Глава 7: 7
7
97
0
Наверное, целую минуту оба смотрели на меня, не моргая.
— Зачем? — Люк заговорил первым.
Я отвела взгляд. О том, как буду объяснять своё решение кому-то кроме Мехтаба, я не подумала. Признаться, я даже не думала, что мне придётся это делать.
Люк рассматривал меня с какой-то неуверенностью, осторожностью, словно прощупывал, точно ли я понимаю, что творю. Насмотревшись, он выпрямился.
— Я настолько тебе противен?
Его губы изогнулись в шутливой улыбке, но глаза потемнели. Мы так и не закончили тот разговор, и он висел недосказанностью между нами. Я растерянно заморгала и потянулась было ответить, но раньше, чем успела что-то сказать, заговорил Мехтаб.
— Это нужно обсудить.
Глава каравана со строгим видом подхватил меня под локоть и подтолкнул к входу в шатёр. Мне нужно было поговорить с Мехтабом, так и было. Но я чувствовала, что нужно поговорить и с Люком. Едва не выворачивая шею, я обернулась, однако увидела только его удаляющуюся спину. А в следующую секунду за мной уже опустился полог, закрывающий вход в шатёр, и Мехтаб указал мне на место перед собой.
Я решила, что обязательно поговорю с Люком позже, а пока…
Обстановка в шатре была почти такая же, как в день, когда я впервые зашла в него: ковёр с кирпично-красными узорами, ворох подушек у низкого столика, мягкий свет масляных ламп, запах пряностей и шербета. Всё как тогда. Кроме меня самой. На этот раз я не была испуганной, потерянной девочкой. Я точно знала, чего хочу.
— Расскажи мне, — хмуро велел караванщик.
— Я ухожу, — начала я уверенно, но после первых же секунд почувствовала, как тяжело подбирать слова. — Не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал из-за меня.
— В произошедшем нет твоей вины. Мы уже обсуждали это.
Его голос прозвучал жёстче, чем обычно. Мехтаб сидел напротив меня с прямой спиной и тяжёлым взглядом, кисти рук лежали на коленях, но пальцы были напряжены и едва ли не выбивали раздражённую дробь по ткани. Почему-то его реакция разозлила и меня.
— Да, но… Это произойдёт снова! Точно произойдёт, не сейчас, так потом. Меня снова найдут! И кто-то может погибнуть или пострадать из-за меня. Я приношу боль! Вон, даже Люку!
— Люк уходит из каравана с рассветом.
Я аж поперхнулась и в недоумении уставилась на главу каравана.
— Что?! Почему? Если это из-за ме…
— Это не из-за тебя, Шиа.
Я вздрогнула. Мехтаб никогда раньше не перебивал и не повышал на меня голос. Но сейчас караванщик, который, казалось, в любой ситуации был способен сохранять самообладание, оказался на пределе. Мехтаб выглядел так, будто у него один за другим отнимали всё, что было ему дорого.
Потребовалось время, чтобы он осознал, что сорвался. Мужчина устало потёр пальцами переносицу.
— Это правда, девочка. Ты ни при чём, — уже мягче продолжил он. — У Люка появились дела, и, к моему бесконечному сожалению, я не могу…
— Какие дела?
Я не знала, почему слова сорвались с языка, как и не понимала, почему сам факт того, что Люк принял решение, похожее на моё, меня злит. Как будто он тоже чувствует вину, как будто… В памяти что-то зашевелилось, и на секунду всплыл образ человека с когтем.
«А ты далеко ушёл от отчего дома, Люцериус».
Человек с когтем знал Люка? Люцериуса. Имя показалось каким-то знакомым, но я никак не могла вспомнить, где и когда его слышала раньше. Я нахмурилась и снова прокрутила в голове всё произошедшее. Сейчас в мыслях не было тумана.
Лежащий на траве человек с когтем. Капитан Дейн — так его назвали другие стражи. Стражи. Он приказал им поймать светловолосого. Не драмхицита.
Мои волосы тёмные. Такие же, как у азешцев и у большинства жителей Мираннона. Только один человек в караване подходил под описание Стражи.
Мысли заметались. Я вспомнила отражение Люка в металле драконьей клетки, которая проезжала мимо. Он был рядом, когда человек с когтем остановился! И после страж смотрел не на меня, а на наши сцепленные руки! А в лесу преследователь забыл про меня напрочь.
Капитан Дейн не узнал меня. Потому что все его мысли занимал Люк!
Я резко вскинула голову и ошарашенно уставилась на Мехтаба. Последние несколько секунд он молча смотрел на меня, словно ждал, когда, наконец, я найду ответы сама.
— Люк. Они искали Люка! Не меня!
— Теперь ты понимаешь, что не виновата? — устало улыбнулся караванщик.
— Вы знали!
— Он рассказал мне сейчас. И я не могу его удерживать. Люк должен разобраться с этим сам.
Почему Люку дозволено разбираться со своими проблемами самостоятельно, а мне нет? Мысль глупая, детская, наивная, но она обожгла обидой и заставила съёжиться. Стыд перекрыл зависть и раздражение. Но я ничего не могла с собой поделать. Я больше не желала быть маленькой и беспомощной Шиа из замка Нарва. Не хотела быть обузой и опасностью. Рано или поздно Драконья Стража явится и по душу драмхицита. И тогда кто-то пострадает снова. А ведь я даже не умела быть драмхицитом по-настоящему.
— Это ничего не меняет. Мина погибла из-за меня, а не из-за Люка.
— Забудь о Люке, девочка. Ты… Ты другое, Шиа. Ты драмхицит. Я не просто так предложил тебе идти с нами в Азеш. Для очень многих в моей стране ты символ всего, что было дорого нашей истории. Ты — память! В Азеше ты будешь в безопасности.
Несколько долгих секунд мы сидели в тишине. Мехтаб смотрел на меня усталым взглядом старика. А я… Я думала.
— Как-то вы сказали, что я не умею быть тем, кто я есть, — наконец произнесла я. — Я и не была никогда собой. А сейчас… Сейчас мне хочется попробовать. Хочу уйти подальше от всех и попробовать быть драконом. Посмотреть, что я умею, если не прятаться и не сдерживаться…
Сказанное было признанием в первую очередь самой себе. Несмелая, осторожная мысль щекотала моё сознание, ещё когда я рассматривала своё отражение в отполированном блюде. Я так старательно всматривалась в собственные глаза, как будто надеялась увидеть в них вертикальный драконий зрачок. Но пока я среди людей, мне придётся всегда его прятать.
— Я смогу быть драконом в Азеше?
Мехтаб долго не отводил взгляда от моего лица, а затем качнул головой.
— Для многих, но не для всех. Нет, не сможешь. Пока не сможешь.
К собственному удивлению, я улыбнулась.
— Тогда вы мне поможете с водой и едой на первое время?
Он снова молча всматривался в меня, а потом выдохнул и прикрыл глаза.
— Да. Я распоряжусь.
— Спасибо, — кивнула я.
Это всё, что мне было нужно.
За пределами шатра воздух пах кострами и сырой землёй. Несколько долгих секунд я стояла неподвижно. Глаза привыкали к темноте, а разум — к осознанию того, что скоро мой мир снова изменится. Но я не собиралась отступать.
Подул прохладный ветерок, я поёжилась и плотнее завернулась в плащ.
Плащ. Я ещё не поговорила с Люком.
Сделала шаг и замерла снова.
Что я ему скажу? Спасибо, что спас меня, и, кстати, в тот вечер я зажмурилась не потому, что не хотела тебя, а, наоборот, потому, что слишком хотела? От одной мысли, что нужно будет произнести что-то подобное, у меня жар прилил к щекам, а язык прилип к нёбу. Я не смогу такое сказать!
Только вот другого шанса поговорить не будет. Мне нужно было найти его сейчас!
Этим вечером в лагере было намного тише, чем обычно. Костры едва тлели, не играла музыка и не звучали голоса. Хотя почти никто в караване не спал. Люди прощались с умершими тишиной и темнотой ночи. Я обходила костры и вглядывалась в лица азешцев, молча сидящих вокруг них. Видела, как одна из поварих обнимала Хатиру за плечи, пока та с пустым взглядом смотрела в угли. Эмер стоял на посту с такой же пустотой в глазах и даже не заметил меня, проходящую мимо.
Люка я нашла у костра на самой границе лагеря. Его неподвижная фигура сливалась с темнотой и растворялась в отсветах от огня, поэтому я не сразу заметила его. Люк просто стоял и смотрел в огонь, вместе с ещё двумя охранниками каравана. Эти двое первыми заметили меня, когда я неуверенно приблизилась к их стоянке. Они переглянулись, посмотрели на Люка, а потом поднялись и ушли куда-то в сторону повозок, лишь поддерживающе хлопнув его по плечу. Я невольно вспомнила об обещанных Миной сплетнях о нас с Люком и только ещё больше погрузилась в неуверенность.
Вопрос к товарищам во взгляде Люка сменился удивлением, когда он увидел меня. Теперь новый вопрос был обращён ко мне.
А я так и не придумала, как начать разговор.
— Значит, ты Люцериус, — ляпнула я первое, что пришло в голову.
И это было ошибкой.
От звука этого имени Люк изменился в лице. Замер, напрягся. Ладонь, ранее расслабленно лежавшая на рукояти меча, сжала навершие так, что костяшки пальцев побелели. От Люка будто повеяло холодом.
Пока я пыталась понять, причины его реакции, он молчал. Долго, словно не мог решить, как именно поступить и что сказать. А потом грудь едва заметно приподнялась на вдохе, и секунду спустя губы уже кривились в презрительной ухмылке, скулы напряглись, взгляд ожесточился.
— Удивлена, прелесть? Надеюсь, Мехтаб уже дал понять, что об этом не нужно трепаться даже в караване. Если нет, то считай, что это сейчас сделал я.
— Я и не собиралась, — пролепетала я.
Слова Люка прозвучали скорее как угроза, а не просьба. Хотя я и не понимала, что такого ужасного в имени «Люцериус», но даже так делиться с кем-то этой информацией не планировала. Да у меня и не осталось никого, кому бы я могла рассказать.
Я явно сказала что-то не то. Зачем вообще я назвала это имя?
— Я…
— Забудь всё, что слышала в лесу. Это тебя не касается. Утром я уйду, и больше не нужно будет меня терпеть.
Внутри меня начала подниматься волна раздражения. Забыть так же, как Харрууз?!
— Это я уйду утром. И совсем не потому, что мне приходится тебя терпеть! Не думай, что мир вертится вокруг тебя одного.
— Потому что он вертится вокруг тебя, да?
Я подавилась невысказанными словами. Внутри уже бушевал гнев, но я не знала, как его выразить.
Да кто он такой?! То спасает, то игнорирует, то целует, то извиняется, то требует забыть! А теперь вот это?! Я уже не поспевала за его сменами настроения!
— Вот возьму и забуду. Всё забуду! — произнесла я, пытаясь сдержать клокочущие в душе эмоции. Слова ударились о Люка, но ни один мускул на его лице не дрогнул. От этого стало ещё обиднее.
Больше я не стала ждать и, резко развернувшись на каблуках, зашагала прочь. Он не остановил меня, ничего не сказал в ответ. Остался стоять у костра, как будто меня и не было. А у меня с каждым шагом только сильнее жгло глаза слезами.
Совсем не этого я хотела! Совсем не так должен был пройти наш разговор, но я всё испортила.
Я так стремилась поскорее оказаться под спасительным пологом повозки, но, когда наконец упала на покрытые ковром доски, слёзы предательски высохли. Остались только злость и раздражение. И если раньше вопрос о том, кто же всё-таки Люк такой и почему человек с когтем так хотел его схватить, вызывал у меня любопытство, то сейчас… Сейчас мне было абсолютно на это плевать. Да хоть сам Безродный из Бездны! Видеть его больше не было никакого желания!
Ведомая бушующими эмоциями, я схватила сумку и стала остервенело заталкивать в неё те немногие пожитки, которыми успела обзавестись во время путешествия. Остановилась, только когда из-за слишком резкого движения не удержала в руках принадлежности для шитья. Коробочка с громким стуком упала на пол, раскрылась, и иголки вместе с мотками ниток рассыпались по ковру.
Прямо как я за эти почти два дня.
Я уронила ладони на колени и позволила себе сделать передышку.
Всё это уже не имело значения. Завтра я уйду, и мы больше не встретимся никогда. Мне и правда нужно было забыть обо всём.
С этими мыслями я свернулась среди подушек в углу повозки и закрыла глаза. Спать мне оставалось всего несколько часов.
Когда я проснулась, небо на востоке только начинало светлеть. Оставленная вчера сумка была аккуратно собрана, рядом лежала свежевыстиранная сухая одежда и узел с припасами, которых должно было хватить на несколько дней. А я сама была укрыта тёплым пледом. Похоже, ночью здесь была Хатира.
Я мотнула головой, не позволяя сомнениям прокрасться в мысли. Вместо этого заставила себя подняться, старательно сложить плед, выйти, умыться водой из бочки, вернуться внутрь и переодеться. Через десяток минут я уже была готова выдвигаться.
Хотелось тихонько ускользнуть незамеченной, не прощаясь и не растягивая. Но моим планам не суждено было сбыться: когда я вышла, казалось, у повозки собрался весь караван.
Раньше чем я успела что-то сказать, Хатира шагнула вперёд — и я оказалась в её тёплых объятиях. Она гладила меня по голове и бормотала наставления на дорогу — строго, твёрдо, немного ворчливо. Как будто снова учила меня пользоваться кухонным ножом и правильно чистить овощи.
Я специально не открывала дверей своей «комнаты без боли», но всё равно через прикосновения чувствовала печаль женщины. И я была ей благодарна. За то, чему она успела меня научить, за то, что приняла меня, за то, что сейчас не пыталась остановить.
Хатира выпустила меня из объятий, только когда кто-то тихо позвал её, тогда я и увидела влагу в глазах азешки. В моих тоже предательски защипало.
После Хатиры ко мне подошёл Эмер. Я не была уверена в том, как мне себя вести с ним. Но молодой мужчина только улыбнулся, а потом потянулся к моим волосам. Перед глазами мелькнули белые лепестки диких нарциссов. Цветки быстро оказались вставлены в причёску.
— Тебе очень идёт, ада Шиа. — Пальцы скользнули вниз к моей щеке и задержались на несколько мгновений дольше, чем было необходимо. — Пусть Ветер и Земля ведут тебя к тому, что ты ищешь.
Я стояла в растерянности. Секунда — и вот азешцы по очереди стали подходить ко мне, класть руки на плечо, благодарить, говорить благословения и добрые пожелания в дорогу. А я никак не могла понять, что происходит. Меня благодарили даже те, с кем я за всё время путешествия даже словом не обмолвилась! За что?! Что я такого сделала?
Последним ко мне ступил Мехтаб.
— Не понимаю… — пробормотала я.
— Я рассказал им, кто ты.
Мой испуганный взгляд встретила печальная, но уверенная улыбка Мехтаба. Он взял меня за руку и развернул лицом к собравшимся азешцам.
— Посмотри, Шиа. Разве кто-то из них считает тебя чудовищем?
Я со страхом обернулась к людям. В их глазах страха не было. Большинство из них улыбались, другие стояли, гордо вскинув подбородки, с решимостью и надеждой во взглядах. С такой же надеждой, какую я видела в том последнем взгляде Мины.
А потом они все разом мне поклонились.
— Когда-нибудь драконы снова вернутся в Андарию, ада Шиа, — улыбнулась Хатира, выпрямившись, — потому что вы нужны нам. А мы нужны вам.
Я открыла рот, но не нашлась, что сказать.
— Возьми это. — Мехтаб вложил мне в руку прямоугольный свёрток. Через грубую ткань легко прощупывался твёрдый переплёт. — Сказки далеко не главная часть этой книги. Я не смогу понять её всю. Но ты сможешь. И ты должна.
Как я могла забыть про книгу, что обещал мне Мехтаб?! Теперь я держала в руках это сокровище и не могла вдохнуть. Наконец-то! Но Мехтаб коснулся моего плеча и заставил поднять взгляд.
— Ты должна знать, что это опасная книга. Два десятка лет назад из-за неё началась война. Никому не показывай её. Поняла?
Я кивнула и поспешила спрятать свёрток в сумку.
— Хорошо. — Мехтаб отступил к остальным азешцам. — Теперь ты готова.
В душе затрепетало, когда я снова обвела взглядом собравшихся попрощаться со мной.
— Люк…
Его не было. С самого начала не было.
— Он ушёл ночью, не стал ждать. — Несмотря на то что слова я произнесла тихо, Мехтаб услышал их и ответил. А после небольшой паузы добавил:
— Ему твой секрет я не раскрыл.
Почему-то эта последняя фраза заставила меня выдохнуть: я не хотела, чтобы он знал. Об остальном старалась не думать.
Вдох. Выдох. Больше тянуть смысла не было. Я продела руки в ремни и закинула сумку за спину.
— Ну, — неуверенно проговорила я, — я пойду.
— До встречи, Шиа, — ответил за всех Мехтаб.
Я отошла на несколько шагов, но, поддавшись внезапному порыву, обернулась и низко поклонилась толпе из улыбающихся азешцев. Людей, что не просто научили меня жить, но и увидели во мне что-то большее, чем чудовище, которым я всю жизнь себя считала. Это было моё «спасибо». И они это поняли.
А потом я ушла.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!