Глава 3: Глава 3

Глава 3

20

0

Mот MarinaVetrova
Поделиться

– Вася, беги на маяк, подкинь дров в печь, а потом на станцию, почту и там затопи. Скорее, а то у нас тут все околеют, – скомандовал Михаил Николаевич.

Через мгновение парень несся к маяку. На бегу он выхватил из поленницы пару дров и, забежав в дом, сразу бросил их в печь. После помчался к зданию почты.

Отдельное помещение для хранения корреспонденции построили давно, одновременно с метеорологической станцией, но закрыли за ненадобностью. Хотя почтовое ведомство тогда не поскупилось, активно развивая вспомогательные отделения по всей стране. Помещение было просторное, даже больше, чем пристройка для смотрителя маяка. Предполагалась, что в одной половине будет жить почтмейстер с семьей, а в другой будет склад, а также окно приема и выдачи писем и бандерольных отправлений. Теперь все перегородки были разобраны, а здесь хранили сети, хозяйственную утварь и прочий скарб. О величии чиновничьих планов напоминала только огромная русская печь, стоящая в центре дома.

Вася откинул несколько пустых ящиков, расчищая проход к печи, отодвинул задвижку и закинул несколько поленьев и щепу. Чиркнув спичкой и дождавшись, когда пойдет серый домок, поспешил за дровами.

По пути он увидел матросов, бредущих к маяку. Они несли своего товарища с раной на груди, завернутого в шерстяные одеяла. Толпа шла спокойно, аккуратно продвигаясь по влажному мху и камням. Только мужчина в сюртуке, размахивая увесистым саквояжем, периодически подбегал то к одному, то к другому матросу и явно призывал их вернуться к кораблю. Никто из них не реагировал на эти увещевания.

Замыкал процессию худенький сутулый моряк. Руки его были связаны канатом. Он брел, еле поднимая ноги. Пустынный пейзаж острова явно его не радовал. Озираясь вокруг, он обреченно кивал головой, словно приговоренный к казни, смирившийся с неотвратимостью своей горькой участи.

Вернувшись в здание почты, Вася заметил мокрые следы на полу. Только теперь он понял, что, наблюдая за подвигом Сергея Константиновича во время спасения переводчика, зашел по колено в море и черпанул сапогами воду. Большой проблемы в этом не было. Новенькие бафилы плотно сидели на ноге и были сделаны на совесть, но все же их надо было высушить.

Он снял сапоги и шерстяные носки. Парень порылся в ящиках и нашел ветошь, которой обмотал ноги. Носки повесил на заслонку. Вася бережно обтер бафилы лоскутом ткани и поставил рядом с теплеющим опечьем. Посматривая на золотистое пламя и подкидывая дрова в огонь, он погрузился в воспоминания о доме.

Семья Василия много поколений жила в деревне Евсеевская на реке Вага, что в 300 верстах от Архангельска. Отец, Егор Артемьевич Выжлецов, со старшими братьями нанялся на Путиловский завод в Санкт-Петербурге, когда Васе было 10 лет. Он рано повзрослел, всю тяжелую работу по дому взял на себя, благо здоровье было богатырское и умом Бог не обидел.

Однажды, через их деревню шел обоз с каторжанами. Одна телега со страдальцем, закованным в кандалы, остановилась у их избы. Караульные за время конвоя прониклись уважением к заключенному, поэтому попросили хозяйку помочь арестанту, который умирал от горячки. Он оказался бывшим дьячком.

Три месяца выхаживала Анисья хворого, а тот в благодарность за заботу взялся учить Васю грамоте. Цепкая память мальчика быстро усваивала новую информацию, обучение шло легко. Так стал Вася единственным в Евсеевской писарем и чтецом. Все ходили к нему, чтобы помог написать весточку родным или прочитать ответное письмо. Несколько раз просили его обучить деревенских детишек, но тут не заладилось. Ребятня бегала с красными ушами, а писать и читать так никто и не научился.

Когда Михаил Николаевич предложил своей сестре Анисье отдать младшего сына ему в помощники на маяк, то та всплеснула руками – в люди не в чем выйти. Помогла община, все евсеевцы сбросились, чтобы справить писарю ладные бафилы. Сшитые из кожи нерпы с высоким голенищем, которое доходило Васе до середины бедра, подбитые латунными гвоздиками сапоги казались парню щегольскими – хоть сейчас в таких жениться.

Он погладил кожу бафил, засунул руку внутрь – уже подсохли. Закончив с растопкой, Вася направился к метеорологической станции. Маленький домик, в котором жил и работал ученый был очень уютным. Здесь практически не было бытовых удобств: голландская печь, узкая кровать, маленький столик, заставленный исследовательским оборудованием. Все остальное пространство занимали книги. Сергей Константинович, заметив интерес парня к чтению, разрешил ему пользоваться этой библиотекой. Здесь Вася продолжил свое образование.

После того, как тепло во всех постройках было обеспечено, Вася вернулся в пристройку у маяка. В домике было многолюдно. Раньше он и не задумывался о том, что их жилье такое тесное. Теперь можно было хорошо рассмотреть всех матросов.

Здоровяк стоял, прислонившись к печи спиной. Рядом с ним на табурете устроился Сергей Константинович, уже переодевшийся в теплый свитер и клетчатые суконные штаны. Он грел руки у открытого огня. Михаил Николаевич хлопотал у плиты.

За столом сидел старый матрос и покуривал трубку, рядом с ним совсем юный парнишка лет 10. Краснолицый толстяк смотрел в окно и периодически делал глоток из металлической фляжки. В углу, словно провинившийся гимназист, сидел матрос со связанными руками.

На столе стоял саквояж. На его спинке большими золотыми буквами было написано «Le docteur Bavard».

Парень заглянул в свою комнату, там положили раненого. Вася увидел, как переводчик, который успел переодеться в узорчатый свитер, и мужчина в сюртуке стоят у изголовья кровати, что-то обсуждая вполголоса. На постели сидел рыжеволосый матрос и обтирал бледное лицо своего товарища.

– Мы будем оперировать, – обратился лысый к Михаилу Николаевичу, выйдя из комнаты, – Нам надо много очень горячей вода. Очистите стол, будем работать тут.

– Господа, все на выход! – скомандовал Михаил Николаевич, но никто не двинулся с места.

– Everyone out! – рявкнул переводчик.

Все вздрогнули и потянулись в сени. Из матросов остался только рыжеволосый, который присматривал за раненым.

– К почте идите, там натоплено, – смотритель поспешил выйти с моряками на крыльцо, чтобы показать дорогу.

Из Васиной комнаты показался сюртук.

– I require payment, – сказал он, обращаясь к переводчику.

Тот лишь кивнул головой.

– Мальчик, – лысый обратился к Васе. – Помоги месье Бавард чистить руки.

Парень на мгновение замешкался, не понимая, что от него хотят. Ему на помощь пришел Сергей Константинович, передавший кувшин с горячей водой и чистое полотенце.

Они вышли в сени, где над умывальником Вася лил горячую воду на руки Баварда, пока тот очень тщательно мыл их с мылом. Эту процедуру повторил и переводчик.

– Больше света. Надо много свечи, – продолжал инструктаж лысый.

– Что мы богачи? Зачем свечи? Есть же карбидовые фонари, – заворчал Михаил Николаевич и направился к двери, ведущей к маяку.

Через пару минут смотритель вернулся с лампами.

Еще час переводчик раздавал указания, и все безропотно их выполняли. Было видно, что он привык командовать.

Мужчины перенесли раненого на стол. Все было готово для операции. Месье Бавард с гордостью открыл свой саквояж. Там были ножи, ножницы, проволока, разноцветные склянки, атласная ткань, перья, увеличительные стекла, игральные кости и карты. Затем он откинул пропитанное кровью одеяло с груди матроса. Пару секунд постоял, раскачиваясь на каблуках, и выбежал на улицу. Было слышно, как его внутренности исторгают остатки обеда.

– Операцию сделаю сам. Мне нужен ассистент. Вы, – повелительно указал переводчик на Сергей Константиновича.

– Да, конечно. Я в полном вашем распоряжении, – откликнулся он.

Лысый распорядился прокипятить несколько инструментов, нитки и иглы, которые он нашел в саквояже неудавшегося хирурга.

– Вы тоже врач? – спросил ученый.

– Нет. Я, как это сказать… всесторонне образованный человек.

Услышав эти слова, Сергей Константинович поднял брови, на его щеках появился румянец. Он поджал губы, пытаясь скрыть самодовольную улыбку, и, наклонив голову на бок, испытующе посмотрел на смотрителя. Михаил Николаевич, сделав вид, что не замечает торжества ученого, пошел за новой порцией кипятка.

– Ты, – указал лысый на Васю. – Мне надо вымыть руки.

Парень взял кувшин с горячей водой и вышел в сени. Вася лил воду на руки переводчика.

– Этот господин врач? – спросил парень.

– Почему ты так решил?

– В его саквояже я увидел много странных вещей и на сумке написано, что доктор.

– Ты внимательный юноша. Нет, этот господин не иметь отношения к какому-либо честный роду занятий. Он престигатор... Мммм, обманщик. Выдающийся в своем роде? Да, пожалуй. Его учитель был плут Робен-Гуден. Хочешь сберечь свои деньги, держись от него подальше. Если, конечно, у тебя есть деньги.

Переводчик накинул на себя синюю мантию со звездами, чтобы не испачкаться кровью. Эта находка тоже была сделана в бездонных недрах саквояжа фокусника. Преступив к операции, лысый тщательно промыл раны. Стало видно, что грудь матроса пересекают три параллельные глубокие пореза.

– Это зверь, – спросил Сергей Константинович.

– Высоко вероятно, но не обязательно.

Операция прошла хорошо, пациент был без чувств, но продолжал дышать. Больного вернули в постель, а рыжий продолжил преданно ухаживать за ним.

Переводчик собрался ночевать с остальными в здании почты.

– Скажите им, чтобы печку не трогали. Вася сам затопит. Пусть не трогают печь, – увещевал его Михаил Николаевич. – Сломают, тепла не будет.

Смеркалось. Вася сидел на лавке у окна и рассматривал пароход.

К пирсу шли матросы. Во главе процессии был Месье Бавард. Они сели в лодку и направились к кораблю. Ют судна был на половину под водой. Шлюпка пристала к нему и, закрепив концы на леерах, люди стали забираться на палубу. Несколько матросов скрылись в черной пасти грузового трюма. Двое опустили крюк крана в трюм. Через несколько минут они подняли фрахтовую сеть с деревянными ящиками и, повернув кран, стали опускать груз в шлюпку. Эта процедура повторилась несколько раз. Моряки работали бойко и явно спешили.

Послышался скрежет метала. Судно накренилось и стало сползать в воду. Над островом раздались вопли. Матросы пытались удержать груз, чтобы он не упал в воду, но швартовочная сеть порвалась, и часть ящиков упала в шлюпку. От удара они раскололись. Из шлюпки вылетели яркие тропические птицы. Это было похоже на разноцветный салют и крушение Ноева ковчега одновременно.

Ящики, оставшиеся в сетке, ударялись друг о друга и ломались. В шлюпку вывалились маленькие люди.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

3 из 6