Глава 3: Случай в ноябре и прощание
Случай в ноябре и прощание
8
0
Несмотря на неприятный случай, ходить в свой садик я не перестал. Время шло, приближались ноябрьские праздники. В один из этих праздничных выходных я опять пошел в любимое место несмотря на то, что уже стало достаточно прохладно, чтобы на опавшей листве тонким слоем кое-где лежали островки снега. Все равно там было здорово! Легкий холод бодрил, и я так носился по дорожкам, что мне казалось, что я летаю! Сбавив скорость, я дошел до деревянной беседки и присел передохнуть. Деревья были уже совсем голые, но ветки все равно покачивались, поскрипывали, ветер шумел в них, мне слышались слова:
Тишка-шишига,
Не упрямься,
Тишка-шишига,
Здесь останься…
Я не знал, что это за слова, но они казались мне таинственными и сказочными. Неужели это место хочет, чтобы я остался?...
Вдруг снаружи послышался шум. О, нет! Видимо, сюда шла подвыпившая компания. На этот раз это были мужчины и женщины, сильно навеселе. Досадуя на то, что такой момент был нарушен, я выглянул из беседки. Компания же, как оказалось, уже выбила-таки калитку и шла по дорожкам садика прямо к этой беседке. Я выскользнул наружу и скрылся за деревом. Сначала я хотел потихоньку выбраться и отправиться домой, но что-то меня удержало. Я обхватил дерево руками и стал смотреть, хотя и не хотел видеть их пьяного веселья. Вот какой-то мужчина, сально ухмыляясь, полез обниматься к какой-то женщине, она в ответ притворно взвизгнула, затем захихикала.
– Давайте еще выпьем! – проговорил еле ворочающий языком мужчина, доставая из-за пазухи коньяк, – За наших дам!
Появились стаканчики, завернутые в бумагу бутерброды, конфеты. Шумная вечеринка пошла в разгон. Люди ели, пили, а их объятия становились все теснее. Все бумажки, мусор, бутылки летели прямо на пол беседки и на землю. Я почувствовал, как внутри просыпается злость.
– Я пойду отолью! – заявил тут один из выпивающих, и направился за дерево. Я мигом перебежал за куст, мужчина же зашел за толстый ствол и стал делать свои дела. Но, уже идя обратно, он вдруг запнулся за корень дерева и упал щекой прямо на острый край бутылки, разбитой им же.
– А-а-а, ебаный корень! – завопил он, поднимаясь и вытирая кровь, – Теперь шрам останется!
– Да что там с тобой? – крикнула женщина, направляясь к нему. Она уже почти дошла до раненого, как зацепилась юбкой за куст и тоже упала, порвав ее и измазавшись в грязи.
Когда извалявшаяся на земле парочка вернулась, их остававшиеся в беседке дружки и подружки не оставили их жалкий вид без внимания. Насмешки быстро перешли в оскорбления, а там и драка завязалась.
Мусор вы кидали и сорили,
Сами же друг друга и убили…
Драка же принимала серьезный оборот. Матерились и орали мужчины, истошно визжали женщины. Я точно не знаю, но мне показалось, что один из дерущихся пырнул другого ножом, но тот, в угаре драки, стукнул по беседке, и одна из досок крыши упала, ударив мужчину с ножом по голове. Результат был впечатляющим: двое мужчин лежали без движения, женщины трясущимися руками пытались вызвать скорую…
Я убежал. Долго потом не решался прийти снова. Все-таки через две недели пришел. Калитка была сломана. В беседке следы крови. Я собрал мусор, вынес с территории садика до ближайшей помойки. И, возвращаясь, с ужасом увидел табличку:
Паспорт объекта:
Дом жилой.
Когда я вернулся, следы крови на полу беседки пропали, а сломанная доска на крыше снова была целой и встала на место. Что касается калитки, то, впустив меня, она не просто захлопнулась, а закрылась с глухим лязгом старого механизма.
Та прогулка не принесла мне радости. Я понимал, что она последняя. Но мой садик был еще жив.
– Ты можешь остаться здесь и стать тем, кто ты есть, – шептал он внутри меня, – Возможно, вместе мы сможем защититься от этой беды. Ведь люди никогда тебя не поймут. Ты чужой…
– Да, я знаю, – признался я, – Люди меня не поймут. Я не просто чужой и непонятный, но и неприятный, особенный, но по-плохому… Однако… Зато я их пойму, хоть может быть и не полностью. Но настолько, чтобы не хотеть им зла. Я уйду… И только в моих воспоминаниях будешь жить ты, мой садик…
Помню, что после этого я сильно заболел. Когда же смог опять появиться в том месте, садика уже не было. Его ограда была заменена забором стройки, деревья выкорчеваны, в яме уже был фундамент, на нем копошились рабочие. Я потянулся чувствами к тому месту, каким я его помнил.
– Проклятье, что тут такое? – вдруг прокричал один из них, – Проседает фундамент, что ли? Трещина какая-то?
– Блядь, и точно! – выругался второй, – Ну ничего, заделаем!
Я присмотрелся. По фундаменту, еще не закопанному, шла трещина, напоминающая очертаниями букву «т». Видимо, это его прощание…
– Прощай, – сказал я неизвестно кому и зашагал прочь.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!