Глава 1: Кто боится женщины в белом?
Кто боится женщины в белом?
32
0
«Что может быть страшного, в женщине, сидящей на берегу? Ну, сидит она неподвижно...кстати, сколько? Больше часа уже. К усадьбе шли, сидела, обратно идём, сидит. Может, медитирует. Природа, водичка, ветерок — самое оно, о жизни подумать. Или она статуя вообще? Хотя юбки вон колышутся. Нет, на свадебные непохожи, но уж больно старомодные.
У неё спина не затекла ещё?
Всё же стрёмная. Белая. Как юбки.
Подойду.
Или нет?
Как она туда забралась босиком?
Наверняка где-то должен быть спуск».
— Ай! — кто-то больно дёрнул руку. Я подпрыгнула.
— Ты чего? — Танька держала крепко за предплечье и таращила глаза. - Сейчас бы кубарем слетела, дурында! Совсем под ноги не смотришь?
— Я... это... Тётку видишь? — махнула в сторону реки. - Вон, на камне.
Танька приложила ладонь козырьком, а всё равно щурилась от солнца. Поводила головой:
— Какую тётку? Опять разыгрываешь?
Она насупилась и отвернулась, — Мы же договорились, больше не...
— Да нет же, Тань! Ну, вон она, — я обхватила спутницу за плечи и развернула лицом к обрыву, — Вон. Чёрные волосы, белое платье, сидит, ручки на коленях сложила, спина — словно к доске прибили. Ну?
Таня поморщилась, но всё же подняла глаза и к ним ладонь:
— Да нет там никого. Коряга, обугленная, над камнем, блики на воде. Куда смотреть-то?
— Да ты прикалываешься? — я ткнула пальцем в воздух, — Вот же. Не дури. Погоди! — упёрла ладони в бёдра и прищурился, — Это ты мне мстишь, что ли? — всплеснула руками, закатила глаза, — Ну, так и знала! — и пнула камень, — Знала, что нифига ты не простила. Коза злопамятная!
Танька плюнула под ноги, — Да, иди ты! Дура! — и зашагала прочь, огрызаясь через плечо:
— Вот чуяла, нечего с тобой по новой связываться. Кто подставит один раз, подставит и второй. Иуда! Не зря ты при классе ветошью прикидываешься, — голос дрогнул, — Типа не подруги, — и сорвалась на всхлип.
— Эй! Ну, ты чего? — как ледяной газировкой окатило, липко и зябко, небо затянула хмарь, — Тань, подожди, — нагнала, хватала за руки, но те выскальзывали точно водоросли, и, в конце концов, вспылила, — Да ты мне до самой смерти припоминать будешь? Или дольше? Кто тут ещё прикидывается подругой?
Я с разбегу впечаталась в Танину спину. Так резко она остановилась, но не обернулась, а лишь процедила сквозь зубы:
— После того, что ты сделала... На всю школу. Как ты вообще...
Таню трясло. То ли от слёз, то ли от злости. Морось прибила её кудрявые рыжие волосы, сваляла в осклизлые дреды, с них текло и тянуло тиной. Я обвила руками её плечи и прижалась щекой к влажной спине:
— Я же тебя люблю! Ты моя лучшая! Ты же знаешь, подружки до самой смерти.
Внутри становилось всё гаже. С каждым словом я понимала, что ничего такого не чувствовала. Кажется, вообще ничего не чувствовала, даже затхлой вони мокрых волос. До странного было плевать. Но продолжала врать, будто от этого зависела моя жизнь. Да, наши дороги давно разошлись. Но скинуть те фото в классный чат было подло даже для меня.
— Родители хотели меня увезти. Ты знала? — голос Тани затвердел и глушился шквалистым ветром, — Разлучить нас с Вовой.
Я молчала.
— Ты же этого хотела?
Щёки пылали. Захотелось вот прямо сейчас оступиться и покатиться в обрыв. На самое дно. Где пахло сладкой землёй.
— А я без него не смогла, — выдохнула Таня.
Глаза щипало, потекли слёзы.
Мы обе молчали. Наконец, Таня утёрлась, обернулась и натянула улыбку, — А знаешь, что? Забудь. Уже не важно. Мы сюда зачем пришли? — голос её звучал словно из колодца:
— Приключения. Как в старые добрые. Дом посмотрели. Теперь в оранжерею?
Я шмыгнула носом:
— Так чья, говоришь, была усадьба?
— Моей прапрабабки, — она смотрела куда-то мне за спину и барабанила пальцем по бедру. Оборачиваться не хотелось. Кофта пропотела.
— Ты про неё не рассказывала.
— Про такое не говорят. То ли она сестру подставила, то ли та её. Поди разберись. После смерти. А она утопла. Не вынесла. Но шибко эти места любила. Ты же тащилась по всяким страстям-проклятиям? Уж я тебя по полной развлеку.
— Веди, тогда, – вздохнула я.
— А я уже.
Эта ухмылка мне не понравилась. Липкую спину обдало сквозняком. Где-то стучал то ли дятел, то ли молоток.
Таня взяла меня за руку и потянула за собой, озираясь — Так как говоришь, выглядела та, на камне?
— Ну, тётка такая, волосы до попы, чернющие.
— Я никого не звала, — хмыкнула Таня тихо, будто само́й себе. — Странно.
Меня знобило несмотря на майское солнце. Глянула под ноги — тропа развязла, словно только что был дождь. И чьи-то босые следы вокруг. Закружилась голова.
— Знаешь, Тань, я передумала. Я домой хочу.
— Поздно уже, — она обвила мою руку своей и похлопала по плечу, — Нам обеим поздно.
— Да в смысле? — я вывернулась, — Полдень только. Я лучше к экзамену поготовлюсь, чем по заброшкам мутным таскаться.
— Не пригодится.
— Слушай! Я не знаю, то ли голову тебе напекло, то ли дождём вымыло, тут вообще с погодой какой-то дурдом. Только мне такие стрёмные разговоры не в кайф.
На ресницы упала снежинка. Не растаяла.
— Думаешь, мне, что ли, охота? От тебя землёй воняет. Может, и не выветрится. Только не я это начала. Расхлёбывай.
Из глаз неодолимо текло. Я растёрла по щекам липкую грязь, уставилась на вымазанные пальцы и закричала, — Да что ты со мной сделала? Обдолбала чем?
— Ты сама сделала, — Таня пожала плечами, — Видать, совесть заела. А теперь я тебя есть буду, поедом. Предательница.
В глазах потемнело, или это сгустилась ночь. На мгновение почудилось, будто пространство вокруг сделалось тесным и пахучим. Кто-то рядом всхлипывал и тряс за плечо. Тянуло воском и ладаном. Я отмахнулась, наверное, от Таньки, но рука уткнулась в деревянную преграду. Попыталась вздохнуть, но лёгкие словно пропали. И как-то на всё пофиг, что ли, стало. Теперь-то уж точно пофиг. Но где-то внутри черепа жужжала и перетаптывалась мысль: «А что за женщина на берегу?»
Я открыла глаза, вдохнула пряный землистый воздух и ударила себя по щекам. Таня склонила голову набок и с нескрываемым любопытством смотрела на мои попытки привести себя в чувства.
— Не простила, значит? Не там, не здесь? — я даже не была уверена, что мне обидно, — Отомстить хотела?
Таня пожала плечами:
— Ты мне испортила жизнь, я испорчу тебе смерть.
Нужно было заплакать, наверное, пожалеть себя, позвать на помощь, вон хоть эту – в белых юбках. Чего она головой качает, как училка и тычет на Таню?
— Всё бы ничего, — цокнула я языком и кивнула за спину бывшей подруги. — Но она пришла не за мной.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!