Глава 1: Липкий человечек
Липкий человечек
9
0
– И не смей трогать! Это подарок Светочке, – строго сказала мама. – В субботу мы пойдем к ней на День рождения.
Мама встала на табуретку и на цыпочках потянулась к верхней полке шкафа. Туда она аккуратно положила большую пеструю коробку.
Что это была за коробка! Большая. Завернутая в блестящую подарочную бумагу и украшенная бантом из лент. В такой коробке не могли хранится ни зимние вещи, ни книги ни всякая мелочевка «авось пригодится». В ней мог быть только ПОДАРОК.
За эту коробку Витя был готов мыть посуду хоть целую вечность, о чем он, конечно, сообщил маме. И еще предложил выгуливать Зевса не только утром, но и вечером. Насчет посуды мама посмеялась, а вот за вечерние прогулки еще и накричала.
– Ты и так вечно шатаешься неведомо где! А теперь и тебя, и собаку ходи ищи по дворам?! – задвигая коробку поглубже, возмутилась мама.
До самого вечера, пока не пришло время ложиться спать, Витя не мог найти для себя достойного занятия. Он полистал ютуб (все ролики оказались будто для шестилеток), поиграл в парочку игр (этому он посвятил всю последнюю неделю, поэтому быстро надоело), попытался начать книжку из школьного списка на лето (на втором описании природы ее шансы «сгорели») и написал Доминику (гулять Доминика не отпустили). Все вокруг казалось невыносимо скучным, даже немножко глупым.
Вся надежда была на новый день, но сон приходить отказывался. Витя ворочался с боку на бок. Немецкая овчарка по кличке Зевс, лежа у самой кровати, тихо поскуливал.
– Эй, ты чего это? – Витя чуть свесился с кровати и потрепал собаку за ухом. – Тоже не спится?
Зевс забил по полу хвостом, но головы не повернул. Его взгляд был прикован к дальней стене комнаты. Там стоял старый шкаф – бессловесный гигант из черного дерева, куда мама положила подарок для Витиной сестры. Верхняя полка шкафа была охвачена нежно-зеленым свечением. «Наверное, надпись на коробке обработана фосфором, вот и сияет», – догадался Витя. Вот и зачем, спрашивается, такой подарок двоюродной сестре? Она-то и слов таких не знает, как фосфор. Тут-то Витя окончательно утвердился в своих планах на утро.
***
Дождавшись, когда за мамой второй раз за утро с лязгом захлопнулась входная дверь, Витя вскочил с кровати. Зевс тут же подбежал к хозяину и стал вертеться под ногами.
– А ну отстань! С тобой успели погулять, я слышал! Да уйди ты, ну пожалуйста, я потом тебе вкусняшку дам, – уговаривал собаку Витя. Он уже толкал через всю комнату огромное кресло, обитое красной тканью с узорчиками. Можно было принести с кухни табуретку, как это вчера сделала мама, но табуретка была слишком неустойчивая, а Витя и так боялся, что ему не хватит роста. Да если и хватит, то впритык – придется балансировать на самых носочках.
Несмотря на мамины усилия, коробка оказалась с самого края полки. Пальцы чувствовали шершавый картон и шелковый подарочный бант. За него Витя и потянул коробку на себя.
Зевс зашелся хриплым лаем и попятился к двери. Витя плюхнулся в кресло и торжествующе снял с коробки уже совсем ненужный бант.
На крышке золотом сверкала надпись: «Юный химик: вулкан, слайм, кристалл». Витя бережно провел пальцем по буквам – открывать коробку почему-то было то ли страшно, то ли волнительно.
– Зевс, иди сюда! Эй, кто хороший мальчик? Ко мне! – позвал Витя собаку. Зевс пару раз гавкнул в коридоре, но в комнату не вернулся. – Ай, и без тебя открою.
Витя по-турецки сел на пол и наконец-то снял крышку. Внутри было несколько стеклянных колбочек, длинная металлическая палка-мешалка, пластмассовая плошка и штук десять пакетиков с разного цвета порошками. С внутренней стороны крышки чернел QR-код, скромно подписанный «Инструкции».
Витя навел камеру смартфона на код. На экране тут же высветилось меню, предлагая выбрать один из трех вариантов опытов. Сомнений, что нажимать, не было: вулкан можно сделать и на кухне из соды, когда мама будет печь пироги, для выращивания кристалла нужно время, а вот слайм… Слайм можно сделать и оставить себе! Никто не заметит, что порошков убавилось. А если сестра решит сделать этот же опыт, то ничего страшного, если не выйдет. Может, набор с браком.
Смешать, добавить, размешать по часовой стрелке, еще добавить, поставить в холодильник на час. Витя все делал по видео-инструкции, даже время засек не просто на часах, а включил секундомер. Смартфон пискнул – круг в 60 минут завершился.
Витя еле вытащил слайм от пластиковой чашки: он все время норовил проскользнуть сквозь пальцы обратно. Покрутив кислотно-зеленый комочек с вкраплениями пузырьков воздуха в руках, Витя запустил им в дверцу холодильника. Как и полагается слайму, он с влажным звуком растекся по дверце и прилип. Витя хихикнул.
Вдруг слайм запульсировал, весь подобрался и, вместо того, чтобы шлепнуться на пол, прыгнул обратно в руки.
– Ниче себе! – с восторгом выдохнул Витя. По слайму прошла рябь, будто кто-то подул на воду. Он растекся по руке, превратившись в перчатку, а потом снова собрался в шарик. На секунду Вите показалось, что слайм ему подмигнул одним из пузырьков.
Шарик катался, лип, принимал форму разных зверей. Зевс глухо рычал из угла комнаты, а когда Витя запустил слаймом в стену прямо над псом, то зашелся звонким лаем.
– Да чего ты ругаешься? – Витя подставил руку и зеленый комок в очередной раз ловко приземлился обратно в ладонь. – Уу-у-у, предатель! Умел бы разговаривать, то и маме «настучал»?
Зевс ничего не ответил, а только тоскливо завыл.
К возвращению мамы все улики удалось спрятать: коробка вместе с бантом вернулась на верхнюю полку шкафа, слайм был надежно спрятан в шуфлядке письменного стола. Вот только Зевс все скулил и скулил, так что мама приняла решение в ближайшее время показать его ветеринару.
***
Ночью сквозь сон прорывался навязчивый звук, будто булькали внутренности огромной жабы, готовой лопнуть. Он то затихал, то становился совсем громким, пока Витя окончательно проснулся.
Он включил ночник и осторожно, чтобы не разбудить маму, подошел к столу. В шуфлядке слайма не оказалось, а звук все не стихал. С ужасом Витя понял, что булькает он сам. Дышать было как-то липко и вязко, как если набрать полный рот слюней. С руками тоже творилось что-то неладное. Ладони были испачканы слаймом, и, когда Витя попытался вытереть их о штаны пижамы, зеленые пятна стали только больше.
Витя прокрался в ванну и закрыл за собой дверь. Он посмотрел в зеркало и удостоверился, что на лице никакого слайма нет, хотя дышал он по-прежнему с мерзким бульканьем. «Наверное, ангину подхватил», – подумал Витя и стал старательно намыливать руки, особенно уделяя внимание зеленым островкам слаймовой грязи. Горячая вода ситуацию только ухудшила: кожу неприятно жгло, пятна становились больше и уже подобрались к локтям. Они продолжили лезть выше и выше, в конце концов спрятавшись под рукавами пижамы. Через ткань проступили влажные разводы.
От воздействия воды сами пятна изменились. Из обычной желейной грязи они превратились во что-то наподобие густой слизи. Она уже не просто налипала на руки, а заменяла их части. В одном из пальцев пару мгновений еще просвечивались кость с суставом, но и их поглотила зеленая тьма. Витя всхлипнул. С кончика носа сорвалась слеза и с чавканьем упала на край раковины. Она тоже состояла из слайма.
Витя снова поднял голову к зеркалу и заорал что было сил.
Отражение в зеркале было отвратительным. Лицо стало темно-зеленым, оно пульсировало и дрожало, губы потеряли очертания, щеки плавно стекали вниз и сливались с плечами. Шеи уже не было. Глазницы опустели, в них плескалась и пузырилась мутная жидкость.
Продолжая то ли кричать, то ли булькать, Витя выбежал в коридор и споткнулся о Зевса. Во все стороны полетели зеленые кляксы, пачкая стены и собачью шерсть. Зевс зашелся в звонком лае.
«Зевс, миленький, помоги», – хотел было сказать Витя, но из горла вырвался влажный хрип. Такие звуки обычно бывают, когда мама чистит слив в ванной. С ужасом Витя схватился за горло, но почувствовал только вязкую липкость слайма. А вдруг он уже давно заменил голосовые связки, и кричал Витя только у себя в голове? Нужно было скорее будить маму, она взрослая, она все исправит.
Тело Вити то и дело норовило выскользнуть из пижамы и растечься по всему коридору. Идти было тяжело, слайм прилипал к ламинату и никак не хотел принимать форму ноги. Витя силой воли не давал себе потерять человеческие очертания. «Это мое колено, оно сгибается, да, вот сгибается, и я шагаю, поднимаю ногу», – упорно думал он.
Зевс уже перестал лаять и забился под полку с обувью. Витя хотел крикнуть ему что-то ободряющие, но снова не получилось ничего, кроме протяжного бульканья.
Наконец Витя втек в спальню мамы. Ему казалось, что он шел не меньше часа. А может и еще дольше. Целую вечность! На самом деле комната была сразу напротив ванной, и прошло всего несколько минут. Мама проснулась и сидела в кровати.
– Зевс, да какого, тихо ты… – Она сонно хлопала глазами и пыталась понять, который сейчас час и почему вдруг разгавкалась собака.
– Ма… По… По-мо-ги… – пробулькал Витя. К этому времени его лицо совсем сползло на грудь и губы шевелились под майкой в районе живота.
Мама кричать не стала. Она просто ойкнула и потеряла сознание, съехав на подушки.
Витя зашумел, набрав в легкие, которых уже не было, побольше воздуха и расплескался сотней зеленых брызг.
Зевс жалобно завыл и стал скрести входную дверь. Он знал, что Витю больше никогда не увидит.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!