Глава 2: Дождевик
Дождевик
4
0
Ливень колотил по жестяному карнизу, отскакивая тяжелыми и злыми каплями в стекло, словно желая его пробить и ворваться в комнату. Мир за окном панельной купчинской девятиэтажки постепенно стирался. Фонари расплывались мутными желтыми пятнами, а кроны тополей метались под порывами ветра, как банные веники, которыми кто-то яростно выбивал мокрую пыль и грязь из кривых трещин в асфальте.
Но у Макса в квартире было тепло и сухо. Родители уехали на выходные на дачу, и квартира осталась в полном распоряжении парня и его друзей. Ребята хрустели солеными сухариками и запивали их колой прямо из горла двухлитрухи. Ждали курьера с пиццей.
– Да всё, ливнёвки на районе накрылись, стопроц, – Кирилл, рослый тринадцатилетний парень в растянутом черном худи с черепом Микки Мауса, с громким треском сдавливал одной рукой жестяную банку энергетика, а второй скроллил ленту школьного чата. – В чатик видос кинули: возле арки у школы воды по колено. Завтра уроки точняк отменят.
– Хорошо бы, – вздохнул Макс. Ему было не по себе: за окном творилось что-то жуткое, да еще из прихожей воняло сыростью от луж, натекших с обуви, из дома выходить не хотелось ни в какую ни сейчас, ни завтра.
Лора стояла у окна, обхватив плечи руками. Она была сверстницей Макса и Кирилла, но из-за своей привычки подолгу молчать и задумываться выглядела взрослее мальчишек.
– Бабушка говорила, в такую погоду нельзя порог мочить, – не оборачиваясь, произнесла она.
Кирилл фыркнул:
– Чего? Опять бабкины сказки?
– Не сказки. Ты про Дождевика слышал? Он по подъездам бродит, если вода через пороги переливается. В сухую погоду он в подвалах затопленных сидит, в колодцах. Пока сухо – он слепой, к человеку не может подступиться. Но если с улицы сырость через порог пронести, он по ней придет в дом. Типа он порядок соблюдает: вода должна быть снаружи, а внутри – тепло и сухо. Нарушишь – заберет тебя.
– Ахахах, бабайка из канализации! – Кирилл загоготал, поднимаясь с дивана. – Тебе сколько лет, Лорчик? – В его глазах вспыхнул азартный огонёк. Он достал телефон и включил видеозапись. – Здорово, чат. Скоро полночь, за окном потоп, а Лорка травит байки про жуткого Дождевика. Что – проверим городскую легенду на вшивость, а?
– Кир, брось, – нахмурился Макс.
Но Кирилл уже вышел в прихожую. Там на линолеуме чернели грязные лужицы от кроссовок, а в углу сушился раскрытый зонт.
Парень подошел к входной двери, повернул ручку замка и распахнул дверь. В подъезде было темно и пахло тухлой тиной.
Кирилл направил камеру в темный проем:
– Эй, Дождевик! Заходи, подотри пол! А то у нас тут луж дофига натекло!
С этими словами он вылил остатки шипучего энергетика прямо на порог и выставил мокрый зонт острием в коридор, перекрывая порог.
– Порог мокрый! – крикнул он. – Ну, где ты, старик-дождевик?
– Дурак! Закрой быстро! – крикнула Лора.
В этот миг в щитке на стене с сухим хлопком вспыхнула синяя искра. Квартира погрузилась в непроглядную тьму. Остался только луч фонарика от телефона Кирилла.
С лестницы, перекрывая шум ливня, донеслось: Шлеп. Шлеп. Шлеп. Словно кто-то босой, с мокрыми ногами, поднимался по ступеням. А вдобавок к этим шлепкам отчетливо слышался шелест мокрого полиэтилена.
– Закрывай дверь! – завизжал Макс.
Кирилл дернул дверь, она закрылась, но замок заело и он не защелкивался. Металлическая ручка мгновенно покрылась ледяной испариной и обожгла Кириллу пальцы.
Из-под двери в прихожую хлынул черный ручеек. С потолка закапало.
– Он не видит сухое! – Лора оглядела себя и стала стягивать влажные носки. – Снимайте всё мокрое, быстро! И не наступайте в воду!
Макс, дрожа, запрыгнул на кресло и прижал колени к груди.
Кирилл растерянно моргал.
– Да ладно вам… Просто соседей сверху затопило.
Он сделал шаг назад и наступил босой ногой прямо в черную жижу, натекшую с порога. Черные струи взметнулись из-под его ног вверх и, словно паутина, облепили его щиколотку. Кирилл охнул и дернулся, но нога намертво приросла к полу.
Незапертая дверь приоткрылась и в проеме появилась высокая фигура. Такая высокая, что сгибалась под потолком. На ней висели клочья грязного полиэтилена, который когда-то был плащом-дождевиком. На месте лица под капюшоном клубился густой туман, сквозь который тускло поблескивали два желтых огонька. От существа разило гнильем.
– Что за… – начал Кирилл, но из его горла следом за этими словами вырвался фонтан черной воды. Кирилл потянул дверь на себя, но существу снаружи хватило узенькой щели под дверью: длинные тонкие пальцы просочились снизу, вытянулись и схватили мальчика за плечи. Раздался тошнотворный хруст. Тело Кирилла обмякло, будто разом лишилось костей, сплющилось словно пластинка жевательной резинки, и с чавкающим звуком исчезло под дверью.
На линолеуме остался лишь телефон с треснувшим экраном.
Макс закричал.
В ту же секунду лопнула труба под раковиной в ванной. Следом зашипел и брызнул кипятком радиатор под окном в гостиной. Вода прибывала отовсюду, из всех труб, кранов и смесителей, поднимаясь над щиколотками ребят.
– На кухню! – скомандовала Лора. – На стол!
Они пробрались на кухню, ступая по мебели, по всему, что еще возвышалось над водой. Вода бурлила, поднимаясь всё выше. Подростки устроились на кухонном столе – – последнем сухом островке – и прижались друг к другу.
У входа на кухню зашелестело. Дождевик, пригнувшись, стоял на пороге. С его лохмотьев стекала жидкая грязь. Он повел головой в капюшоне из стороны в сторону, принюхиваясь. Существо не могло видеть ребят – они сидели сухие на сухой столешнице, поджав босые и всё еще сухие ноги. Дождевик водил своей клубящейся туманной мордой из стороны в сторону.
Вода под столом уже доходила до ящиков.
Макс трясся в истерике и плакал.
– Я не могу… я не могу… – всхлипывал он.
– Макс, замри, – прошептала Лора одними губами. – И вытри слезы, придурок! Они же тоже мокрые!
Макс неловко дернул рукой, чтобы вытереть щеки, и поскользнулся. Пытаясь удержать равновесие, Макс инстинктивно выбросил руку в сторону и оперся ладонью о стену. О мокрую стену. Обои промокли насквозь и пузырились от сочившейся из стен воды.
Желтые огоньки под капюшоном Дождевика вспыхнули ярче. Существо издало торжествующий всхлип. Волна черной жижи взметнулась из-под стола, сбивая Макса. Парень рухнул в воду. Лора схватила его за воротник, но ткань выскользнула из пальцев. Водяной вихрь закружил мальчика по кухне и с размаху швырнул в раковину головой вниз.
Макс закричал, захлебываясь. Он ухватился за края раковины, пытаясь оттолкнуться, но ее стенки были покрыты слизью, одна рука соскользнула, и ее затянуло в отверстие слива, следом ушло плечо, ломаясь с отвратительным треском. Голова застряла, но слив вдруг расширился, будто стал резиновым, и тут же всосал в себя Макса целиком, выплюнув обратно лишь сытое утробное бульканье.
Лора осталась одна. Она насухо вытерла руку, которой пыталась удержать Макса, о бумажные салфетки, лежавшие на столе. Она все еще оставалась сухой, хотя вода плескалась уже в пяти сантиметрах от верха столешницы. Дождевик шагнул к ней. Висящая на нем драная пленки шелестела так, что заглушала ливень за окном. Он протянул к девочке длинную, облепленную тиной ладонь.
Она зажмурилась. «Нужно обсохнуть, вытереться… нужен огонь… в кухне должны быть спички.»
Осмотревшись, Лора увидела коробок на холодильнике в полуметре от себя, дотянулась, схватила и потрясла. Внутри что-то брякнуло. Одна спичка. Она сгребла оставшиеся на столе салфетки.
Существо нависло над ней. С его ладони на плечо Лоре сорвалась тяжелая черная капля. Еще секунда – и капля промочит ее кофту насквозь, коснется ее кожи.
Лора чиркнула спичкой о коробок. Искра. Пальцы замерзли и едва слушались. Чирк. Еще искра. Крошечный желтый огонек ожил. Дождевик резко отшатнулся и зашипел, как опущенный в воду раскаленный металл.
Лора поднесла пламя к вороху салфеток. Мягкий бумажный ком занялся мгновенно, осветив кухню яркой вспышкой. Девочка бросила горящий ком на край стола, перед монстром, и прокричала слова бабушки:
– Гостю – порог, хозяину – сухой чертог! Иди по воде, сгинь по реке! Чужое не тронь!
Пепел полыхнул и рассыпался сухим серым холмиком.
Дождевик злобно заверещал – как будто в сотнях водопроводных труб разом перекрыли воду. Лохмотья его пленки начали съеживаться, чернеть и таять, словно от невыносимого жара. Чудовище задрожало, распалось на струи пара и клочья пены и рухнуло в воду.
В ту же секунду ливень за окном перестал молотить по стеклам и карнизам.
Вода в квартире закружилась десятками маленьких воронок, с обиженным ревом уходя в щели плинтусов, в сливы раковин, под двери.
Вода ушла, пришла тишина.
Свет забрезжил сквозь мутные окна около шести утра.
Обои на стенах высохли. На линолеуме лежал толстый слой пыли – как будто здесь месяц не мыли полы. Ни луж, ни тины, ни даже капельки воды. Только в прихожей валялся треснувший смартфон Кирилла да лежал вывернутый зонт.
Лора только сейчас осмелилась сползти со стола. Ноги подкашивались. Она подошла к зеркалу в прихожей, подняла глаза – и застыла.
С кончиков ее сухих волос капала вода. Кап. Кап. Кап.
А за спиной, в глубине темного стекла, в складках ее куртки на вешалке, на долю секунды блеснул краешек мокрой желтой пленки.
За окном начал накрапывать дождь.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!