Глава 1: Новая глава
Новая глава
22
0
Юрасик
Старый ПАЗик мотало на разбитой дороге, он трясся и подпрыгивал, заставляя гроб внутри трястись в унисон. Катя придерживала обитую синим атласом крышку, глядя, как за замызганным окном пролетают жухлые поля, едва зарубцевавшиеся снегом и обветшалые деревеньки.
Она все еще будто не понимала, не впустила в себя правду. Давила желание отодвинуть крышку и убедиться, что там лежит он. Юрка.
Познакомились они полгода назад, когда Катя после развода перебралась в маленькую квартирку в старой хрущевке. Юра был приезжим, снимал квартиру в том же подъезде и как-то помог Кате перетаскать в подвал зимние шины. Она в благодарность напоила его чаем, а вскоре они уже жили вместе. Вдвоем-то платить было легче. Да и Юрка был тихим и добрым. Красавцем его назвать было сложно, но все черты складывались так ладно, что Катя порой тайком засматривалась на него. Больше всего ей почему-то нравился его нос: крупный, с тонкой переносицей и широкими, хищно развернутыми крыльями. Она однажды сказала ему об этом, а Юрка пошутил, не полюбила ли она заодно его левое ухо.
А теперь Юры не было. Врач скорой сказал, что ранний инсульт. Тридцать три года.
Юру увезли, а Катя так и сидела в прихожей, не зная, что делать дальше. Мысли в голове словно выскоблили. Меньше, чем через час ей позвонил приятный мужчина из ритуального агентства, выразил соболезнования и предложил взять на себя все хлопоты всего за пятьдесят тысяч. Как хоронить людей Катя не знала, она ещё никого никогда не хоронила. Согласилась на прайс, не торгуясь.
Следующим днем Катя оформила кредитку, внесла предоплату, договорилась о кремации. После бездумно листала телефон, выбирая столовую для поминок. С Юриной родней она была не знакома, о ней он почти не говорил. Знала лишь, что сам он откуда-то из-под Обнинска. Думала, кого звать помянуть Юру. Некого, хоть соседей зови.
Телефон завибрировал, определив незнакомый номер.
– Катенька? – спросил мягкий, возрастной голос, – Это Анна Семеновна, Юрина мама.
Катя задержала дыхание.
– Здравствуйте. Юра...
– Знаю, милая, знаю. Ох, Юрасик-карасик, – в трубке раздался всхлип, – Горе-то какое.
Катя замялась. Нужно было сказать что-то сочувственное, разделить материнскую боль, но слова не лезли. Ни слова, ни слезы. Только и нашла что сказать:
– Завтра похороны.
– Да, Катенька, затем и звоню, – уже ровно ответила Анна Семеновна, – Просить тебя хочу – отвези его домой. У нас и местечко есть, рядом с отцом положим. А то не дело ему в чужом месте-то…
– Так ведь завтра уже… Я с агентством договорилась. – Катя чуть было не добавила, что и предоплату внесла, но вовремя осеклась.
– Это ничего, ничего. Я уже автобус наш сельский к тебе снарядила, Костик вас заберет, отвезет, к вечеру будете. А уж завтра и сделаем все по-людски. Я Костику номер твой дам, он к обеду приедет.
– Хорошо, Анна Семеновна, – вздохнула Катя. Спорить сил не было.
– Вот и ладненько, вот и чудно, – защебетала Анна Семеновна. – Я тебя вот еще о чем попрошу: ты там в агентстве в этом скажи, чтобы ручки и ножки Юрочке веревкой перед дорогой связали покрепче.
– Зачем? – отчего-то шепотом спросила Катя.
– Чтоб в дороге его не разболтало, – пояснила Анна Семеновна, – Да. И иконку пусть в гроб ему не кладут. Мы там сами, у нас свои… Ну, до встречи, дочка, скоро увидимся.
– До встречи.
В обед к ее дому подкатил громыхающий ПАЗик с обещанным Костиком. Веселым и не в меру шутливым, точно на праздник ее везти собрался. Забрали Юру, и вот уже который час они втроем мотылялись по ухабам.
Катя расстегнула куртку, надеясь, что станет легче дышать.
Костик взглянул в зеркало.
– Укачивает?
Катя покачала головой.
– Нормально.
– Скоро будем, красавица. Километров семьдесят еще.
Вскоре они свернули на узкую гравийную дорогу между лесом и полем, заросшим высоким бурьяном. ПАЗик затрясло еще сильнее. Гроб стукнул по подставке, Катя снова на автомате придержала его.
Мотор дёрнулся и заглох. ПАЗик ещё чуток прокатился и встал, накренившись к обочине.
Костик несколько раз повернул ключ, стартер крутил, но двигатель не схватывал.
– Тьфу, зараза! Карбюратор забился, что ли… – Костик откинул кожух и полез смотреть движок.
Катя попросила открыть двери и вышла покурить. На дороге было тихо, фары рассеянно разгоняли густую тьму в нескольких метрах, освещая кашу из мокрого валежника и прелой листвы на обочине. С неба валила редкая снежная крупа.
Костик выбрался наружу, закончив свою возню.
– Пойду в Якушево, километра три по дороге. У меня там кум живет, у него трактор есть. Быстро этот сарай до места отбуксуем.
Катя застегнула куртку.
– Я с вами.
Костик посмотрел на ее жидкую курточку, ботильоны на тонкой подошве и не сдержал смешка:
– Нет уж, красавица, возраст у меня не тот, чтоб девок по бурелому на руках носить. Я через лес пойду, наискось срежу. Там грязищи по колено, ты у меня в первой яме каблуки свои оставишь. Да и замерзнешь нахрен в такой-то одеже.
– А позвонить этому куму, чтобы приехал нельзя?
– Ну звони, раз умная такая.
Катя достала мобильник. На дисплее светилось «Нет сети», а индикатор батареи жаловался на оставшиеся двадцать процентов зарядки.
– Вот и я про то, – хмыкнул Костик. – Не боись, я мухой. Посиди в салоне, он еще долго не выстудится, да и светло будет, пока аккум живой.
Костик показал ей кнопку открывания дверей, взял фонарик и ушёл. Катя залезла внутрь и тоскливо смотрела, как свет фонарика уменьшается, а потом исчезает за поворотом.
Несмотря на уверения Костика, салон остыл быстро. Катя сжалась на холодном дерматиновом сиденье, втянув в рукава руки. Прошло уже полчаса. Думала, сколько времени нужно Костику, чтобы дойти. Минут сорок. Но в темноте через лес должно быть больше. Пока дойдет, пока кума своего встретит, пока все новости, поди, с ним обсудят. Пока доедут. Итого, часа полтора, не меньше. Катя все слагала и слагала простую математику, стараясь не коситься в середину салона, где лежал Юра.
От холода и от нервов тянуло живот. По-маленькому хотелось уже давно, но в дороге просить остановиться было неловко. А терпеть сил уже не было.
Катя открыла двери и вылезла наружу. Отходить далеко не решилась, присела неподалеку от заднего колеса. Оправилась и уже собиралась было лезть обратно, когда из салона донесся звук. Отчетливый глухой скрип, словно одна доска по другой проехалась. С таким же звуком задвигали крышку нового Юриного дома перед дорогой.
На ватных ногах Катя опустилась на корточки и, не дыша, уставилась в открытый дверной проем.
Спустя пару минут встала, обошла автобус, приподнялась на цыпочки, заглянула в окошко. Все на месте, крышка гроба лежала ровно, плотно прижатая к основанию. Катя выдавила нервный смешок. Ну конечно, кузов косит набок на обочине, подпорка, наверно, съехала.
Но обратно все равно не хотелось. Катя закурила. Сколько еще там этот Костик провозится? Тут бы и подождать, но ноги уже покалывало от холода. Побродив немного вокруг, решила вернуться в салон, там хоть ветра нет.
Катя протиснулась на переднее сиденье и села боком. За окном стояла глухая темень, в окнах зеркально отражался пустой салон, залитый казенным светом. Не выдержала, повертела на панели кнопки и включила фары. Уж лучше смотреть на лес.
Но и на Юру не оборачиваться не получалось. Взгляд Кати скользнул назад и тут же намертво зацепился за лежащий на полу предмет.
Веревки. Те самые, которыми связали Юру перед дорогой. Узлы есть, а волокна разлохмачены, словно порваны.
Катю зазнобило. Она пулей выскочила из ПАЗика, попятилась назад, под свет фар.
Вытащила из кармана телефон, не удержала в руках, выронила. Подняла, отерла грязь о куртку. Нужно было идти, дорога одна, не заблудится. Костик со своим кумом уже наверняка навстречу едут.
Включила фонарик, нащупала слабым светом дорогу и быстро пошла вперед, стараясь не оглядываться на ПАЗик. Лучше не знать, лучше не видеть.
Чертов Костик. Чертова Анна Семеновна! Во что ты втянул меня, Юра?
Зарядки осталось двенадцать процентов. Полкилометра уже точно прошла, немного осталось, должно хватить. Катя завернула за поворот и ускорила шаг.
Сбоку, со стороны поля хрустнуло. Катя замерла, мазнула фонариком в сторону поля. Чертополох да заросли высохшего золотарника. Тонкий слой свежего снега на дороге. А на нем цепочка следов. Босых и размашистых, идущих параллельно и обрывающихся там, где она остановилась.
Катю как кипятком окатило. Она сорвалась на бег, задыхаясь от ледяного воздуха, обдирающего горло.
По правую сторону что-то шло, шуршало, ломая мерзлую траву, но Катя не смела туда смотреть.
Телефон вскоре сдох. Силы быстро заканчивались, в боку невыносимо кололо, пришлось перейти на рваный шаг. Спустя вечность впереди мелькнули тусклые огоньки. Якушево! Точно оно! Катя из последних сил рванула вперед, уже не сдерживая рыданий.
Накренившиеся плетни, темные силуэты изб с редкими желтыми окошками. Она ворвалась на улицу и заколотила в дверь первой же неспящей избы.
Дверь открыла седовласая женщина с моложавым лицом.
– Батюшки-святы, замерзла-то как! – запричитала она знакомым голосом Анны Семеновны, – Проходи, Катенька, сейчас чаем тебя отпоим, вон аж синяя вся.
Катя застыла на пороге.
– Давай, дочка, не стесняйся! – Анна Семеновна подтолкнула ее в избяное нутро.
За большим, накрытым столом сидели люди и что-то праздновали. И Костик тут, румяный, с надкушенным соленым огурцом в руке. Середину стола украшал каравай с тестяными птицами.
Стоило Кате войти, как все обернулись, заулыбались ей.
– А вот и молодые пожаловали! – пропела Анна Семеновна.
Улыбки стали шире, рюмки зазвякали.
Катину спину вдруг обволокло холодом, словно что-то неживое прижалось к ней сзади, обняло. Она повела вокруг обезумевшим взглядом и наткнулась на красный угол.
Под кокетливой занавесочкой чадили оплывшие, черные свечи. Образа незнакомые, лики странные. Провалы заместо глазниц, рты скорбно растянуты. И только образ в центре был смутно знаком. Краска на иконе почти вся облупилась, обнажив серую древесину, и из нее, точно вырезанное, проступало лицо с крупным носом. Красивым, с тонкой переносицей и широкими, хищно развернутыми крыльями.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!