Глава 1: Новая глава
Новая глава
4
2
Толик к своим двенадцати годам деревню терпеть уже не мог, но родители каждый год привозили его сюда на лето к бабушке, еще и вздыхали завистливо, мол, сами бы поехали, но надо на работу, какая жалость.
“Какая жалость” — было торчать в этом зажопинске, вот что!
Туалет на улице — черная дыра в полу, над которой надо сидеть на карачках. Зимой стручок можно отморозить, а летом там внизу, на горке, э, человеческой жизнедеятельности, копошились белые жирные личинки мух. Отвратительно.
После дождя — грязища. Асфальт положили только на Советской улице, а где жила бабушка, была одна лишь старая колея. Сюда в дождь на машине фиг спустишься, и на велике кататься никакого удовольствия.
Бабушкин дом был маленький, огороженный на две половинки цветастой шторой на бельевой веревке. Ладно там с личным пространством, Толик уже смирился, но вот что бабушка по вечерам в двери и окна плевала, что-то бормоча, и совала под кровать чертополох — его немного смущало. Он как-то в детстве полез зачем-то под ее кровать и напоролся на колючки. Ору было!
Но главная причина, почему Толик не хотел сюда приезжать — деревенские дети.
Ему приходилось изрядно напрягаться, чтобы понять, о чем они говорят на смеси языков — по-русски они говорили с акцентом, а по-марийски Толик не понимал и не стремился. Он что, обязан их тупой язык учить?
Еще они были страшно суеверные. На каждое действие у них находилось “ок йӧрӧ”. Это, кстати, Толик усвоил — в переводе оно означало “не годится”, “не положено”. Как выпалят это свое “ок йӧрӧ” и смотрят на Толика снисходительно, как на городского дурачка, мол, как можно не понимать очевидные вещи?
Бабушка, к слову, ничуть им не уступала, даже еще больше была повернутой. Когда Толика в первый раз привезли в деревню на все лето без родителей, она усадила его перед собой и сказала, что есть три правила, которые надо соблюдать, когда идешь Кугу Чодырашке (то бишь в Большой лес) — не то таргылтыш, лесной одноглазый дух, придет.
Первое: надо всегда держать при себе какую-нибудь железную штуковину.
Второе: нельзя откликаться, если услышишь незнакомый голос.
Третье, самое идиотское: справляя нужду у реки, протекающей через лес, надо представиться и сказать, чей ты сын или дочь.
Толик тогда лишь покивал и уткнулся в свой новенький смартфон — “майнкрафт” сам себя не построит. Слава богу, бабушке провели интернет. Не то он не представлял, как выживал бы здесь все лето.
***
Сегодня бабушка была дежурная по стаду — в деревне коров пасли по очереди. Проспавший до обеда Толик вспомнил, что обещал прийти к ней помочь и принести еды. Чертыхаясь, он поспешно умылся, оделся, положил в свой старый школьный рюкзак банку супа и несколько помидоров. К подножию Красной горы, где текла река (днем скот вели туда пить воды), он решил пойти через лес — так можно было срезать половину пути.
В тени под ивами он встретил Салику — симпатичную светловолосую девочку, которая всегда нормально относилась к Толику и старалась разговаривать с ним чисто по-русски. Она пасла гусят — у них вылупились поздно и были еще маленькие.
— Куда идешь? — спросила Салика, улыбнувшись.
Толик показал на свой рюкзак и объяснил, что бабушка ждет. Салика понятливо кивнула и сказала:
— Ты только через Большой лес не ходи.
— Почему? Так быстрее.
— Сегодня же среда, — ответила Салика и добавила по-марийски: — Ок йӧрӧ.
Толик закатил глаза — ну вот еще в обход идти в такую жарень… — и пошел напрямик через лес. Салика еще крикнула что-то в спину, но он уже не слушал.
***
В лесу было прохладно, невдалеке журчала река, на ветках деревьев перекликались птицы, назойливо звенели под ухом комары… Толик прихлопнул одного на шее и уныло посмотрел на смартфон — ни одного деления, что за отстой… Еще целых две недели торчать в этой деревне…
Толик протяжно вздохнул и огляделся. Ему захотелось отлить.
Он присмотрел себе куст в стороне и зашагал к нему. Справил нужду и подтянул повыше сползающие штаны — он так торопился, что забыл дома ремень с железной бляхой, подарок бабушки. Он даже попробовал шагать, надув специально живот, но долго так не продержался.
Он не сразу заметил, что в лесу стало тихо. Птицы умолкли, комары перестали донимать. Кроны деревьев затмевали небо. Казалось, будто стало темнее. Толик поежился.
— Привет! — сказал вдруг за спиной звонкий голосок. — Куда идешь?
Толик чуть не подпрыгнул от неожиданности и резко обернулся. Там стоял мальчишка примерно его возраста. Светлые волосы, зеленые глаза, одет очень просто, во рту травинка.
— А… я… к бабушке, — запинаясь, ответил Толик.
— Она коров сегодня пасет? Я оттуда иду, — сообщил мальчик. — Ты бабы Мани внук?
— Да, — приободрился Толик. — Знаешь ее?
— Конечно. — Мальчик засмеялся. — Я тут всех знаю. Я тут живу вообще-то, у Аитовки со стороны Новоиваново. Меня Эчук зовут.
— Понятно, — кивнул Толик.
Он в той стороне практически не бывал, так что толком не знал, кто там живет.
Он вдруг заметил, что мальчик говорил с ним по русски — без акцента, и не перескакивал на марийскую речь. Хотя может, у него родители русские.
— Я Толя. А не подскажешь, в какую сторону идти?
Мальчик кивнул с довольной улыбкой.
— Конечно. Идем.
***
Они шли и болтали, казалось, обо всем на свете. Точнее, болтал Толик — Эчук слушал с таким восторгом, будто впервые узнал про метро и интернет. Особенно его заинтересовал “Майнкрафт”. Толик с жаром предложил ему прийти в гости, поиграть вместе.
— Приглашаешь меня? — изумился Эчук.
— Конечно! — воскликнул Толик. — Приходи в любое время!
— Меня никто никогда не приглашал, — прошептал Эчук и широко улыбнулся. — Я обязательно приду. О, мы на месте.
Толик перевел взгляд и обомлел — они вышли из леса в непроглядную ночь. Толик быстро посмотрел на мальчика, но того рядом уже не было. Задрожавшими руками он достал смартфон и включил фонарик. Быстро посветил вокруг себя.
— Эчук, ты где? Хватит шутить!
Никто не отзывался. Зашелестела листва за спиной, под ногами что-то зашуршало, неподалеку раздался волчий вой.
Обмирая от ужаса, Толик попятился — прочь из леса, прочь, прочь!..
***
Он бежал, куда глаза глядят. Глядеть, правда, было особо не на что — слишком темно. Позади и сбоку что-то шуршало по траве, что-то подбиралось ближе. Ветер усилился. Небо прорезала молния, разбив ночь на неровные осколки. Гром ударил так близко, что Толик присел. Ливанул дождь.
Поскальзываясь на жидкой грязи, промокший насквозь Толик беспомощно крутился на месте, оборачиваясь по сторонам. Смартфон трещал в руке, так сильно Толик сжимал его от нервов. Ему было немного спокойней благодаря огоньку света, он ни за что не выключил бы сейчас фонарик, ни-за-что.
Вдруг смартфон мигнул и погас.
— Нет! Нет! — заорал в панике Толик. — Помогите!
Он замер — его пробрало странным холодом со спины.
Он медленно обернулся, обмирая от ужаса. В грохоте грома и отблеске молний он увидел странное антропоморфное существо с одним глазом. Толик уставился на него, задержав дыхание и замерев, — как будто если притаиться, оно не заметит.
Но существо прекрасно его видело и сказало что-то на марийском языке. Толик не понял, конечно, но откуда-то знал, что слова, которые бабушка говорила перед сном, каждую ночь, когда обходила окна и двери— могут помочь.
Вот только он их толком не запомнил. Да и не сумел бы произнести.
Существо ухмыльнулось и протянуло к нему руку. Толик отключился.
***
Толик очнулся на койке, в прохладной, стерильной, чистой больнице, благослови бог цивилизацию! Рядом сидела мама в накинутом на плечи белом халате и что-то говорила.
Толик задрожал от облегчения, что все позади, и начал, запинаясь, рассказывать о случившемся, но мама лишь закатила глаза.
— Что-то новенькое. Раньше ты говорил, что сам в лесу заблудился, теперь мальчика какого-то выдумал… Что дальше? Овду встретил? Или таргылтыша?
Толика продрало морозом, стоило вспомнить жуткую одноглазую морду странного существа, которое он увидел.
— Ты уже две недели тут лежишь, — продолжала мама. — Пора домой, пока твое воспаление легких не превратилось в воспаление хитрости.
Две недели?! Час от часу не легче!
— Мам, послушай, — попытался Толик. — Тот мальчик. Светленький такой. Эчук. Живет у Аитовки, со стороны Новоиваново. Давай его найдем и спросим?
Мама странно посмотрела на него.
— Там давно уже никто не живет.
***
Толик отлучился в туалет и замедлился у приоткрытой двери, прежде чем вернуться в палату. Мама там была не одна, а с бабушкой. Он ее даже сначала не узнал — привычное цветастое платье, расшитое лентами, сменилось штанами и длинным кардиганом.
— Эчук, Эчук… — задумчиво повторила бабушка. — Светленький, глаза зеленые… Был один такой мальчик со стороны Новоиваново у Аитовки. Только вот убили его, пятьдесят лет назад еще.
— Тогда кого же он встретил? Или ты думаешь, он все выдумал?
Бабушка не ответила. Словно ощутив что-то, она посмотрела на дверь, за которой прятался Толик.
По ее лицу он вдруг понял, что она о чем-то догадалась, и даже успел обрадоваться, открыть дверь и шагнуть вперед.
Но тут у него перед глазами помутнело, потемнело, все растаяло.
***
Он моргнул — и обнаружил себя дома, в своей комнате. Он посмотрел на календарь — конец сентября. Время — половина восьмого. За стеной жужжал телевизор, который как всегда после работы смотрел папа. На кухне гремела посудой мама.
Он вышел, всех проверил, деревянно улыбаясь и ничего уже не понимая. Он осознал вдруг, что за всем, что он делает — он словно наблюдает со стороны.
Проходя мимо зеркала в коридоре, он вдруг заметил, что вместо его отражения там было чужое лицо с одним глазом. Он ахнул, отшатнулся и вдруг боковым зрением заметил на полу у двери похоронные венки, прислоненные к стене.
— Толик, садись ужинать! — позвала мама. Голос у нее был охрипший. — Завтра рано вставать, ехать в деревню. С бабушкой попрощаться.
Толика словно огрели по затылку.
Одноглазое лицо широко ухмыльнулось в отражении. Перед глазами снова начало мутнеть, темнеть…
— Сейчас, мамочка, — отозвался он, мигнул себе в зеркало и поспешил за стол.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!