Глава 1: Образец
Образец
16
0
Настя запахнула белый халат, открыла холодильник и зашла внутрь. Вдоль продолговатого помещения тянулись длинные стеллажи, заставленные всевозможными пробирками, бутылками и банками. Мельком окинув полки и пройдя вглубь, она нашла то, что нужно. Образец пришел в небольшом и опечатанном контейнере с пометкой: «Не вскрывать без согласования. Не подвергать воздействию света. Не размораживать». Металлические стенки контейнера покрылись инеем, один угол предательски чернел провалом. Настя на этот раз внимательно оглядела знакомые полки — отломанного куска металла в холодильной камере нигде не было.
По инструкции, действующей в лаборатории полярной биологии, она должна была сразу сообщить о поврежденном образце. Но ей стало любопытно, уж слишком скучно и монотонно проходила очередная смена в лаборатории. Сквозь дыру в контейнере блестели капли конденсата на черном зип-пакете. Холодильник с температурой около нуля явно не подходил для содержимого, которое начинало оттаивать. Настя открыла поврежденный контейнер, затем черный пакет и неприятно удивилась — внутри было нечто желеобразное, темно‑серое с желтыми и красными прожилками, похожими на застывшие маленькие молнии. Из рабочего журнала Настя узнала, что новый экспонат привезли на днях, когда была смена другой лаборантки. Поднят в конце ноября со дна Баренцева моря, аж с 600 метров глубины. Никаких особых пометок о повреждении транспортного бокса не было.
Перед ней на столе лежал оттаявший крошечный фрагмент материала. Серое желе с желтушными прожилками шипело и растекалось по чашке Петри при ярком свете настольной лампы. Основной образец вместе с контейнером она убрала в морозильную камеру в глубине холодильника, где уже было под -18 — авось не заметят, что содержимое оттаяло, а затем вновь заморожено. Подставлять коллегу Насте не хотелось — если бокс повредила Анна, та лаборантка, что принимала биоматериал, и никому не сообщила, то за это запросто могли уволить. Доктор Лебедев может потребовать новые образцы на исследование в любой момент, и Настя по-детски надеялась, что это выпадет не в ее смену.
Она взяла чашку Петри с крошечным растекшимся фрагментом и склонилась над микроскопом. От увиденного она побледнела, ее губы задрожали. Настя медленно осела на стул, сжала кромку стола до побелевших костяшек. В окуляре были не клетки и волокна, а улицы. Узкие переулки, фасады домов, крошечные фигурки, которые двигались. Это было похоже на город, снятый сверху, город внутри крохотного образца.
Настя сильно испугалась, но не сразу смогла отвести взгляд. Ей стало казаться, что внутри биоматериала — это ее родной Мурманск, только другой: перекошенный и смазанный, с уродливыми домами, растущими под странными углами, и небом, которое было чем-то другим — серым, тягучим, плотным и желейным, с мерзкими прожилками желтушного цвета.
Полярная ночь уже накрыла город, а у Насти дома все время горит свет — она не любит темноту. Каждый год она зарекалась переехать, бросить все, лишь бы не видеть этих бесконечных ночей и долгих ледяных сумерек. В целом-то, и не сказать, что девушку многое держало в Мурманске. Крохотная квартирка и работа лаборанткой в институте полярной биологии, где она размораживает образцы, ведет учет, моет пробирки да готовит к исследованиям разные биоматериалы, как будто бы не то, что могло удержать от поисков лучшей жизни.
Вечером неожиданно позвонил доктор Лебедев — Анна пропала и не вышла на работу. Настя понуро собиралась на ночную смену, коря себя за мягкость с начальством, которому не смогла отказать выйти за коллегу. Уже не успевая поужинать, она со вздохом убрала пельмени в морозилку, где они составили компанию чашке Петри с изрядно подросшим образцом внутри. Он быстро заполнял круглое стеклянное донышко, пока был вне морозилки. С тех пор Настя не решалась посмотреть, что там под микроскопом.
Иссиня-черное небо равнодушно смотрело, как мурманчане спешат по своим делам. Декабрь Насте особенно не нравился, как самый темный месяц, не спасал даже предновогодний ажиотаж. Она с детства не верила в чудеса и Деда Мороза, рано начав заниматься наукой. Школьные олимпиады по биологии, красный диплом биофака, чтобы затем работать в провинциальном нищем исследовательском институте, предел мечтаний, да и только.
Хмурые думы прервались только в лаборатории. От первых бумажных дел оторвал звонок. «Сегодня берем образец от 29 ноября, Баренцево море. Я спущусь через час, вы пока все приготовьте», — зазвучал в трубке голос начальника Лебедева. «Да, конечно, сразу приступаю», — ответила Настя. Какой же дуростью было надеяться на удачу, что выпадет не моя смена, мелькнуло в голове.
Однако, выдумывать объяснение не пришлось. Образец лежал на полке в холодильнике, опять почему-то вне морозилки. Металлический контейнер сиял своей новизною, никаких видимых повреждений не было. Настя вынесла его в лабораторию и осторожно открыла. Мерзкое и теплое желе заполнило весь контейнер изнутри. От него шел отвратительный запах и тяжелые испарения, металлические стенки коробки вне холодильника моментально потеплели от неизвестной реакции.
Открылась дверь и вошел доктор Лебедев. Лаборантка не хотела больше скрывать произошедшее, тем более, дело приобретало странный оборот: «Я должна признаться, контейнер с этим биоматериалом был вскрыт, Анна получила его, и не зафиксировала ни в журнале, ни в служебной записке». Лебедев молча кивнул, пошарил в кармане и показал обломанный кусок прошлого контейнера. Настя же продолжила: «О, вы в курсе ситуации, тогда я должна признаться и в собственном проступке. Я взяла небольшой фрагмент с собой домой, и я его обязательно верну, принесу на следующую смену, я не знала, как вам сказать, мне не хватало духу, а хранить вне холодильника его нельзя».
Лебедев вновь благосклонно кивнул. Только теперь Настя заметила, что говорливый начальник с самого появления не сказал ни слова. Она видела, что он слушает ее, но в его глазах была серая пустота, будто бы ему нет дела до всех этих мелочей. Лебедев взял кусочек от горячего серого образца и очередным жестом подозвал Настю, указав на микроскоп. Она заглянула и увидела, как город жил: структура в чашке Петри менялась, кварталы росли, картинка быстро разворачивалась на глазах. Все выглядело, как в жизни, по-настоящему — темно-синее, почти черное, декабрьское небо, ровные ряды улиц, строгие квадратные формы зданий. Не отличишь от реальности, несомненно перед ней был настоящий Мурманск.
Вдруг Лебедев заговорил. Совсем чужим и глуховатым голосом, натужно через силу и механически: «Этот материал не из нашего океана. И не из нашего времени. Он — из пространства, где все иначе. Когда ты посмотрела в микроскоп, ты не просто изучила образец. Ты позволила ему изучить тебя. Теперь он знает, как выглядит твой мир. И он построил его внутри себя».
Блуждающий взгляд Насти упал на руку доктора. Белый халат немного задрался и оголилась полоска кожи. Вместо часов она увидела смазанный, словно на картинах Сальвадора Дали, корявый механизм. Под этим подобием часов была серая полупрозрачная кожа, напоминающая желе, где в глубине бились красные и желтые прожилки капилляров. Острая догадка пронзила мозг, она бросилась бежать.
За ней никто не гнался. В коридорах ей попадались изломанные и дрожащие серые люди, в которых смутно определялись знакомые черты. Они не узнавали ее, а смотрели сквозь полупрозрачными белесыми глазами, будто ее там и не было. Их колени были изломаны, иногда выгнуты в обратную сторону, фигуры мерзко горбатились и тряслись как пудинг.
Она быстро спустилась по лестницам НИИ, пробежала пропускной пункт и вырвалась на улицу. Свежий воздух принес лишь ужас — перед ней была извращенная и уродливая копия. Стояли ломанные и смазанные дома, кривые столбы освещений, дерганно двигались монструозные серые фигуры. Необыкновенным жаром пылало серо-коричневое небо с желтушными всполохами и красными прожилками. Настоящий мир остался внутри образца.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!