Глава 1: Смейся, Несмеяна
Смейся, Несмеяна
12
0
Давно ли, аль совсем недавно, по земле разошлась легенда о прекрасной царевне, что всегда была печальна. Прозвал её люд Несмеяной. Да только легенду ту пересказывали шёпотом, из уст в уста, а записывать не решались. Говорят, стоило помянуть Несмеяну на бумаге, как чернила окроплялись кровью. Ту страшную сказку поведаю и я вам.
Далеко-далеко, за холмами да густыми лесами, жил царь со своей женой. Долго не могли они обзавестись наследником. Горевали, ночами слезами заливались. Молились всем богам, каких только знали, пока кто-то не услышал их молитв. Послали им свыше прекрасную царевну. Волосы черны, как ночь, кожа бела, как слоновья кость, глаза - два бездонных омута. Не могли родители нарадоваться желанному дитя. Холили и лелеяли его. Да только за восемнадцать лет ни разу не увидели на лице царевны ни смешка, ни улыбки. Холодна она была, словно мраморная статуя, одинока, как луна в небе.
Новое горе настигло царский терем. Самый желанный, вымоленный и выплаканный ребёнок оказался самым несчастным на свете. Не могли родители ничем порадовать царевну: ни платьями, ни украшениями, ни пригожим женихом. В отчаянии царь отправил глашатая на площадь, чтобы тот объявил:
— Кто сумеет развеселить единственную дочь нашего царя-батюшки, царевну Несмеяну, да добьётся от неё искренней улыбки, тому не только полцарства в придачу достанется, но и сама царевна в жёны. А кто осмелится попытать счастья, да потерпит неудачу, того царь неволить не станет, а отпустит восвояси с почётом да подарками богатыми.
И разлетелась молва по белу свету, понеслась от града к граду, от деревни к деревне, от царства к царству. И потянулись ко дворцу люди всякие: шуты заморские, скоморохи лихие, кудесники мудрёные да сказители голосистые. Каждый норовил царевну рассмешить, да только никто и близко к тому не подобрался.
Но никто… Никто не видел, чтобы незадачливые путники возвращались назад.
Кроме одного человека.
Придворного шута.
Только Шут - вечно молчаливый, снующий по дворцу, словно тень, знал правду. Царевна улыбалась. Царевна радовалась. Царевна смеялась. Когда видела страдания других.
Ещё ребёнком Несмеяна сбрасывала птичьи гнёзда с деревьев. Встревоженные птицы летали вокруг разбитых скорлупок и громко причитали на своём наречии, оплакивая погибших птенцов. Царевна улыбалась.
Служанки целовали царевне руки и молились лишь о том, чтобы не разгневать свою хозяйку. Кнут в её руках не знал пощады. Плач и стенания разносились эхом по грязному хлеву. Кровь брызгала на лицо царевны. Она радовалась.
Юная девушка, чьи руки были созданы для ласкания младенца, однажды сомкнула их на шее неугодного ей вельможи. Тот бился в её руках, хватал ртом воздух, царапал побелевшими пальцами её тонкие запястья. Но хватка не слабела, пока тело не обмякло, а глаза не остекленели. Царевна смеялась.
Из слёз родилась, из мольбы сотворилась,
Под сердцем чужим от беды ты укрылась.
Но сердце твоё холоднее каменья,
И нет в нём ни капли к людям сожаленья.
Сама уж не плачешь, не знаешь страданья,
А жаждешь чужого испуга, рыданья.
Где прежде молилась мать у окна -
Теперь ты чужими слезами сыта.
И если заплачет дитя у порога,
Улыбнёшься, царевна, да только не Богу.
Не знала Несмеяна, кто спел ей эту «серенаду» под окнами спальни. Ночь надёжным покрывалом укрыла Шута от глаз царевны. Не мог допустить он, чтобы однажды эта чёрная душа взошла на престол и стала вершить судьбы целого царства. Тогда, в одну из самых тёмных ночей, Шут решил устроить для Несмеяны последнее представление.
Он обратился к царю с поклоном низким да речами сладкими:
— Не улыбнётся, государь, царевна, покуда смешить её будет лишь один человек. Велика печаль её, стало быть, и потеха нужна под стать. Достойна дочь твоя праздника невиданного, пира на весь мир! Вели украсить площадь ярмарочными рядами, созвать музыкантов да скоморохов, кудесников заморских и фокусников диковинных. Пусть пляшут да поют, пусть народ веселится, а над всем этим будет сиять твоя отцовская любовь. А ещё, государь, позволь устроить на площади казнь для лиходеев, что томятся ныне в темницах твоих. Великое зрелище будет для народа, а царевне - потеха невиданная.
Царь было призадумался, да Шут продолжил:
— Не о жестокости молю, государь, а о справедливости. Пусть народ увидит, как царь карает злодеев, а дочь твоя, как велика твоя власть.
И согласился царь.
Площадь ликовала. Торговцы зазывали покупателей, музыканты наигрывали плясовые мелодии, скоморохи забавляли народ. И лишь у помоста, где уже стоял палач с обнажённым топором, не было ни музыки, ни веселья.
Взошла Несмеяна на свой трон. Ни тени радости на лице. Одна скука смертная. Люди веселились, делились с государями своими горестями и радостями. А царевна оставалась всё тем же изваянием. Но Шут улыбался.
На помост взошёл глашатай. За ним вереницей вели смертников на казнь. Шум толпы стих. Несмеяна вытянулась струной. В безжизненных глазах пробудился огонёк.
— По воле государя нашего, царя-батюшки, судом царским признан виновным сей человек в тяжких злодеяниях! За разбой да грабёж на дорогах торговых, за убийство невинных людей, за надругательство над вдовами и сиротами приговорён он к смертной казни! Да свершится правосудие во имя царя и народа его!
Мужчина заметался, словно загнанный зверь. Кричал что есть мочи, заверяя всех в своей невиновности. Жена его упала ниц перед государем, моля о помиловании.
— Не того взяли! Муж мой ни в чём не виновен!
Но правосудие молчало. Правосудие было глухо. Правосудие оставалось слепо.
Палач занёс тяжёлый топор над головой осуждённого.
Хруст костей. Рубленного мяса. Отчаянный женский крик вспугнул стаю воронов. Голова скатилась в мешок, а тело гулко рухнуло на деревянные доски. Жена бросилась к мужу, ревела белугой, просила палача зарубить и её. К женщине кинулись дети. Одним ударом была разрушена жизнь целой семьи.
Несмеяна поднялась с трона. Народ расступился перед ней. Несчастная мать бросилась к ногам государыни, целуя подол её платья. Несмеяна улыбнулась и протянула руку к палачу. Тот вложил в её ладонь тяжёлый топор. Рукоять согрела царевне руку. Алые капли на лезвии обещали новую радость, сулили сладостное наслаждение. Удар. Ещё удар. Головы покатились с помоста, словно ягоды из лукошка. Несмеяна подняла одну из них за волосы. Последний вдох. Последний выдох. И царевна рассмеялась.
Площадь охватил хаос. Народ вспомнил тех, кто уходил во дворец и никогда не возвращался. Вспомнил пропавших сыновей, дочерей, мужей. Стража не устояла перед людским гневом. Толпа хлынула к трону.
Нет больше ни праздника, ни царского двора, ни самой Несмеяны. Яростная толпа разорвала её в клочья. Но даже умирая, царевна смеялась. Смеялась в лицо смерти, смеялась в лицо Богу.
И только Шут перестал улыбаться. Теперь уже навсегда.
С тех пор обходят стороной те края. Сказку о царевне рассказывают шёпотом, боясь услышать смех Несмеяны. Говорят, она до сих пор бродит по руинам старого терема и ищет того, кто предал её. Не допусти Господь встречи с её злым духом. Потому что второго Шута, способного остановить её, ещё не появилось на свет.
Но если услышишь в ночи её смех, не вздумай оборачиваться. Не то увидишь у развалин бледную деву с окровавленными губами. А после услышишь, как она спросит: «Отчего же ты не смеёшься?»
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!