сигрид.

Она обернулась и вскрикнула. Из тумана выступила великанша, с головой закутанная в серый плащ. Из-под низкого лба сверкали голубые глаза, острые, как лёд.

— Грюла... — недовольно проворчал Нэк. — Тебе-то что до этой сделки?

— Погоди, говорю! — Троллиха хмуро оглядела Сигрид. — Что отомстить хочешь изменщику, девка, — одобряю. А вот что дитё своё не пожалела — то мне не по нраву.

Она повернулась к Нэку.

— Я откупаю её долг, сосед. Двенадцать у меня сыновей. Каждый принесёт тебе откормленного поросёнка. И от себя бычка добавлю.

— Богатый откуп! — Нэк с интересом склонил голову набок. — Слишком богатый за жизнь человека. В чём подвох?

— Не боись, больше оговоренного не стребую! — Грюла смачно сплюнула себе под ноги. — Давай, учи девку пиликать. Чего даром время тратить?

— Нет! — опомнилась Сигрид. — Я не согласна! Мне не нужна твоя милость! — Запрокинув голову, она уставилась в холодные глаза Грюлы. — Магнус обесчестил меня. Обещал жениться, а сам обвинил в воровстве и выгнал! Мне негде жить, а скоро зима! Кто меня возьмёт — опозоренную и брюхатую?! Родить не успею — раньше с голоду умру! А если этот ублюдок всё же родится, я сама его задушу!

— А то без него мало утбурдов по пустошам бродит! — Грюла сурово прищурилась. — У меня жить будешь. Не навсегда, не надейся! Выкормишь дитё, а потом отправляйся на все четыре стороны! Приданым тебя оделю. Только дитё мне оставишь.

— Так значит, всё дело в ребёнке? — спросил Нэк.

— Да уж не в девке! — Грюла недовольно зыркнула на него. — Тринадцать у меня было сыновей, да младший не выжил. Больше мне не родить. Приёмыша возьму, как своего воспитаю.

— Согласна? — Нэк снова протянул Сигрид скрипку. — Если согласна, бери.

Она кивнула. Скрипка была до странности тяжёлая и тёплая. Смычок, как живой, дрожал в руке.

— Вернёшь, когда снег растает. Зимой она мне не понадобится. — Нэк подмигнул ей. — Давай покажу, за какой конец держаться. Играть скрипка сама будет.

***

«Об этой свадьбе по всей Исландии слух пойдёт!»

Старая Грюла заткнула уши воском ещё на подходе к усадьбе Магнуса Якобсона, но всё равно слышала звуки скрипки, от которых ноги сами собой начинали притопывать. Великанша с беспокойством посмотрела на небо. Ночь на исходе, повеселилась девка, хватит. Пора останавливать, а то как бы дитё не скинула.

Ворота в ограде были распахнуты настежь. Внутри пахло, как на скотобойне — кровью, потрохами, смертным ужасом. Когда Грюла вошла во двор, под ногами зачавкало. Она угрюмо кивнула. Старой троллихе доводилось видеть, что делает с людьми «мелодия короля альвов». Как весёлый танец становится буйным, неостановимым. Как ноги танцоров превращаются в кровоточащие культи. А если не прервать музыку, то и без ног плясать будут.

На этой усадьбе некому было прервать колдовскую мелодию. Свадьбу играли во дворе, чтобы вместить всех гостей. Вдоль ограды стояли длинные столы, заваленные объедками и битой посудой. На одном из них стояла Сигрид. Волосы разметались, зубы оскалены в злорадной усмешке, смычок, зажатый в побелевших пальцах, не замирает ни на мгновение. А по всему двору скачут, разбрызгивая красные лужи, человеческие головы. Должно быть, гости плясали всю ночь — до упаду, и потом, не останавливаясь, пока тела не стёрлись.

— Сколько мяса даром пропало! — проворчала Грюла. Распинывая головы, пошла к Сигрид.

Каждый шаг давался с трудом. Музыка, хоть и едва слышная сквозь затычки, просачивалась в мозги, в кости, в жилы. Приказывала — пляши, старуха! Пляши, как на своей свадьбе! Ты ведь хочешь стать молодой? Хотя бы на день! Хотя бы на час!..

— Силён ты, сосед! — процедила Грюла сквозь зубы. — А только не сильнее меня.

Она засвистела песенку, которую любили горланить её сыновья. Петь Грюла не умела, да и свистела фальшиво. Но стало легче. Она добралась до Сигрид, одной рукой вырвала у неё смычок, другой — скрипку. Сунула в кожаный мешок, забросила на плечо. Сигрид, разом обмякнув, повалилась на стол. Грюла подняла её на руки, укрыла полой своего плаща, чтобы не застудилась. Сигрид дышала рвано, со стонами.

— Кожа да кости! — фыркнула Грюла. — Ничего, откормим. За двоих есть заставлю!

Почуяв, как в животе девки толкнулся ребёнок, троллиха улыбнулась.

— Не спеши, сынок. Скоро увидимся.

***

Весна пришла ранняя, бурная. Нэк проснулся раньше, чем обычно. Зевая, выбрался из своего жилища под водопадом, поднялся на поверхность. Любимый валун скрылся под водой, ну да камней на берегу хватает. Есть где посидеть, погреться на закатном солнышке, поиграть на флейте.

Знакомые шаги он услышал издалека. Сигрид шла, как слепая, шаркая ногами, хоть и обута была в новые башмаки.

— Вижу, ты освободилась от ноши. — Нэк приветливо улыбнулся. — Кто родился?

— Мальчик... — глухо ответила Сигрид. Лицо её было скрыто под капюшоном добротного суконного плаща, отделанного мехом.

— Грюла, небось, рада? Смотрю, одарила тебя.

Сигрид невесело рассмеялась.

— Целый кошель золота мне насыпала. Сказала, что теперь я свободна. А я... Зачем мне эта свобода? Это ведь мой сын! Он на меня похож!

— Понятно, — Нэк покивал. — Хочешь, научу, как украсть сына и сбежать от Грюлы?

— Нет, — Сигрид мотнула головой. — Он плачет, когда я беру его на руки. Криком кричит! Моё молоко ему всё равно, что отрава. А на руках у Грюлы сразу успокаивается. Значит я чудовище, хуже людоедки!

— Ты, похоже, топиться пришла? Скрипку сначала верни.

— Вот она, — Сигрид скинула с плеча кожаный мешок и шагнула к воде. - Прощай.

— Не спеши, река никуда не денется. - Нэк смотрел с жадным интересом. - Сыграй мне на прощанье, чудовище.

Скрипка сама оказалась в руках Сигрид, прильнула к плечу. Нэк улыбнулся и поднял к губам флейту.

Одна мелодия догнала другую, подхватила, понесла. Так два ручья сливаются в одну реку. И саму Сигридподхватило, закрутило, понесло — сквозь жар и холод, сквозь яркую темноту и тёмный свет... Она играла, не чуя рук, не чуя, как струны режут пальцы, и кровь становится музыкой.

Флейта спрашивала, скрипка отвечала. А потом не стало ни флейты, ни скрипки — одна только музыка. Она нарастала половодьем и было так легко отдаться ей, стать ею...

Смычок взрезал горло. Музыка рухнула водопадом — в омут, за грань, за все пределы...

Нэк опустил флейту. Эта мелодия станет лучшей в его коллекции, самой сильной. Ну, всяко не слабее, чем та, которую люди зовут «мелодией короля альвов». Хотя музыкант, создавший её, был человеком. Нэк помнил его, как и всех остальных.

Он склонился над Сигрид, забрал из мёртвых рук скрипку, взмахнул смычком. Путь на Ту сторону долог, одинокой душе легко заблудиться. Так пусть музыка ляжет ей тропой под ноги и проводит за грань, откуда не возвращаются.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1