Глава 1: Глава 1.

Глава 1.

0

0

Вот Волчонок_из_Темного_леса
Поделиться

Снежинки танцевали, кружились в вальсе, нежными хлопьями оседая на землю. В этом году зима выдалась поистине метелистой и от этого еще более красивой. Вместо учебы я уже час завороженно смотрел в окно. 

— Мишка, а Мишка? Чего ворон считаешь? 

Я вздрогнул от неожиданности. В комнату, словно вихрь, ворвалась моя старшая сестра, Настенька. Она покрутилась передо мной, показывая новенькое платьице, которое выпросила у отца. 

— Не ворон, а снежинки. — поправил ее я, с прищуром разглядывая обновку. — Ну хороша… Этот цвет тебе к лицу. — выдал я на манер папеньки, полностью обернувшись к ней.

— Ох и льстец же ты, Мишка! 

Ее звонкий смех наполнил комнату, еще больше отбивая у меня охоту учиться. С ней из гостиной пришел и запах ели, которую уже украсили, хотя до Нового года было еще полмесяца. 

— На главной площади сегодня собрали киоски и лавки! Слуги шептались. Готовятся к зимней ярмарке. — произнесла она с тяжелым вздохом, не то отчаяния, не то вековой скорби, и села на широкий подоконник.

И, честно говоря, я понимал ее. На таких мероприятиях наша семья бывала очень редко. Еще до моего рождения отец как-то соблаговолил провести пару часов среди честного народа, выводя в свет старших сестер. Им повезло больше, чем мне. В этом году такой щедрости от отца ждать не приходилось. Он вечно был занят, а еще мы стали замечать его излишнюю настороженность там, где обычно его уверенности не только в себе, но и во внешних обстоятельствах можно было только позавидовать. Но мама, как и остальные члены семьи, списывала это на усталость и крайнюю озабоченность делами. 

Настенька подышала на окно и начала выводить пальцем замысловатые узоры на запотевшем пятне. С каждым новым штрихом эта импровизированная картинка складывалась в маленькие домики, между которыми была протянута веревочка. Я сразу догадался, что Настя рисует. Видел такое на новогодней открытке, которую вложила мне в подарок тетя Светлана в прошлом году. 

— Эх, вот бы снова сходить на ярмарку! Ты ведь ни разу не был на ней? — поправляя юбки, спросила сестра и соскочила с подоконника. 

Я лишь покачал головой, пристально вглядываясь в рисунок на окне, начавший уже растекаться и высыхать. Сестра медленно подошла ко мне и чуть склонилась к моему уху.

— А давай сами сходим на нее? — заговорщически прошептала она, а затем чуть отстранилась, чтобы увидеть мою реакцию. 

Я, ожидаемо, вперил на нее широко открытые глаза.

— Ты же шутишь, сестрица? — раздалось мое недовольное бурчание. В нашей семье никто никогда не мог пойти на подобные мероприятия без двух вещей: разрешения отца и сопровождения. А он, в своем нынешнем расположении духа, точно не отпустил бы нас одних. Да и статус обязывал совершать прогулки официально. 

На ее лице появилась хитрая ухмылочка, говорившая о том, что она совершенно не шутит. 

— Ну, ты как хочешь, а я пойду! Завтра вечером я собираюсь тайком сходить на ярмарку. Если хочешь, приходи. Буду ждать тебя у задних дверей, что ведут из людской на задний двор. Но только пять минут, не больше. И не забудь одеться попроще. - бросила она, выходя из комнаты. Однако, у самой двери она обернулась — И кошель не забудь! 

Настенька ушла, оставив меня наедине с этой страшной мыслью. В тайне от отца сбежать на ярмарку… Это было немыслимо. Весь оставшийся вечер я обдумывал ее слова, строго убежденный в том, что не пойду и ее отговорю. Но чем больше я взвешивал все, казалось бы, незначительные «за» и такие весомые «против», тем сильнее становилось внутреннее предвкушение. И поздно ночью, уже в кровати, рассматривая открытку, я понял для себя: даже если я пытался обмануть себя, внушая безразличие к ярмарке, то отпустить сестру одну я никак не мог. А потому, уже засыпая, принял одно из самых важных решений в своей жизни.

Следующий день был наполнен таким нетерпением, что, пролистывая учебники, я совершенно не заботился о том, чтобы хоть что-то запомнить. Мой разум был занят исключительно предстоящим побегом. Вечером, как и было обговорено, я подготовил одежду и кошелек, в котором было немного денег на карманные расходы. Какие, отец, конечно, не уточнял, ведь тратить нам их было не на что. 

Добраться до указанного сестрой места было тем еще испытанием. Пройти незамеченным снующими туда-сюда слугами было непросто, но не невозможно. Я огляделся, стоя в тени угла, боясь, что уже опоздал, когда чья-то рука схватила меня, утягивая за дверь. Настя шикнула, чтобы я не смел подать голос от возмущения, и потащила на улицу. Из оцепенения я вышел лишь когда мы преодолели парк и вылезли через дыру в ограде. О существовании оной я узнал впервые. 

— Не стой столбом! Пошли скорее! — Настенька снова потянула меня за собой. В вечерних зимних сумерках я едва разбирал дорогу, но положился всецело на сестру. Морозец щипал нос и щеки, заставляя меня пожалеть, что не надел шарф потеплее. 

Спустя полчаса мы наконец вышли к площади, освещенной яркими огоньками. Я, словно завороженный, глядел во все глаза на лавки, украшенные разноцветными фонариками и еловыми ветками. Сестра, поглядев на меня, усмехнулась. И пошла к одному из прилавков, где давали что-то теплое, судя по клубившимся облачкам пара. Она вернулась ко мне с двумя деревянными кружками пряного чая и пихнула в бок, мол, выходи из своего ступора. 

Шум и смех толпы смешивались со звуками музыкальных инструментов и перезвоном колокольчиков. Тут пахло мандаринами, сладкой выпечкой и чем-то мясным. Мы шли с Настей мимо веселящихся людей, делая короткие остановки то у одной, то у другой лавчонки. Мой кошель стремительно пустел. Расписные пряники, медовые орешки соседствовали с рукодельными игрушками на елку и деревянной посудой. 

Глаза разбегались от этого обилия сверкающих красочных безделушек и подарков. Тут же продавали воротники из пушнины — рыжие, иссиня-черные, серебристо-серые. Мягкий мех искрился на свету, запорошенный снегом. Торговец то и дело аккуратно отряхивал опушки, расправлял на ладонях, да нахваливал свой товар. Женщины задерживались у прилавка, прикидывая, какой воротничок лучше. Мимо нас пару раз проносились дети со скоморохами. И один раз в меня прилетел снежок.

— Миш, у тебя осталось еще чего в кошельке? Давай купим вот эти игрушки и повесим их на нашу елку, — предложила сестра, указывая на деревянные резные фигурки, которые продавал довольно крепкий, но совсем седой дедушка. На прилавке лежали животные всех мастей. От маленьких птичек, застывших в полете, до медведей и лосей с ветвистыми рогами. Некоторые из фигурок, казалось, только вышли из-под резца — на них виднелись тонкие зарубки и шероховатости. Другие же были гладко отполированы и покрыты лаком. Я перевел взгляд, обращая свое внимание на белочек, зайчиков и котят, раскрашенных вручную. Краска местами заходила за контуры той или иной детали — сказывалась старческая дрожь в руках пожилого мастера. Выбирали мы долго. Наверное, это и повлияло на то, что нас так быстро нашли. Домой воротили нас чуть ли не за шкирку. Отец был безумно зол. Да и наказали нас по полной. Только вот Настенька взяла всю вину на себя, и мне досталось чуть меньше, чем ей. 

Несмотря на ругань и наказание, я еще долго вспоминал наш побег и это пряное, шумное слово — ярмарка. 

Даже сейчас. Даже спустя два года. Даже стоя тут, на этом импровизированном эшафоте и сжимая руку сестры. Я чувствовал ее дрожь. Но сам не смел. Говорят, в критические моменты перед глазами проносится вся жизнь. Но мне в голову упорно лез только этот момент моей недолгой жизни. Ярмарка. В другой руке я сжимал деревянного зайчика, которого купил у того старого мастера. Старался не смотреть на других членов семьи. Перед глазами вспыхивали те разноцветные фонарики. Вдруг мне подумалось: а что, если там, может быть, тоже есть такая ярмарка? Но додумать эту мысль я не успел. Тишину разорвал оружейный залп.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1