Глава 1: Подземная царица

Подземная царица

4

0

Hот Honestin
Поделиться

Когда Степан, местный гумешковский работник по камню, начал обильно закладывать за воротник, вся жизнь его покатилась вниз, словно по наклонной. Не раз по пьяному делу он был участником драк с заводскими, от чего лишился работы своей подмастерьей на местном горнодобывающем предприятии. Средства, что заработал ранее, он начал активно спускать на выпивку. Жена его, Нинка, собрала свои пожитки да уехала с сыновьями к своей матери в деревню Слободку.

«Золотые руки» Степана стали постепенно забывать работу с инструментом, делирий алкогольный одолел его, проклятый. Короче говоря, стал мужичонка загибаться, пока мастер его, Прокопич, не пристроил Степана на склад местный сторожем – работка, чай, не пыльная, сиди себе, знамо, не пущай в него никого.

Месяц проходит, другой. Степан исправно складскому делу обучился. Контролировал там все, чужих спроваживал. За это ему целковым расплачивались, да наливочкой из запасов угощали – для поряду.

В общем, начал Степан в человеческий свой облик возвращаться понемногу, подвыпивал слегонца, без большого вреду для окружающих. Даже слухи пошли, что порывался Степка наш до Слободки добраться – с женой поговорить да с пацанами своими повидаться.

Вот только приключилась с ним история одна, которая перевернула жизнь его.

Слыхали, что под Гумешками нашим пути подземные есть? А коли нет, так с уверенностью хочу заявить вам, что имеются такие, и не один мужик наш гумешковский там побывал. Да только никто оттудова боле не возвращался.

Так вот. Ночевал как-то зимой Степан во хлеву возле складу охраняемого, как услышал он что-то под полом. Прислушался. Музыка там, волшебная, так и манила Степку нашего, что интерес его возобладал над страхами разными. Вооружился он, значится, лопатой с черенком в два аршина, да вскрыл половицы под хлевом тем.

Очутился Степан в ходах подземных. С лампой масляной да лопатой той пошел он на звук волшебной, пока не очутился в зале большой, прям под курганом тамошним, что в версте от городу будет. По центру зала того трон был, на котором Степан царицу неземной красоты приметил. Статная вся такая, в платье малахитовым цветом отливающем, так и манила его взглядом своим.

Пригласила она Степана за стол откушать вместе да слово молвила. Предложила она Степану знаниями по работе каменной поделиться, от пьянства излечить, жизнь его прежнюю воротить, в отместку ж он должон был жизненные силы свои ей отдавать.

Призадумался Степан, да согласился. Мыслил он, что здоровье обещанное Нинку поможет ему воротить, а знания, что по камню царица ему передаст, к делу любимому вернуться сподобят, ну а силы жизненные – восполнятся опосля. Хороший был мужик Степка наш, да все-то он не продумал. Кровушка его разменом с царицей тамошней была.

Ох и попила она с него крови то той знатно! По первости не замечал в его поведении и облике мужицком изменений никто. Степан вернулся на предприятие горнодобывающее, с подмастерьем Данилкой трудиться у Прокопича стал, навык свой показывал. Дуже красивые вещи он мастерил, не поверите: цветы каменные, шкатулки разные! Пьяным его более никто не видывал. Думали все, что за ум-разум взялся. В ночь же, после смен своих, возвращался он в хлев тот, что у склада был, чтобы через ходы подземные к царице той идти за знаниями новыми.

Месяцы сменялись, вот уж год прошел. Степка наш чахнуть начал. Кровушки в нем все меньше становилось. Уставал он сильно, лицо синюшное-синюшное сделалось. Руки силу былую потеряли.

Данилка потом сказывал, что отметины видел на руках Степановых, как от укусов зубами сделанных. Только правда то, аль вымысел, не знамо нам. А вот то, что Степан зачах – истина, вот клянусь!

Стал Степан реже аль позже появляться на работе, нелюдимым стал со временем, пока однажды совсем не пропал. Искали его долго. Ни на складе, ни в хлеву, где он ночи проводил, не сыскали и следа Степанова. О ходе подземном, что Степан нашел в хлеву тамошнем, Данилка только знал, да не сказал, стервец, тогда никому.

Другими словами, сгинул Степан наш, пока через полгода, по лету, не объявился он в облике новом.

Возле кладбища, что на восточной окраине, вышел Степка из склепа захороненного столетие назад боярина местного. Говорят, что жил долго тот боярин, всю жизнь себе каменный дом послежизненный строил. Да так его туда и поместили опосля смерти. Слышали, может, от местных, что стук да голоса из склепа того порой слышатся? Нет?

Ну ладно, вернемся к Степке нашему. Вышел он знамо из склепа тамошнего: ни жив, ни мертв. Дышать так вообще перестал.

Жарища, солнце так и пекло. На улице народу видимо-невидимо. Шел Степан по улице, от него смрадом пасло, аки от порося немытого, а прохожие от мужичка странного так и шарахались. Нос воротили, иродом нарекли. Непонимающий Степан руки к ним все тянул, еды и питья просил.

Вот, значит, приблизился он к мужичку одному возле пивнушки, так тот при виде Степановом так замертво и свалился. Затем направился Степка в магазин местный, распугав попутно не один десяток человек. Зашел внутрь да вперед зеркало искать – понять, что в нем не так.

И вот подошел, значит, Степан к зеркалу и глянул на себя. Лицо бледное, осунувшееся, кожа обвисшая, струпьями пошедшая, зенки запали совсем в глазницы черепные, на голове три волосинки и те грязные, свалявшиеся. Во рту остатки зубов гнилых с черными дырами чередуются. Силушка жизненная от него так и ушла. Говорят, попробовал Степан, глядя на себя, взреветь от страха такого, да сделать ничего не смог – только рык из нутра издал своего.

Заняли его мысли о еде, чтоб силушку жизненную восполнить. Прикоснулся к колбасе Краковской, откусил ее остатками зубов, да не по нраву она ему пришлась. Не забилось сердце его, не принесла ему покоя еда местная. И тут, видимо, понял Степан, что другой еды ему надобно – кровавой. Тогда пошаркал Степка на скотобойню, тамошним мясом и кровью полакомиться, да попутно на прохожих набрасываться начал. Больно уж еда ему свежая потребна стала неотложно. Так он увлекся нападениями своими, что не заметил перед собой участкового надзирателя здешнего, который с револьвера своего уже выцеливал головушку Степанову шальную.

И тут, оглянулся Степан и осознал, что от руки его убитыми и разорванными людей несколько было, а ладони его да рот немой в кровушке чужой замарались. Сознание тогда постепенно и вернулось к Степану, да вот только участковый в кандалы его уже заковывал и в участок местный от царских времен оставшийся повел. Там-то и поведал участковому нашему Степан в себя окончательно пришедший историю свою про царицу подземную.

Скажу лишь, что суд народный скорым был, признали Степку виновным в четырех убивствах, смерти случайной пьянчужки местного, да на расстрел отправили.

Похоронили Степку на кладбище гумешковском, недалеко от склепа того боярского, в гробу лицом вниз – не пристало убивце на мир этот с того свету наблюдать. Вот только четвертого дня со смерти пропал он из могилы той. Может выкрал его кто, а то и сам убег – того нам не ведомо. Да история эта странностями полнится.

Участковый, предшественник мой, в райсовет потом долго наведывался. На склад тот чрезвычайная комиссия даже приезжала: проверяли, мол, показания Степана последние, да только в подполе никто ничего так и не сыскал. Местные этот склад теперь стороной обходят, чертовщины боятся.

После событий тех еще одна странная вещь приключилась: жене бывшей Степановой, Нинке, в Слободку кто-то наведывался, под крыльцо шкатулку малахитовую, наполненную доверху камнями драгоценными с украшениями подбросил. Кто принес ее – этого никому не ведомо.

Вот с тех пор и ходят легенды о царице подземной да мастерах, которых она в свое подземное царство завлекает. Хозяйкой Горы Медной ее местные нарекли. Ох, и сколько ж мужиков местных на горном предприятии понапропадало, что закрыли его. Данилка следующим опосля Степана был. И что интересно, таким же бесноватым стал. Да только, говорят, Прокопич вовремя спохватился и не пустил парнишку в гору ту боле.       

Местные историй много знают о царице той. Коль время есть, могу вам их поведать. Только не пойму я, на кой они вам сдалися-то, не поверит в россказни эти никто – ни в Ленинграде, ни в Москве. А коли интересно вам, то, позвольте, запишу я прозвание ваше, чтоб местным потом рассказать, что места наши славой обросли.

– Бажов я, Павел, из «Крестьянской газеты». Фольклор собираю, хочу с людьми им поделиться.

– Добро. Ну ты уж не пугай всех только люто так, как я тебя, но о Хозяйке Горы Медной предупреди. Ну, слушай! Был у нас тут горных дел мастер один Яшка Зорко…

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1