Глава 1: Не обижай мою хозяйку

Не обижай мою хозяйку

85

3

ДМот Дарья Максименко
Поделиться

– Уверен, что останешься на ночь? 

Сережа закатил глаза. Даша глянула на него насмешливо и толкнула заросшую вьюнком калитку. В конце проходящей через яблоневый сад дорожки их ждал ее деревенский дом – краснокирпичный, двухэтажный, с петушком на печной трубе и старой подковой над ступеньками крыльца. 

– Не надоело тебе? – со вздохом спросил Сережа. – Я, между прочим, страху тогда натерпелся.  

Хмыкнув, Даша отперла входную дверь и сразу прошла в техническую подсобку. 

– Ну здравствуй, старичок, – услышал Сережа ее воркование. 

Раздались щелчки рубильников. «Старичок» ожил, загудев холодильником и газовым котлом. Сережа нашарил выключатель на стене. В коридоре зажегся тусклый свет. Даша притворила дверь подсобки и прошла в зал. Прохладный полумрак ласково обнял ее и расплескался по углам, когда она рывком распахнула шторы. 

Дом был рад своей хозяйке. А у мужа хозяйки саднило ощущение, что в затылок ему смотрит вредный домашний кот, который едва его терпит.

Даша и Сережа были вместе двадцать лет. Большую часть из них – женаты. Встречаться начали еще в школе. И, конечно, чудили по молодецкой глупости и легкомыслию. То расходились, то снова сходились. Переживать сердечные страдания Даша приезжала в деревню, в дом бабушки и дедушки.

Сережа же впервые приехал сюда только после свадьбы. И сразу почувствовал, как сильно ему здесь не рады. Впрочем, первому разу он значения не придал. 

Тогда ему приснился кошмар. Во сне у него на груди как будто что-то сидело. Небольшое, но очень тяжелое, оно точно было живым, дышало и как будто тихо рычало. Чувствуя, что задыхается, Сережа пытался пошевелиться, столкнуть неведомую тяжесть. Но тело не слушалось. Он мог только дико вращать глазами в попытках разглядеть ночного душителя. И слушать женский плач. Тихие, горькие рыдания. Их он запомнил очень хорошо, даже когда проснулся утром и память о пережитом страхе притупилась. 

– Ты ночью стонал, – сказала тогда Даша. 

– А чего не разбудила? 

– Так я пыталась! Ты в какой-то момент просто развернулся на другой бок и попросил тебя не трогать.

Случай забылся. До следующего приезда в деревню. 

В первую же ночь Сереже снова приснился кошмар. Сначала он подумал, что проснулся. Перед глазами была их комната, едва различимая в свете уличного фонаря. Дверь была открыта, в проеме стояла непроглядная чернота. Прежде чем Сережа успел подумать, что точно закрывал дверь перед сном, нечто резко сдернуло его с кровати и с непреодолимой силой потащило прочь из комнаты. Крича и извиваясь, стараясь уцепиться хоть за что-нибудь, он снова услышал женский плач. И чем громче и горестнее тот становился, тем яростнее неведомая сила волокла его к двери. 

В этот раз Даше удалось его растолкать. Напуганный и дезориентированный, он выскочил из спальни и еле успел добежать до туалета, где его стошнило остатками ужина. Весь следующий день он пролежал в кровати с симптомами отравления. Приснившуюся жуть списали на недомогание.  

Но следующей ночью все повторилось. 

Во сне он бродил по темному дому, пытаясь найти женщину, которая плачет. Кружил из комнаты в комнату, всякий раз думая, что вот она, за следующей дверью. Но дом был пуст, а плач все нарастал, становясь нестерпимым. Отчаявшись, Сережа начал звать плачущую женщину, пытаясь перекричать рыдания. 

От своего крика он проснулся. В комнате было темно. Рядом раздавались тихие всхлипы. 

– Милая? – позвал Сережа, протягивая руку туда, где должна была спать Даша. 

Ничего не нащупав, он заволновался и зажег маленький ночник на тумбочке. Даша сидела в изножье кровати, спиной к нему. Крепко обхватив себя руками, она качалась из стороны в сторону и плакала. 

– Милая! – Сережа потянулся к жене, коснулся ладонью ее спины. – Солнышко, ты чего?

Даша замерла и медленно выпрямилась. Затем дернулась всем телом, как будто ее, как куклу-марионетку, резко потянули за ниточки. Ее голова склонилась к плечу. 

– Любишь меня? – спросила она.

Голос был странным. Он звучал как будто из всего ее тела, вибрируя под его ладонью. Сережа отдернул руку, отстранился. Открыл рот, чтобы ответить, но не успел.

– Любишь меня? – повторил голос, став еще страшнее. 

Склоненная к плечу голова дернулась и начала медленно, с костным хрустом выворачиваться под неестественным углом. К нему обернулось искаженное злобой бледное лицо. Глаза, ставшие непроницаемо черными в полумраке, смотрели с ненавистью. 

– Любишь меня?! – спросило нечто, натянувшее на себя облик его жены. 

Прежде чем Сережа успел что-то ответить, существо поползло к нему по кровати. Как было, спиной вперед, со страшно, анатомически невозможно выкрученным к нему лицом. Он понимал, что нужно бежать. Нужно во все горло вопить. Но тело не слушалось и звуков не издавало. Казалось, минула вечность, когда оно наконец приблизилось вплотную. Почувствовав, что на горле смыкаются челюсти, Сережа наконец-то смог закричать. 

И проснулся по-настоящему. 

Его трясли. Его звали. По плотно сомкнутым векам ударил яркий свет. Насилу разлепив их, Сережа увидел склонившуюся над ним жену и с криком отшатнулся, ударившись спиной и затылком о стену. 

– Тихо, тихо, ты чего?! – испуганно воскликнула Даша, протягивая к нему руки. 

– Погоди, погоди, не трогай, – попросил Сережа, хватая ртом воздух, стараясь остановить рвущееся сердце, – дай в себя прийти.

Даша опустила руки, растерянно глядя на него. 

– Схожу за водой, – тихо сказала она наконец и соскользнула с кровати. 

Сережа жадно всматривался в нее, пока она ходила туда сюда, взволнованная и взъерошенная со сна. Когда она осторожно погладила его по слипшимся от пота волосам, он немного расслабился. Он точно проснулся, перед ним точно была его любимая женщина, а не кровожадное чудовище. 

– Ты мокрый насквозь, – заметила Даша, отстраняясь, – и простынь с наволочкой тоже. Вставай, я поменяю. 

Пока возились со сменой белья, напряжение от пережитого спало окончательно. Выждав какое-то время, Даша осторожно спросила: 

– Может, расскажешь, что тебе приснилось?

Сережа рассказал. Вспоминать все заново не хотелось, но он чувствовал, что надо. Даша слушала, не перебивая. Потом снова встала и вышла из комнаты. Вернулась через десять минут с двумя чашками горячего чая.

– Наверное, это мой плач ты слышишь во сне, – сказала она наконец, глядя на мужа поверх дымящейся кружки.

– Да, я тоже подумал об этом. Сразу после того, как ты мне в шею вцепилась, – невесело ответил Сережа. 

– Это была не я. 

– Да знаю, знаю. 

Помолчали. Даша стояла у окна, в сером свете начинающегося дня. 

– Я много плакала из-за тебя в этом доме. Особенно в то ужасное лето, когда ты решил, что бросить меня без единого слова – отличная идея. 

Сережа поморщился, но промолчал. 

– Бабушка рассказывала, что у нас тут очень вредный домовой. Строгий и ревнивый, – продолжила Даша, оставив недопитую чашку чая на подоконнике и залезая обратно под одеяло, – пугает тех, кто ему не нравится или кто, по его мнению, плохо себя ведет. 

– Даш, ну ты серьезно? – насмешливо спросил Сережа, чуть приподнимаясь, чтобы вернувшаяся в кровать жена смогла просунуть под его теплый бок замерзшие ноги. 

— Нет, конечно. — Даша пожала плечами, заворачиваясь в одеяло. — Ну а вдруг? Может, он зол на тебя за мои слезы. Я простила, а он – нет. Тебе же только тут такие ужасы снятся. 

– И что мне делать? – смеясь, спросил Сережа. Его начало забавлять то, как серьезно они говорят об этой суеверной ерунде. 

Из одеяльного кокона раздалось хихиканье. 

– Ну, бабушка с ним разговаривала. Вежливо, ласково. И оставляла гостинцы. Ставила молоко с пряником на печку, например.

– Помогало? 

– Да кто знает, – ответила Даша и, громко зевнув, добавила: – Бабушка уверена, что да. 

Вытащив из-под него согревшиеся ноги, она свернулась калачиком и тихо пробормотала, уже наполовину во сне: 

– Пряники на холодильнике. 

С час провалявшись без сна, Сережа осторожно, чтобы не разбудить жену, встал и плотно прикрыл за собой дверь в комнату. Солнце уже взошло, в открытые форточки с прохладным утренним воздухом проникали птичьи звонкие разговоры. 

Стараясь не задумываться над тем, что делает, Сережа достал из холодильника молоко и отыскал пакет с пряниками. Поставив угощение на печку, он потоптался рядом и, подумав, сказал: 

– Слушай, дружище. Есть ты или нет, но ты прав, что злишься на меня. Я был тем еще засранцем и здорово помотал Дашке нервы. 

Это было так глупо, что даже смешно, но Сережа упрямо продолжил свой монолог:

– Но я все исправил, разве нет? Я люблю ее, забочусь о ней. Мы счастливы. И мне хотелось бы всегда быть рядом, в том числе здесь. 

Тишина. Казалось, даже птицы на улице притихли и внимательно его слушают. 

– Так что, пожалуйста, хватит меня кошмарить. Я усвоил урок. 

Раздался тихий звон и бульканье. Сережа посмотрел на оставленное им угощение. Пряник, которым он накрыл стакан, разломился пополам и плюхнулся в молоко. 

– Надеюсь, это хороший знак, – пробормотал он и, растирая покрывшиеся крупными мурашками руки, поспешил обратно в спальню.

Вернувшись к жене, он зарылся носом в ее душистые волосы и моментально заснул. Крепко, надолго и без кошмаров.

Только перед самым пробуждением ему померещилось, что на неукрытых одеялом ногах лежит что-то теплое и пушистое. И мурчит, как довольный, сытый кот. 


КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1