Глава 3: Выбор

Выбор

16

0

Sот super.omsksoldier
Поделиться

Начинало смеркаться, и сон подступал к моим векам — не мягко, не милосердно, но с той неотвратимой неторопливостью, с какою прилив затапливает лежащий ниже уровня моря город: он не торопится, ибо знает, что отступать некуда. Третьи сутки мы шли без сна и без привалов, и каждый шаг мой становился шагом в глубину — всё тяжелее, всё медленнее, всё ближе к дну. Голова гудела глухим колокольным гулом, но — дайте мне пройти ещё немного. Дайте мне оказаться чуть дальше.

…Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ…

Спутник шёл позади, лениво пнув попадавшиеся под ноги ветки и камни. Он молчал уже давно — и в молчании этом было нечто более знаменательное, нежели в любой его речи: он понимал моё состояние и не тревожил меня разговорами, дабы не отвлекать от сна, столь нужного — не мне, а ему. Я не смел додумать эту мысль до конца.

Впереди показался палаточный городок — палаток около двадцати, но больших, огромных, вздутых, как обмякшие туши. Поодаль ржавчина пожирала машины — медленно, со вкусом, как пожирает то, что знает: хозяева не вернутся. А вокруг машин лежали скелеты. Кто-то рвался спрятаться, кто-то — бежать, уехать куда подальше, в никуда, — но участь настигла их всех здесь, в одном шаге от убежища, и теперь их костяные руки указывали на дороги, по которым им не суждено было уйти.

Я выбирал палатку, не разумом, а оставшимся в теле звериным чутьём — самую уютную и вместе с тем самую целую. Больше я не мог сдерживать сон: ноги подкашивались, а ветер звенел всё выше, всё тоньше, словно готовил к ночи дождь — сильный, жестокий, и стоять в этот час под открытым небом было бы тратой того, что у меня осталось.

У палатки я услышал шаг за спиной — и понял, что спутник намерен войти следом.

— Стой, — произнёс я тихо, но с той настойчивостью, что бывает у людей, говорящих из последней сохраненной ими глубины. — Выбирай другую палатку.

Он замер за мной, и я чувствовал его дыхание на своей шее — от этого по позвоночнику прокатилась волна страха, тёплая и липкая.

— Как знаешь, — наигранно мило отозвался он. — Но помни: скоро твой последний привал. И кто знает, какой будет финальным.

Я зажал уши и вбежал в палатку. Слёзы текли по щекам, нервный тик прошёл по телу — короткой судорогой, как последний вздох мышцы. Как же я устал. Как хотелось забыться. Но как не хотелось исчезать — как все.

Дрожащей рукой я достал питательный батончик. Оттягивая шарф, я ощутил, как за ним начинает отрываться кожа, — и потому шарф мой давно привык приоткрываться ровно настолько, насколько нужно для еды. И ни на волос больше.

Рядом лежал скелет пары — они умерли обнявшись. Как мило. Как по-человечески. Я лёг рядом и обнял их обеих, ибо одиночество моё было так велико, что даже эта ледяная близость казалась милостью. Глаза закрылись, и я падал в сон — дурманящий своей простотой и пугающий своей неотвратимостью.

…………………………………………………………………………………………………………

Лето.

Я стою в парке. Солнце греет щёки, и улыбка — наивная, искренняя, ещё не знавшая ничего, — украшает моё лицо. Я не помню, кто я и кем был. Мальчик? Девочка? Этого я не помню, как не помню и своего имени — да и какая нынче разница. Я здесь в тот день, когда для всех всё началось и всё закончилось.

— Иди сюда, дай намажу тебя кремом для загара, — звучал за спиной чей-то милый голос.

— Ой, да брось, — отзывался другой, привычный. — Не ребёнок же.

У меня в руках мороженое — вкусное, приятно холодное. Я иду вдоль реки и вижу, как все смотрят вверх. Смотрю туда же…

……………………………………ТИШИНА……………………………………

Над нами сияли три солнца. Точнее — солнце одно и две звезды, но так это казалось с земли, куда свет их падал теперь, как падает приговор. Они словно улыбались — хотя улыбок, конечно, не было. Мгновение.

Стало жарко. Мороженое стекало по моей руке, вода в реке закипела, и люди… Люди падали. Я бегу в ближайший магазин. Крики, вопли, люди, давящие друг друга, чей-то плач, чьи-то молитвы, обращённые к небу, которое только что убило их.

Я вбегаю в магазин. Взгляд скользит по полкам — но в голове одна мысль, одна-единственная, выжженная до самого дна:

Я ХОЧУ ЖИТЬ. ЖИТЬ. ЖИТЬ. ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ.

И тогда я вижу, как силуэт — неразличимый в слепящей яркости окружающего — кидает мне одежду.

— Надевай. Срочно, — быстро произносит он.

Я надеваю всё на себя.

— Мне душно. Зачем это? — жалобно спрашиваю я.

— Не спорь. Будет очень больно. Терпи. Терпи и не плачь — это даст тебе шанс выжить.

Вспышка. Резкая боль по всему телу; кожа горит, а одежда плавится на мне. Я терпел. И… канонада голосов резко стихла. Жар спал — и мир погрузился в тишину столь глубокую, что можно было расслышать стук собственного сердца, этот жалкий, испуганный барабан посреди мёртвого мира.

Я встаю и иду. Через пару шагов падаю: тело пронизывает жар, мне жарко, невыносимо жарко.

— Я хочу жить, — чуть хрипя, говорю я в никуда.

— Но жизнь — боль, — отозвался голос незнакомца, что кинул мне тогда одежду. — Ты правда хочешь продолжать бороться?

— Да, — сухо отвечаю я, пока температура тела нарастает с пугающей быстротой. — Спаси меня.

— Как знаешь, — говорит он и обливает меня холодной водой.

— ЧТО?!!!

……………………………………………………

Я просыпаюсь оттого, что рядом со мной сидел спутник и держал мою руку. Повернувшись, я увидел, что сам держу нож у своего горла, — и от ужаса разжал пальцы. Металл упал на землю так, будто падал вечность.

— Твой час не настал, — сухо произнёс компаньон. — Ещё рано тебе оставаться на одном месте. Отдыхай. Скоро выдвигаемся.

— Зачем? — слёзы лились по щекам, руки дрожали. — Почему ты не дашь мне уйти мирно, во сне? Почему ты хочешь, чтобы я мучился в последний вздох?

Я закрыл глаза и начал рыдать.

— Дай мне свободу остаться. Дай возможность не идти дальше. Я знаю, что в конце. Я не хочу это видеть.

Спутник встал и двинулся к выходу — неторопливо, как человек, у которого всё время мира и ни минуты жалости.

— Тогда, — начал он, — твой выбор был «жить». И я многое отдал, чтобы сохранить твою жизнь. Поэтому ты и стал мессией. Поэтому ты и увидишь то, что в конце пути. А пока отдыхай. Скоро выступать.

Он вышел. А я остался лежать и плакать — в палатке, где рядом со мной обнимались двое мёртвых, под небом, которое ещё не забыло, как убивать.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

3 из 3