Глава 1: Последний рейс
Последний рейс
67
0
На семинаре Казеева Алекс доказывал, что если сто человек записали одно и то же, то это уже не суеверие, а свидетельство. Казеев усмехнулся и спросил, не хочет ли господин студент сказать, что верит в вурдалаков. На что тот ответил, что он доверяет различным источникам. Аня сидела через два ряда и смотрела на него так, будто парень сказал нечто важное.
На следующий день наступили каникулы.
— Я, кажется, одна тебя поняла на семинаре. Или мне просто хочется так думать, — написала первой Аня.
Алекс перечитал четыре раза, закрыл телефон и открыл вновь.
— Ты не одна, — набрал и стёр он. — Я рад, что ты поняла, — стёр снова.
В итоге отправил: «Значит, нас двое».
Аня ответила смайликом. Переписывались весь день. Оказалось, у них один и тот же юмор. Оба читали комиксы, не любили шумные компании и обожали походы. К вечеру Аня написала, как бы невзначай, что им однажды нужно встретиться вне учёбы.
— А давай прям завтра?
— Извини, не получится, я уже у родителей, буквально только приехала.
— Так быстро?
— А тут ночь поездом.
— Надолго?
— Вернусь только после праздников.
«Всего-то ночь поездом», — подумал Алекс.
— Тогда в новом году, — написал он.
— Тогда в новом…, — ответила она.
Мысль о полумесяце одиночества, о праздниках в общаге и о ней так его загрузила, что решение пришло само.
«Устрою сюрприз, одна ночь поездом, что тут такого».
Он взглянул в кошелёк, финансы пели романсы. Почти вся стипендия ушла на подарок. В отделе букинистики ему приглянулась толстенная книга, как раз для его родителей-историков, которые всё ещё были в Румынии, на очередной конференции, и связь оттуда шла шатко. Алекс собрал рюкзак, положил пачку печенья и книгу, оставлять её в общаге было ненадёжно, и поехал на вокзал.
Поезд отправлялся последним рейсом на сегодня. Он стоял у первой платформы, тяжёлый и сонный. Проводница у вагона с усталым лицом и родинкой над губой отмечала что-то в блокноте. Когда Алекс проходил мимо, она подняла глаза и взглянула на него чуть дольше, чем на остальных, но ничего не произнесла.
Он вошёл в вагон и сел у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. Город растворялся в дымке. Через десять минут она появилась в коридоре. Шла медленно и остановилась напротив.
— Билетик.
— Сейчас, — он полез в рюкзак, хотя знал, что там ничего нет.
Он поднял глаза и прочитал на бейдже: «Глафира». Та улыбнулась, как человек, который видел таких много раз, а затем предложила.
— Пирожок с ливером? — Она протянула пластиковый фирменный контейнер и хитро подмигнула. — Для зайцев сегодня бесплатно.
Алекс не имел права отказаться, поэтому взял. Пирожок на вкус сразу показался странным, с железным привкусом, будто пожевал монету. Он проглотил кусочек и посмотрел на свою руку. На тыльной стороне ладони проступили тёмные, будто налитые вены. Алекс проморгался, и всё прошло. Глафира стояла в коридоре и смотрела, когда тот доест.
***
Трое в рванье зависли над тоннелем, к которому приближался поезд. Вместо фонарей они подсвечивали ночь своими желтыми глазами-фонарями. Дождавшись, они без сомнений прыгнули на крышу движущегося состава.
Вагоны были наполовину пустые, в них ехали усталые рабочие, бомжи, пьяные и зайцы. Разношёрстный контингент, люди, которых, по сути, никто не ищет. У Глафиры всегда чисто: ни трупов, ни пропавших. И сытая упырская жизнь. Она посиживает в служебном купе, ожидает возможности испить, пока ее выпечка пьянит жертву, та отмечает в своем блокноте галочки.
Третье место - доел.
Пятое - в норме.
Седьмое - заяц, пирожок взял, чай через двадцать минут.
Внезапно частый стук по крыше заставил ее нахмуриться и поднять голову. Свет погас, лампы замигали, и где-то в начальных вагонах раздался крик.
— Только чужих тут не хватало.
Первый удар достался бомжу в клетчатом. Патлатый вампир перекусил ему глотку, кровь била фонтаном, заливая рядом стоящего Алекса. Его глаза остекленели, а тело свело судорогой. Сегодня он уже не выпьет свой чайный антидот. В голове его шумит, руки холодеют, а вены на руках темнеют и пульсируют. Патлатый поворачивается к нему, и Алекс бьет его по голове книгой, что торчит из его рюкзака. Книга врезается в висок, кожа упыря лопается, тот падает от неожиданности, и Алекс успевает убежать.
В соседнем вагоне налётчики перемесили всех. Одна лишь клыкастая Глафира защищает свою территорию, зависая на потолке, отмахиваясь от нежданных гостей топором, что вытащила из пожарного ящика. Блондин в дырявой кожанке видит Алекса и замирает. Он смотрит на его глаза и на вены. На то, как тот держится.
— Обращённый…
— Идём-те отсюда.
И они удаляются прочь в темноту, также внезапно, как и появились. Проводница Глафира и Алекс садятся напротив и молча едут дальше. За окном мелькают огни. Поезд идёт к конечной.
— Печенье?
Она не имела права отказать, поэтому взяла.
— Ну а, тебе как пирожок?
— Нормальный.
— Куда едешь-то?
— К Аньке еду я.
Она смотрит на него долго, вытирая кровь с рук влажными салфетками, дожевывая его печенье. Затем открывает окно.
— Выходи, я здесь приберусь… И это… ты уж, прости меня, что так вышло.
Он спрыгивает в насыпь и направляется к городу. Где-то на пустыре находит лужу. Умывается холодной водой, но кровь сходит не вся. На рубашке остаются бурые пятна, как от вина. Ближе к рассвету он ощущает жажду, которой раньше не знал.
К утру добирается до Ани, и та открывает дверь.
— Я приехал.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!