Глава 1: Не обижай мою хозяйку
Не обижай мою хозяйку
85
3
– Уверен, что останешься на ночь?
Сережа закатил глаза. Даша глянула на него насмешливо и толкнула заросшую вьюнком калитку. В конце проходящей через яблоневый сад дорожки их ждал ее деревенский дом – краснокирпичный, двухэтажный, с петушком на печной трубе и старой подковой над ступеньками крыльца.
– Не надоело тебе? – со вздохом спросил Сережа. – Я, между прочим, страху тогда натерпелся.
Хмыкнув, Даша отперла входную дверь и сразу прошла в техническую подсобку.
– Ну здравствуй, старичок, – услышал Сережа ее воркование.
Раздались щелчки рубильников. «Старичок» ожил, загудев холодильником и газовым котлом. Сережа нашарил выключатель на стене. В коридоре зажегся тусклый свет. Даша притворила дверь подсобки и прошла в зал. Прохладный полумрак ласково обнял ее и расплескался по углам, когда она рывком распахнула шторы.
Дом был рад своей хозяйке. А у мужа хозяйки саднило ощущение, что в затылок ему смотрит вредный домашний кот, который едва его терпит.
Даша и Сережа были вместе двадцать лет. Большую часть из них – женаты. Встречаться начали еще в школе. И, конечно, чудили по молодецкой глупости и легкомыслию. То расходились, то снова сходились. Переживать сердечные страдания Даша приезжала в деревню, в дом бабушки и дедушки.
Сережа же впервые приехал сюда только после свадьбы. И сразу почувствовал, как сильно ему здесь не рады. Впрочем, первому разу он значения не придал.
Тогда ему приснился кошмар. Во сне у него на груди как будто что-то сидело. Небольшое, но очень тяжелое, оно точно было живым, дышало и как будто тихо рычало. Чувствуя, что задыхается, Сережа пытался пошевелиться, столкнуть неведомую тяжесть. Но тело не слушалось. Он мог только дико вращать глазами в попытках разглядеть ночного душителя. И слушать женский плач. Тихие, горькие рыдания. Их он запомнил очень хорошо, даже когда проснулся утром и память о пережитом страхе притупилась.
– Ты ночью стонал, – сказала тогда Даша.
– А чего не разбудила?
– Так я пыталась! Ты в какой-то момент просто развернулся на другой бок и попросил тебя не трогать.
Случай забылся. До следующего приезда в деревню.
В первую же ночь Сереже снова приснился кошмар. Сначала он подумал, что проснулся. Перед глазами была их комната, едва различимая в свете уличного фонаря. Дверь была открыта, в проеме стояла непроглядная чернота. Прежде чем Сережа успел подумать, что точно закрывал дверь перед сном, нечто резко сдернуло его с кровати и с непреодолимой силой потащило прочь из комнаты. Крича и извиваясь, стараясь уцепиться хоть за что-нибудь, он снова услышал женский плач. И чем громче и горестнее тот становился, тем яростнее неведомая сила волокла его к двери.
В этот раз Даше удалось его растолкать. Напуганный и дезориентированный, он выскочил из спальни и еле успел добежать до туалета, где его стошнило остатками ужина. Весь следующий день он пролежал в кровати с симптомами отравления. Приснившуюся жуть списали на недомогание.
Но следующей ночью все повторилось.
Во сне он бродил по темному дому, пытаясь найти женщину, которая плачет. Кружил из комнаты в комнату, всякий раз думая, что вот она, за следующей дверью. Но дом был пуст, а плач все нарастал, становясь нестерпимым. Отчаявшись, Сережа начал звать плачущую женщину, пытаясь перекричать рыдания.
От своего крика он проснулся. В комнате было темно. Рядом раздавались тихие всхлипы.
– Милая? – позвал Сережа, протягивая руку туда, где должна была спать Даша.
Ничего не нащупав, он заволновался и зажег маленький ночник на тумбочке. Даша сидела в изножье кровати, спиной к нему. Крепко обхватив себя руками, она качалась из стороны в сторону и плакала.
– Милая! – Сережа потянулся к жене, коснулся ладонью ее спины. – Солнышко, ты чего?
Даша замерла и медленно выпрямилась. Затем дернулась всем телом, как будто ее, как куклу-марионетку, резко потянули за ниточки. Ее голова склонилась к плечу.
– Любишь меня? – спросила она.
Голос был странным. Он звучал как будто из всего ее тела, вибрируя под его ладонью. Сережа отдернул руку, отстранился. Открыл рот, чтобы ответить, но не успел.
– Любишь меня? – повторил голос, став еще страшнее.
Склоненная к плечу голова дернулась и начала медленно, с костным хрустом выворачиваться под неестественным углом. К нему обернулось искаженное злобой бледное лицо. Глаза, ставшие непроницаемо черными в полумраке, смотрели с ненавистью.
– Любишь меня?! – спросило нечто, натянувшее на себя облик его жены.
Прежде чем Сережа успел что-то ответить, существо поползло к нему по кровати. Как было, спиной вперед, со страшно, анатомически невозможно выкрученным к нему лицом. Он понимал, что нужно бежать. Нужно во все горло вопить. Но тело не слушалось и звуков не издавало. Казалось, минула вечность, когда оно наконец приблизилось вплотную. Почувствовав, что на горле смыкаются челюсти, Сережа наконец-то смог закричать.
И проснулся по-настоящему.
Его трясли. Его звали. По плотно сомкнутым векам ударил яркий свет. Насилу разлепив их, Сережа увидел склонившуюся над ним жену и с криком отшатнулся, ударившись спиной и затылком о стену.
– Тихо, тихо, ты чего?! – испуганно воскликнула Даша, протягивая к нему руки.
– Погоди, погоди, не трогай, – попросил Сережа, хватая ртом воздух, стараясь остановить рвущееся сердце, – дай в себя прийти.
Даша опустила руки, растерянно глядя на него.
– Схожу за водой, – тихо сказала она наконец и соскользнула с кровати.
Сережа жадно всматривался в нее, пока она ходила туда сюда, взволнованная и взъерошенная со сна. Когда она осторожно погладила его по слипшимся от пота волосам, он немного расслабился. Он точно проснулся, перед ним точно была его любимая женщина, а не кровожадное чудовище.
– Ты мокрый насквозь, – заметила Даша, отстраняясь, – и простынь с наволочкой тоже. Вставай, я поменяю.
Пока возились со сменой белья, напряжение от пережитого спало окончательно. Выждав какое-то время, Даша осторожно спросила:
– Может, расскажешь, что тебе приснилось?
Сережа рассказал. Вспоминать все заново не хотелось, но он чувствовал, что надо. Даша слушала, не перебивая. Потом снова встала и вышла из комнаты. Вернулась через десять минут с двумя чашками горячего чая.
– Наверное, это мой плач ты слышишь во сне, – сказала она наконец, глядя на мужа поверх дымящейся кружки.
– Да, я тоже подумал об этом. Сразу после того, как ты мне в шею вцепилась, – невесело ответил Сережа.
– Это была не я.
– Да знаю, знаю.
Помолчали. Даша стояла у окна, в сером свете начинающегося дня.
– Я много плакала из-за тебя в этом доме. Особенно в то ужасное лето, когда ты решил, что бросить меня без единого слова – отличная идея.
Сережа поморщился, но промолчал.
– Бабушка рассказывала, что у нас тут очень вредный домовой. Строгий и ревнивый, – продолжила Даша, оставив недопитую чашку чая на подоконнике и залезая обратно под одеяло, – пугает тех, кто ему не нравится или кто, по его мнению, плохо себя ведет.
– Даш, ну ты серьезно? – насмешливо спросил Сережа, чуть приподнимаясь, чтобы вернувшаяся в кровать жена смогла просунуть под его теплый бок замерзшие ноги.
— Нет, конечно. — Даша пожала плечами, заворачиваясь в одеяло. — Ну а вдруг? Может, он зол на тебя за мои слезы. Я простила, а он – нет. Тебе же только тут такие ужасы снятся.
– И что мне делать? – смеясь, спросил Сережа. Его начало забавлять то, как серьезно они говорят об этой суеверной ерунде.
Из одеяльного кокона раздалось хихиканье.
– Ну, бабушка с ним разговаривала. Вежливо, ласково. И оставляла гостинцы. Ставила молоко с пряником на печку, например.
– Помогало?
– Да кто знает, – ответила Даша и, громко зевнув, добавила: – Бабушка уверена, что да.
Вытащив из-под него согревшиеся ноги, она свернулась калачиком и тихо пробормотала, уже наполовину во сне:
– Пряники на холодильнике.
С час провалявшись без сна, Сережа осторожно, чтобы не разбудить жену, встал и плотно прикрыл за собой дверь в комнату. Солнце уже взошло, в открытые форточки с прохладным утренним воздухом проникали птичьи звонкие разговоры.
Стараясь не задумываться над тем, что делает, Сережа достал из холодильника молоко и отыскал пакет с пряниками. Поставив угощение на печку, он потоптался рядом и, подумав, сказал:
– Слушай, дружище. Есть ты или нет, но ты прав, что злишься на меня. Я был тем еще засранцем и здорово помотал Дашке нервы.
Это было так глупо, что даже смешно, но Сережа упрямо продолжил свой монолог:
– Но я все исправил, разве нет? Я люблю ее, забочусь о ней. Мы счастливы. И мне хотелось бы всегда быть рядом, в том числе здесь.
Тишина. Казалось, даже птицы на улице притихли и внимательно его слушают.
– Так что, пожалуйста, хватит меня кошмарить. Я усвоил урок.
Раздался тихий звон и бульканье. Сережа посмотрел на оставленное им угощение. Пряник, которым он накрыл стакан, разломился пополам и плюхнулся в молоко.
– Надеюсь, это хороший знак, – пробормотал он и, растирая покрывшиеся крупными мурашками руки, поспешил обратно в спальню.
Вернувшись к жене, он зарылся носом в ее душистые волосы и моментально заснул. Крепко, надолго и без кошмаров.
Только перед самым пробуждением ему померещилось, что на неукрытых одеялом ногах лежит что-то теплое и пушистое. И мурчит, как довольный, сытый кот.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!