Глава 1: Новая глава
Новая глава
5
0
Туман. Повсюду и везде был туман. Казалось, он существовал здесь неизбывно, испокон веков, как и обсидиановые изгибы рек и каналов, как и гранитные корсажи набережных, как и хищные зубья разведённых мостов. В белую туманную ночь Санкт-Петербург казался чужеродным порождением, фата-морганой, объявившейся в яви по прихоти болотных духов. Тени и белизна. Величественные в иное время дворцы сейчас зябко дрожали и тут же растворялись во мгле. Парки и скверы едва слышно перешёптывались со скрипучими насмешниками-флюгерами; изредка в их диалог вмешивались посвисты сквозняков, гудки буксиров и шелест автомобильных шин. Таким город был и намеревался пребывать если не до скончания времён, то уж точно до начала полярной ночи.
И всё же была в туманных, пустых петербургских улицах безупречная честность.
Внезапно в молочно-белой пелене возникло неясное движение. Секунду назад на Университетской набережной не было ни единой живой души, теперь же невесть откуда взявшийся гражданин выписывал чудны́е зигзаги и пируэты, словно бы желал запутать за собой следы. Нет, незнакомец не был пьян или безумен — он всего лишь шёл слушать безлюдный ныне город, вызнавать его тайны и подсматривать за духами здешних мест. И для такого дела непроглядный туман был самым верным другом и спутником собирателю теней прошлого.
Человека звали Михаилом Баосовичем Бельды. Впрочем, было у него и другое имя — Моранга́, «крикливый». Возможно, в детстве он и слыл крикливым и беспокойным ребёнком, однако к нынешним зрелым годам Михаил Баосович научился больше слушать, чем говорить. Соблюдение тишины являлось неотъемлемой частью его шаманского дара. Моранга́ умел созерцать армолду́ — то есть события прошлого, давние тени. А как известно, тени рано или поздно всегда приводят в мир духов. И тот, кому подвластны дороги в мире духов, запросто путешествует даже сквозь время, к истокам любого армолду́.
Михаил Баосович знал пути через мир духов, и, как его предки-шаманы, обладал способностью разыскивать ключевые точки в пространстве, к которым по поверьям нанайского народа навсегда привязались случившиеся некогда события. И пускай множество иных происшествий случатся после разыскиваемого, тем не менее добрые духи-сэвэ́ — неизменные помощники шаманов, — без сомнения проведут Морангу́ через накопившиеся армолду́ к нужному, искомому событию.
Особенно охотно духи помогали в поисках, если к ним напрямую обращалась за помощью безвинно загубленная душа-панья́н.
Вот и теперь неизвестный злой дух заманил и погубил человека. Однако панья́н сбежала в последний миг от губителя и очутилась в мире духов. Таким образом, события предшествовавшие смерти и сама смерть оставили в явном мире кровавый след-армолду́, а сбежавшая, испуганная душа уже создавала новые события и в мире духов. Конечно же, самостоятельно вернуться по своим следам в мир живых душа-панья́н не могла. А раз её нет рядом с местом гибели, то и прижизненное тело отыскать невозможно.
Долго скиталась панья́н погибшего человека. И добрые духи-сэвэ́ сжалились над горюющей душой — они привели её к Михаилу Баосовичу.
Потому-то в сумеречный час и камлал собиратель теней прошлого, кружил по туманным улицам Петербурга. Шаман должен был пройти в явном мире по дороге времени — покто́ — и обнаружить место начала и завершения трагического события. Место, где не упокоенная душа рассталась с телом.
Много армолду́ и много покто́ собрал Санкт-Петербург за столетия своей жизни. Армолду́ смешивались и громоздились друг на друге. Впрочем, самые чудовищные и долгочтимые события неизменно оказывались на виду. Даже дороги времени были не властны над великими трагедиями и столь же великими радостями. Так переживший страшную блокаду город и по сей день берёг уцелевших и ныне здравствующих жителей, однако не забывал ежедневно оплакивать и погибших. Другие армолду́ прошлого и настоящего меркли на фоне армолду́ блокадного Ленинграда. И потому Михаилу Баосовичу было невероятно трудно продираться сквозь дороги-покто́, переполненные и по сей день скорбными воспоминаниями.
Однако искомая цепь армолду́ всё же была найдена.
Человек, чья душа-панья́н просила о помощи, при жизни был юношей, студентом. Он возвращался в точно такую же туманную летнюю ночь с вечеринки. Дружеская посиделка затянулась. Мосты были разведены, и подгулявший студент решил проветриться, продышаться, поэтому неспешно шёл пешком. Вот точно тут и шёл — по Университетской набережной: мимо дворца Трезини в сторону Академии художеств.
Моранге́ не нравилось, что молодой человек был в ту пору нетрезв. Вероятно, именно это обстоятельство и стало решающим. Злые духи всегда поджидают одинокого хмельного путника — он лёгкая и приятная добыча. А уж в пелене тумана и вовсе неблагоразумно разгуливать наедине с собой, если ты не дружишь с добрыми духами-сэвэ́.
Но в тот роковой час весёлый студент не боялся ничего. Ему было невдомёк, что череда скорбных событий взяла своё начало именно в момент принятия скоропалительного решения — идти пешком по туманным набережным Петербурга.
Михаил Баосович перешёл дорогу рядом с Академией художеств и оказался возле спуска к воде. Сфинксы долго не желали скинуть с себя покров тумана: то один, то другой будто перетягивал на себя пуховое одеяло. Каменные лица ухмылялись! Их веселила растерянность случайного прохожего. Можно было не сомневаться: подобной игрой гранитные истуканы развлекались часто.
Так или иначе, но именно к сфинксам и к спуску привели дороги-покто́.
Вдруг сквозь полог тумана Моранга́ разглядел мерцание. Что-то блестело внизу спуска. Так блестит только золото! Но откуда ему взяться в столь необычном месте? И почему блеск виден даже сквозь белую мглу? Ответы на эти вопросы были очевидны для собирателя теней прошлого: ничто так не притягивает человеческий взгляд, как сияние презренного металла. Скорее всего, именно на бесхозное золото и позарился неосторожный юноша.
Моранга́ спустился к воде. Добрые помощники, духи-сэвэ́, окружили его. И не напрасно. Стоило шаману очутиться на нижней ступени, как манящий блеск золота пропал, а вместо него в расступившемся тумане возникла серо-зелёная, поеденная рыбами голова. Глаза у мертвеца отсутствовали, однако в тёмных провалах угадывалось зелёно-голубое мерцание ила и водорослей. Утопленник не скрывал трепета и нетерпения, и, если бы не духи-сэвэ́, он в два счёта набросился и уволок бы на дно долгожданного гостя!
Мертвецом был никто иной, как погибший студент. Хозяин — злой дух — подчинил его труп своей воле, заставил быть зазывалой. И пока на блеск золота не попадётся новая жертва, несчастий юноша будет служить тёмным силам.
Приносить богатые дары, дабы умаслить злого духа не имело смысла — он и так получал самую высшую жертвенную почесть: человеческие жизни. Разве что преподнести кого-то взамен утопленника. Однако кровавые подношения давно уже совершались лишь в исключительных случаях — ради спасения жизни и здоровья важных и нужных людей. Персона же студента вызывала сомнения. Не много ли глупостей он совершил в последнюю ночь?..
Духи-сэвэ́ беспокоились — им не нравилось, как складывались события прошлого. Вернее, их влияние на настоящее. Армолду́ данного места источало потоки обмана, чары иллюзий. Собственно, в ситуации с хищным злым духом и его посмертными рабами никаких иных потоков и быть не могло. Но духи-помощники не стали бы сообщать другу-шаману столь очевидные вещи просто ради праздного извещения. Духи угадывали что-то иное.
Михаил Баосович в ремесле был не первый год. Он прекрасно знал, чем оборачивается наивность и легковерие для практикующего шамана. В лучшем случае, проситель забудет отдарить нужного духа, и спрос целиком падёт на шамана — он расплатится собственным здоровьем. Однако другие практики рассказывали и о более вопиющих случаях расплаты. Так, к примеру, одержимая душа-панья́н якобы затерялась на дорогах времени; хозяин той души серьёзно заболел. Родственники бедолаги побежали за помощью к шаману, и тот отправился по дороге-покто́ разыскивать среди множества армолду́ то событие, которое стало причиной болезни пациента — то есть, когда в последний раз тело и душа были единым целым. Но оказалось, что злой дух изначально и задумывал получить взамен души больного — панья́н шамана, чтобы сделать того своим рабом. И лишь чудом шаман-лекарь избежал жуткой участи.
К слову сказать, на разные подлости шли не только злые духи, но и зало́жные покойники — те мертвецы, вернее их души-панья́н, кто умер насильственной смертью. Одни такие неупокоенные души желали отмщения за свои загубленные жизни, другие же…
Провалы глаз утопленника посекундно наливались настоящей кровью. Только не живой, красной, а мёртвой, гнилостно-чёрной. В какой-то момент вязкая жижа переполнила глазницы и потекла по обвисшим щекам. Рот разинулся, полузгнивший язык пытался выговаривать слова. Ослизлые руки хватали воздух.
Вот тебе и несчастная потерявшаяся панья́н, забывшая дорогу в мир живых и к своему телу!
Милые, добрые духи-сэвэ́, поглядите на какие хитрости идут зало́жные покойники, только бы вырваться из лап злого духа! Моранга́ должен был стать обратной жертвой. По задумке наглеца-студента приведённый им шаман занял бы место утопленника-зазывалы!
Михаил Баосович вынул из кармана пиджака припасённую для такого случая горсть поваренной соли и широким жестом метнул её в мертвеца. Протяжный стон и грудное бульканье разнеслись над речным течением. Юноша погрузился обратно под воду. Нева вновь подёрнулась густым туманом.
Моранга́ поблагодарил духов-сэвэ́ за помощь, пообещав им щедрые подношения, и пошёл прочь от нечистого места. Увы, чтобы избавить мир от столь сильного злого духа нужно не меньше десятка лучших шаманов — одному с таким грозным противников не справиться.
Краем глаза собиратель теней прошлого видел, как сфинксы проводил его хитрым и надменным взглядом. Скольких жертв злого духа видели эти глаза? Сколько покойников-зазывал они встретили и проводили?.. Каменные химеры знали и предвидели всё! Только ни здешние события-армолду́, ни тайные дороги-покто́ их нисколечко не занимали. Им была ведома прошлая и грядущая вечность.
17.11.2026
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!