Глава 3: Глава 3. Неверие и недоверие

Глава 3. Неверие и недоверие

27

0

Uот UlyanaKepler
Поделиться

Солнце стояло в зените и к полудню жара стала невыносимой.

Белые стены слепили, красные крыши дрожали в горячем воздухе, натянутые над торговыми рядами полотняные навесы провисли без ветра. Камень под ногами нагрелся так, что жар чувствовался даже через подошвы сандалий.


Фруктовый рынок прятался под тенью южной стены. От пьянящего сладкого аромата фруктов становилось плохо уже через полчаса. Спелые груши лежали рядом с персиками, виноградом и разрезанными дынями. Некоторые плоды уже лопнули от жары, сок стекал на столы и капал в землю. Над прилавками кружили мухи и осы. Они заползали в трещины на персиках и садились на липкие дольки дынь, не обращая внимания на руки торговцев, что пытались их отогнать.


Смуглый мальчик, лет двенадцати, с большими губами и тёмными кучерявыми волосами, всё никак не мог отогнать ос тряпкой от своего небольшого прилавка из нескольких ящиков. Переспелые красные груши, местами уже подгнившие, были сложены горкой в неглубокой корзине. По сравнению с тем выбором, что был у соседних торговцев, он выглядел жалко, но всё равно продолжал сидеть под палящим солнцем в надежде на покупателя.


Рука потянулась к прилавку и схватила один фрукт. Мальчик поднял глаза и зажмурился от солнца, прикрыв глаза рукой. Он разглядел мужчину, что, несмотря на жару, прятал голову под тёмной накидкой.


— Сколько? — спросил Ибис, покрутив грушу в пальцах.


— Один медяк, — сказал мальчик уверенно, хотя в глубине души боялся, что грушу положат обратно и уйдут.


Ибис потянулся за край накидки. На поясе блеснула бронзовая рукоять кинжала, но достал он не его, а кошель, отсчитав в ладони несколько монет.


Серебро бряцнуло на прилавок.


Увидев пять серебряных монет с профилем императора, глаза мальчика загорелись. Он уже думал потянуть руку и быстро спрятать монеты в карман, но в последний момент замешкался.


— Это слишком много, — ответил он, отведя взгляд от монет.


— Ничего, — ответил Ибис. — Бери, остальное тебе.


Ибис пододвинул монеты ближе.


— Нет, — уверенно ответил мальчик, пряча ладони за спиной. — Мама запретила брать деньги от незнакомцев.


Ибис наклонился к нему, чтобы их лица были на одной высоте, и посмотрел мальчику в глаза.


— Я не незнакомец. Я друг твоего отца, — сказал он уверенно. — Он просил меня передать тебе эти деньги.


Мальчик недовольно скривился.


— Вы врёте, — ответил он, не поднимая глаз. — Отец бросил нас. Бросил мою мать, как только узнал, что я родился.


— Это неправда. Твой отец не бросил тебя, Массин. Он приглядывает за тобой сверху. И он любит тебя.


Ибис кивнул на прилавок.


— Возьми эти деньги. Ради него.


Массин снова посмотрел на серебро, но почти сразу же покачал головой.


— Нет, — твёрдо ответил Массин. — Мне ничего от него не нужно.


Он наконец поднял взгляд на Ибиса, посмотрел тому прямо в глаза и повторил:


— Один медяк.


Ибис хотел было уйти, оставив деньги на прилавке, но краем глаза заметил, как другие торговцы уже начали таращиться на них, поглядывая на серебро. Наконец он кивнул, забрал деньги и, оставив на прилавке одну медную монету, ушёл.


С крыши дома напротив прилавок Массина казался крошечным. К нему то и дело подходили покупатели, спрашивали цену, перебирали фрукты и уходили. Никто так и не купил ни одной груши.


Ибис сидел в тени печной трубы, скрестив ноги. Купленная груша лежала у него на колене. Он срезал кинжалом тонкие дольки и медленно ел, не отрывая взгляда от мальчика.


За спиной хрустнул обломок черепицы, но Ибис не оглянулся, узнав знакомый шаг.


Она остановилась рядом и посмотрела на прилавок внизу.


— Мог бы просто сказать ему правду, — произнесла Кирелль.


— Правду? — усмехнулся он, — Какую? Что его отец наёмный убийца?


— Ты можешь уйти из ордена ради семьи, — спокойно сказала Кирелль. — Ради сына.


Ибис недовольно мотнул головой и губами схватил дольку груши с лезвия.


— Ты смотришь на мир иначе, — ответил он, не переставая жевать. — У тебя всё всегда просто — есть самый короткий путь и он единственно верный. Но жизнь, Кирелль, это не только поиск решения проблем, здесь всё сложнее.


Он снова направил взгляд к мальчику внизу.


— Даже если я завтра уйду, это не отменит всего, что я сделал, и моя семья сразу же будет под угрозой. Но орден… Орден — моя семья не меньше, чем этот мальчик. Я вырос здесь, живу всю жизнь, называю тебя сестрой, хотя мы даже разного цвета, а Лисаиля я называю братом, хотя порой хочу его придушить. Просто… Это сложнее, чем кажется. Ты не понимаешь…


— Потому что у меня нет родных?


— Я такой же сирота, как и ты, Кирелль. Но в отличие от тебя, у меня никогда не было кровной сестры.


Кирелль опустила взгляд.


Усмешка исчезла с лица Ибиса. Он провёл большим пальцем по плоской стороне кинжала, стирая грушевый сок.


— Извини, я не должен был говорить о ней, будто она…


— Я видела её вчера.


— Снова тот же сон?


— Нет, не сон. Я видела её вживую. Также, как вижу сейчас тебя.


Рука Ибиса замерла. Долька осталась лежать на лезвии.


— Ты уверена, что это была…


— Это была Мальва. Я точно знаю, это была она.


Ибис взглянул на Кирелль сверху вниз, пытаясь прочитать по взгляду, что та действительно видела.


— И где она сейчас?


— Я не знаю, — с горечью призналась Кирелль и повернула голову в сторону, к горизонту. — Снова прячется где-то в тенях.


Он помолчал, затем снял дольку с лезвия и положил в рот. Снова посмотрел на забитую рыночную улицу.


Ибис не поверил Кирелль.


— Нашли ещё один труп в колодце, — сказал Ибис, пытаясь перевести опасную тему. — Нам нужно…


— Разберись с этим сам, — раздражённо перебила Кирелль


Она шагнула с края крыши.


Ибис посмотрел ей вслед, глубоко вздохнул и сунул в рот ещё одну дольку груши.

***


После долгого плавания море не сразу отпускает человека. Даже на твёрдой земле под ногами ещё качается палуба, соль стягивает кожу, забивается за ворот и белеет разводами на выгоревшей одежде. Волосы слипаются, губы трескаются, а царапины от канатов жгут под солнцем. Хотелось снять пропахшую морем рубаху и смыть с себя соль раньше, чем садиться за еду или ложиться спать.


Кассарна давно научилась зарабатывать на первом желании человека, сошедшего с корабля, — смыть с себя море. Вокруг банного двора вырос целый квартал. Питейные открывались ещё до полудня и не закрывались до рассвета. Хозяева гостиниц встречали постояльцев прямо у выхода, обещая чистую постель и горячую еду. У ворот цирюльники брили, стригли, вырезали вросшие ногти и загрубевшую кожу с пяток, и даже вскрывали мучительные гнойники. Вдоль стены тянулись лавки с мылом и маслами, а по вечерам над ними зажигались красные фонари, и накрашенные проститутки зазывали измученных морем мужчин расслабиться.


Но сначала все шли к купелям.


За высокой каменной аркой открывался просторный двор под открытым небом. Его окружали крытые галереи с рядами дверей, ведущих в купальни и комнаты для переодевания. В центре журчал большой бассейн, выложенный голубой и жёлтой плиткой. Вода поступала в него по трубам из источников за городом, а оттуда расходилась к десяткам каменных купелей. Она непрерывно переливалась через края и уходила в канавки между плитами, поэтому даже в самый жаркий день во дворе сохранялась прохлада.


Возраст банного двора выдавали затёртые стены, заделанные трещины на колоннах, отколотые мозаики и позеленевшие трубы, закреплённые новыми медными скобами. Каменные бортики купелей стали гладкими от тысяч рук, но вода по-прежнему текла чистая, полотенца выдавали свежие, а мыла хватало на всех.


Мужчина остановился у входа в приёмную, пропуская двух посетителей, и вошёл, едва они отошли. Он то и дело оглядывался и придерживал рукой кошель, привязанный к поясу. Пальцы отпускали его лишь на несколько мгновений, а затем снова нащупывали туго затянутый шнурок.


В приёмной вдоль стен стояли лавки и высокие деревянные полки с чистыми полотенцами. В стене было прорублено невысокое окно с широким прилавком. За ним сидела женщина. Она выдавала бельё и деревянные номерки от ящиков для одежды, объясняла, как пройти к купелям, и каждого встречала одинаковой приветливой улыбкой. Посетители высыпали на прилавок пять медняков, говорили своё имя, которое тут же вносилось в журнал, и сразу отходили, освобождая место следующему.


На прилавке лежала толстая книга. Женщина перевернула страницу и поставила перо на новую строку.


— Имя?


Он наклонился ближе.


— Я только…


— Имя, — требовательнее повторила она.


Мужчина оглянулся на людей, ожидавших за его спиной.


— Димитр Петреску.


Она записала имя и поставила рядом отметку текущего часа.


— Пять медняков.


Димитр развязал кошель, отсчитал монеты и высыпал их на прилавок. Женщина убрала деньги, протянула ему деревянный номерок, а затем сняла с полки сложенное полотенце.


Он взял его, но не отошёл.


— Мне нужно… — начал он, но тут же запнулся.


За ним уже ждали двое. Пальцы Димитра снова стиснули кошель.


— Мыло? — спросила женщина. — Один медняк. Остатки сдаёшь мне.


— Нет, мне нужно… — он наклонился ближе, стараясь говорить тише. — Передать имя.


Её улыбка дрогнула. Всего на мгновение уголок рта опустился, но тут же вернулся на место. Она положила полотенце Димитру на руки и кивнула в сторону коридора.


— В соседнюю кабинку проходите.


Димитр прижал полотенце к груди, прикрыв им кошель на поясе, и направился туда. По обе стороны коридора тянулись одинаковые двери. За его спиной уже звучало новое приветствие. Женщина за стойкой улыбалась следующему посетителю, будто их разговора не было.


Он открыл указанную дверь и вошёл.


Комната оказалась небольшой: несколько крючков на стене, невысокая лавка и узкое окно под самым потолком. Обычная раздевалка. От остальных её отличала лишь маленькая деревянная дверца в стене, похожая на ящик для белья.


Димитр сел на лавку и открыл её. За дверцей находилась пустая ниша, со всех сторон обитая гладкими досками. Он ещё раз оглянулся, после чего достал из кармана листок, снял с пояса кошель, положив всё внутрь, и закрыл дверцу.


Некоторое время ничего не происходило. За стеной хлопали двери, слышались голоса, по коридору проходили люди. Димитр сидел и ждал. Прошло уже достаточно времени и ему уже несколько раз приходила мысль забрать деньги и уйти. Наконец внутри что-то щёлкнуло. За стеной скрипнуло дерево: с противоположной стороны открылась вторая дверца. Зашуршала бумага. Затем кто-то вытряхнул монеты на стол и принялся вполголоса их пересчитывать.


— Ну что там? — спросил он, не выдержав. — Вы возьмётесь?


С той стороны не ответили. Монеты ещё раз пересчитали и начали собирать обратно в мешочек.


— Мало, — наконец ответил с той стороны женский голос.


Димитр придвинулся ближе к нише.


— Мало? Это всё, что у меня есть!


Снова скрипнуло дерево. Другая дверца закрылась, внутри ниши щёлкнул засов. Только после этого Димитр смог открыть свою сторону. Кошель и сложенная записка лежали на прежнем месте.


— Тогда возвращайся, когда соберёшь побольше.


— Вы издеваетесь? — прошипел он, едва сдерживаясь, чтобы не повысить голос. — Я принёс всё, что у меня осталось. Всё, до последней монеты.


Ответа не последовало, словно с той стороны ждали, когда он наконец уйдёт.


— Мой дядя, Владмир Петреску, отобрал всё, что у меня было, — сказал он дрожащим голосом, будто вот-вот разрыдается. — Лишил меня наследства. Лишил титула! Он прибудет в Кассарну через два дня, вы должны мне помочь!


— Это не моя проблема, — устало ответили с той стороны. — Нужно убийство за такие деньги — иди в подворотню и найди какого-нибудь головореза.


— Они не справятся с таким заказом, — он открыл дверцу и говорил уже туда. — Мне нужны только вы!


За дверцей повисла тишина. Димитр тяжело дышал, глядя на гладкие доски перед собой.


— В следующий раз возвращайся с деньгами, — ответили с той стороны.


Димитр схватил кошель и сорвался с лавки. Полотенце упало на пол и осталось лежать возле стены. Он распахнул дверь раздевалки, быстро прошёл по коридору и миновал прилавок, не глядя по сторонам. Улыбчивой женщины за ним уже не было. Окошко оказалось закрыто деревянными ставнями.


Ирма глубоко вздохнула, услышав, как дверь в бани громко хлопнула.


— С заказчиками нельзя говорить напрямую, — заметила Кирелль.


Она стояла у стены, сложив руки на груди. Её холодный взгляд врезался Ирме в затылок.


— Ты понятия не имеешь, что значит сидеть здесь и выслушивать их нытьё и мольбы. «Вы не понимаете, он убил мою жену», «Мне очень надо получить наследство», «Он оскорбил и должен быть наказан».


Ирма провела ладонью по лицу, стирая улыбку, с которой весь день встречала посетителей.


— Каждый день я выслушиваю одно и то же. И чем меньше денег они приносят, тем больше требуют.


Она тяжело поднялась из-за стола, переставила стул ближе и медленно опустилась на него, придерживаясь рукой за край. Колено отозвалось болью. Ирма поморщилась и принялась растирать его через ткань платья.


— Будь я такой же молодой, как ты, Кирелль, я бы тоже бегала по крышам Кассарны и убивала за деньги. Но моё время прошло, теперь приходится сидеть здесь и искать работу тебе.


Кирелль промолчала.


Ирма ещё немного помассировала колено, затем подтянула к себе книгу, другую, с тёмной кожаной обложкой, что хранилась в нише под столом, и занесла в неё имя Димитра, предложенную сумму и отказ.


— У меня много работы, давай побыстрее. — ворчливо сказала она. — Что тебе нужно?


— Мне нужно имя.


Ирма вернула перо в чернильницу и подула на чернила на странице.


— Все приходят сюда за этим. Поконкретнее, Кирелль.


— Мне нужен заказчик Матеуша де Мельо.


Глаза женщины побежали по раскрытой странице.


— Матеуш… Матеуш… — шептала она себе под нос, проводя пальцем по строчкам. — Не припомню такого.


— Его передали мне месяц назад.


— С тех пор много воды утекло. Зачем он тебе?


— Он был моей целью.


— Был? — Ирма обернулась. — Значит, он уже мёртв?


Кирелль не ответила, продолжая смотреть куда-то в сторону.


Ирма подождала, но продолжения не последовало. Ей никогда не нравились затягивающиеся паузы. Даже ребёнком Кирелль могла молчать так долго, что собеседник начинал отвечать за неё сам. Могла игнорировать вопросы, считая молчание достойным ответом. Могла просто уйти, ничего не сказав. За прошедшие годы ничего не изменилось.


— Месяц назад, говоришь? — она перелистнула сразу десяток страниц. — Это когда началась та самая история с колодцами? М-м-м, нет. Никаких Матеушей. Странно…


Ирма вернулась на страницу назад. Потом ещё на одну.


— Де Мельо говоришь?


Кирелль подошла ближе и сама взглянула через плечо Ирмы на открытую страницу, быстро пробежав взглядом по строкам.


Ирма раскрыла книгу у корешка и начала просматривать записи заново, теперь уже не пропуская ни строчки.


— Кто передал тебе заказ?


Кирелль промолчала.


— Ничего не проходит мимо этой книги.


— Значит, этот прошёл.


— Не мог, — строго ответила она и почти в упор рассматривала слово за словом. — Совсем бардак развели. Ни законов, ни правил, одна самодеятельность. Пошли, убили кого захотели, а меня в известность ставить не нужно? Нас уже за обычных головорезов считают. А ещё эти слухи о трупах в колодцах. Ты бы разобралась с этим, Кирелль. Будь Мальва жива, она бы тут же навела здесь порядок, нашла бы этих ублюдков и вскрыла им глотки.


За спиной что-то прошуршало. По её шее пробежал холод.


— Ты слышишь меня?


Ирма обернулась.


— Кирелль?


Дверь за её спиной медленно закрылась.

***


Террасу на крыше пересекали две верёвки. Ветер временами наполнял развешенное бельё, расправляя белые простыни над всей крышей, словно паруса. У дальней стены, наполненной солнцем, на плетёных подносах лежали разрезанные пополам томаты. Они были густо посыпаны солью и накрыты мелкой сеточкой от мух. Рядом темнели дольки слив и абрикосов, уже подсохшие по краям и липкие от засахаренного сока.


Ибис сидел возле невысокого парапета, вытянув одну ногу и опираясь спиной о стену. Тень от развешенного белья убегала от него под порывами ветра. Солнце уже клонилось к морю, опустилось между крышами и било прямо в глаза, отражаясь от белых стен напротив. Ибис прищурился и прикрыл лицо краем накидки.


Отсюда были видны колодец, оба выхода с площади. Городские стражники теснились вокруг колодца, перебрасываясь короткими приказами и не пускали простых людей, что хотели набрать воды. Тело уже выловили и перетащили в тень под навес, накрыв лицо его же рубахой.


Дверь на террасу открылась и Ибис оглянулся на звук. На крышу вышла пожилая женщина с пустой корзиной под мышкой. Она глянула в сторону Ибиса, прищурилась и только покачала головой, ничего не сказав. Трясущиеся жилистые руки потянули высохшее бельё. Ибис немного отодвинул ногу, пропуская её к последней простыне.


— Только помидоры не воруй, — сказала она негромким скрипучим голосом.


Ибис улыбнулся, продолжая смотреть вниз.


Забрав бельё и один из подносов с фруктами, женщина вернулась в дом. Томаты она оставила под солнцем.


Наконец Ибис увидел то, ради чего сидел на солнце уже час: между крышами мелькнула знакомая фигура. Сауль торопливо бежал поверху, перескакивая через узкие улицы, и через несколько минут вскарабкался на террасу.


— Ты опоздал, — строго сказал Ибис.


Юноша стянул капюшон. Он никак не мог отдышаться, ноги ныли, а с висков скатывался пот. Сауль стёр пот со лба тыльной стороной ладони.


— Извини, — выдавил он, глотая воздух. — Задержался в порту…


— Извиняться будешь перед Кирелль, а не передо мной. Она лично просила, чтобы я взял тебя на это дело.


— Не говори ей, Ибис, — Сауль заметно встревожился. — Обещаю, в долгу не останусь.


— Конечно не останешься, — Ибис потянулся и встал. — Купишь мне кофе в порту. Только бурдинский. Это дерьмо назирское мне не суй, я по вкусу узнаю.


— Ладно, ладно.


Сауль стал рядом с парапетом и глянул вниз, на площадь, куда смотрел и Ибис.


— Они его уже достали.


Ибис кивнул.


— Подождём ещё?


Ибис ещё раз осмотрел всех. Среди доброго десятка стражников в бледно-голубоватой форме, как белый камень среди сизой гальки, в белом расстёганном кафтане стояла высокая женщина. Она стояла возле накрытого тела, заложив руки за спину, и слушала одного из стражников.


Ибис задержал на ней взгляд.


— Пойдём поговорим.


Сауль удивлённо повернул голову.


— С ней?


— Нет, с трупом. Конечно, с ней.


Ибис первый шагнул вниз, спрыгнув на деревянный настил. Сауль ещё раз взглянул на площадь, тяжело вздохнул, и прыгнул вслед за ним.


У узкого прохода к площади было шумно. Люди толпились с вёдрами, пытаясь пройти к колодцу.


— Да сколько можно?!


— Мне детей поить нечем!


— Дайте хоть ведро набрать!


Двое стражников с закатанными до плеч рукавами стояли перед толпой, закрывая собой выход на площадь — они лишь строго смотрели на людей из-под широких козырьков кабассетов, временами оттесняя особенно настойчивых обратно в толпу.


Ибис подался вперёд, обходя людей в толпе даже не задевая их плечом. Сауль старался не отставать, но был медленнее, долго протискиваясь через людей.


— Куда лезешь?


Молодой стражник, в слишком большой для него бригантине, шагнул наперерез и грубо толкнул Ибиса в плечо, когда тот пытался пройти.


— Ты слепой что-ли? — раздражённо спросил стражник. — Не видишь, сюда нельзя?


Ибис поднял голову и слегка прищурился, пытаясь разглядеть лицо под козырьком кабассета.

Парень был совсем молодой, наверное, даже моложе Сауля. Ещё без бороды, с красным от жары лицом.


— Не трогай его, дурень, — послышалось сзади.


Из-за его спины показался другой стражник — лет на двадцать старше, с выгоревшей бородой и глубоким шрамом возле уха. Он быстро схватил молодого за плечо и отдёрнул назад.


— Ты поосторожнее, — сказал он с улыбкой, кивая в сторону Ибиса. — Смотри, чтобы он тебе эту руку не оторвал.


Они с Ибисом обменялись кивками. Молодой отошёл в сторону, пропуская их.


— Спасибо, — ответил Ибис и двинулся вперёд.


— Доброй ночи, Ибис, — ответил старший.


Ибис на ходу коснулся двумя пальцами лба и провёл ими к брови. Сауль наконец выбрался из толпы и торопливо проскользнул вслед за ним, пока проход снова не закрыли.


За спиной снова поднялся гул.


— А их почему пустили?!


— Да какого хрена?!


— Мне воду нельзя набрать, а этим можно?!


— Назад! — гаркнул один из стражников. — Всем назад, сказал!


Толпа загудела ещё громче.


Женщина в белом кафтане обернулась на шум.


Несколько секунд она молча смотрела в их сторону, затем нахмурилась и сама пошла навстречу. Шла она быстро, широко, не обращая внимания на стражников, которые расступались перед ней почти машинально.


— Решили сдаться сами? — крикнула она ещё издалека. — Хорошо, потому что я уже устала здесь находиться.


Ибис остановился в паре шагов от неё. Сауль остался чуть позади, озираясь на стражников, что внимательно следили за происходящим.


— Мы пришли помочь…


— Помочь замести следы? — перебила она, даже не дав ему закончить.


Ибис промолчал.


Вблизи женщина казалась ещё выше, почти на голову выше самого Ибиса. Рыжие волосы были туго собраны на затылке в строгий пучок, ни одна прядь не выбивалась, несмотря на жару и ветер. Белый кафтан она носила распахнутым; под ним виднелась такая же белая рубашка с высоким воротом, застёгнутая до самого горла. На поясе висела изящная рапира тонкой работы. Слева на груди треугольником блестели сразу три ордена: серебряная восьмиконечная звезда с гербом города, ниже — золотой орден с имперским орлом, а рядом висел знак почётной кавалерии.


Ибис задержал на них взгляд чуть дольше, чем следовало.


Женщина заметила.


— Я хочу избавить вас от проблем, — сказал он с лёгкой улыбкой.


Уголок её рта дёрнулся, но улыбкой это назвать было трудно. Скорее, раздражённый оскал.


— А я хочу, чтобы моя стража хотя бы полчаса не брала взяток, не пьянствовала и не пускала сюда кого-либо, когда я приказываю никого не пускать.


Она строго взглянула на стражников, но, снова увидев, кто именно находится под её командованием, устало потёрла глаза, на мгновение сжав переносицу. Потом обернулась. В нескольких шагах от них на камнях лежало тело. Руки были широко раскинуты в стороны, нагой по пояс, посиневшая кожа, лицо закрыто наскоро наброшенной рубахой.


Женщина задержала на мертвеце взгляд и тяжело вздохнула. Когда она снова повернулась к Ибису, раздражения в её голосе стало меньше.


— Как вы мне поможете? — спросила она. — Здесь ничего нет, мы всё облазили.


Ибис перевёл взгляд на колодец, на дома вокруг площади, на люк коллектора.


— Разрешите осмотреться нам, сержант…


— Капитан, — поправила она тут же. — Капитан Севера Вольтер.


Ибис коротко склонил голову.


— Меня зовут Ибис. А это мой брат Сауль.


— Брат? — она взглянула на светлого юношу. — Кажется, ваша мать вам что-то недоговаривает.


— В нашей семье много матерей, капитан Вольтер, — с ироничной улыбкой ответил Ибис. — Вы не из наших краёв?


— Как вы узнали?


Вопрос прозвучал без удивления, скорее как проверка.


— По северному акценту. Гданьский даётся вам с трудом. — Ибис снова мельком посмотрел на награды на её груди. — И по тому, что вы явно не знаете местных правил.


Лицо Северы немного изменилось. Она сложила руки за спиной, шире выставляя грудь.


— Меня направили сюда, чтобы я навела здесь порядок. А также избавилась от трупов в колодцах.


Она показательно осмотрела Ибиса с головы до ног.


— И меня оповестили, что к этому могут быть причастны люди в тёмных одеждах, именующие себя Смотрителями.


Улыбка исчезла с лица Ибиса.


— Могу покляться, мы здесь не причём.


— Клятвы мне не нужны. — ответила она сразу, будто слышала подобное уже не один десяток раз. — Я верю в правосудие, а оно, к сожалению или к счастью, не слышит клятв. Только раскаяние.


Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Ибис уже не улыбался, но и взгляда не отвёл, словно доказывал этим свою невиновность.


Ветер внезапно усилился, подхватил полы белого кафтана и на мгновение распахнул его ещё шире. Севера первой отвела взгляд. Она снова посмотрела на тело, потом на колодец, будто надеялась, что за эти несколько минут там появилось хоть что-нибудь новое.


— У нас пока ничего нет, — наконец призналась она. — Так что, хуже не будет.


Она повернулась к Ибису и указала подбородком в сторону площади.


— Осматривайтесь. Если решите мне солгать или скрыть что-либо — я увижу.


Ибис снова улыбнулся.


— Тогда постараюсь вас не разочаровать, капитан.


Он прошёл мимо неё. Сауль тут же пристроился рядом и несколько шагов молчал, то и дело оглядываясь на Северу через плечо. Та уже подозвала одного из стражников и что-то коротко ему приказала.


— Как ты это сделал? — спросил Сауль тише. — Прошёл сюда и тебя просто так пропустили к телу?


— Если ты не убийца, тебе нечего бояться.


— Она только что сказала, что считает нас убийцами.


— Нет. Она сказала, что ей сообщили о нашей причастности. Это разные вещи.


Ибис мельком посмотрел назад. Севера стояла на прежнем месте и наблюдала за ними.


— Капитан Вольтер — умная женщина, — продолжил он. — Она это понимает. У неё не так много вариантов.


Они подошли к телу.


Сауль потянулся к его голове, чтобы сбросить рубашку с лица. Ибис мгновенно перехватил его за запястье.


— Не надо, там зрелище не из приятных.


— Может там что-то есть.


— Нет. Всё, что нам нужно, ниже.


Он опустился на одно колено рядом с мертвецом и несколько секунд просто смотрел. Затем взял мужчину за плечо и за пояс, потянул на себя, приподнимая правый бок. Запах нагретого на горячих камнях трупа тут же ударил в нос. Сауль отвернулся, Ибис немного поморщил нос. Под рёбрами открылась небольшая узкая рана. Отверстие было тонким, аккуратным, с потемневшими синюшными краями. Не широкий порез, не след грубого клинка. Один точный удар между рёбрами, угодивший точно в печень.


— Это же…


— Не говори вслух, — остановил его Ибис. — Это не может быть она.


Ибис наклонился ниже. Провёл пальцем рядом с краем раны, не касаясь её, оценил угол входа, потом немного повернул тело.


— Но почерк тот же, — сказал он полушёпотом.


— Думаешь, кто-то из наших?


Ибис медленно опустил тело обратно.


— Я бы не делал таких выводов, но кто-то явно хочет, чтобы так думали.


Он вытер пальцы о собственную накидку.


— Ну что у вас?


Севера остановилась возле них, держа руки за спиной. Она уже не торопила и не язвила — просто наблюдала.


Ибис не обернулся.


— Убили его не здесь. И в колодец бросили не сразу. Думаю, почти сутки спустя.


— Как вы это поняли?


Ибис окинул взглядом площадь.


— Дождя не было уже неделю, а крови от такой раны будет столько, что по ней можно было бы точно отследить, где его убили. Нет, ему дали стечь, а уже потом понесли.


— Пронести тело по улице к колодцу у всех на виду? — Севера оглянулась на дома. Из открытого окна прямо над площадью выглядывала чья-то голова, тут же исчезнувшая, когда женщина подняла взгляд. — Здесь половина города могла его увидеть.


— Днём — да, вероятно. Но ночью эти улицы не освещены. Тело можно пронести по коллектору. Так убийца и поступил. Крышка от коллектора поднималась недавно — земля возле него рыхлая.


Севера и Сауль сразу же оглянулись в сторону коллектора.


— Но нам ведь важно не как его пронесли, — продолжил Ибис, — а кто его убил.


— И вы знаете?


Ибис не ответил. Он не знал.


Он ещё раз осмотрел рану и не хотел говорить имя, что первое пришло ему в голову.


Взгляд пошел ниже. Правый сапог был темнее левого. Носок пропитался кровью. Он нахмурился, ухватился за каблук и стянул сапог с ноги. Сняв его, он обнаружил то, что точно не ожидал увидеть.


— Какого чёрта? — вырвалось у Сауля.


— Не знаю, — серьёзно ответил Ибис.


Ибис медленно опустил сапог на землю.


На правой ноге у мертвеца не хватало большого пальца.


Срез был свежим. Кожа вокруг потемнела от крови, а край раны был ровным и чистым — его аккуратно отсекли уже незадолго до смерти или после неё.


— Зачем убийце чей-то палец? — спросила Севера.


— В том то и дело, что он ему не нужен, — ответил Ибис.


Он встал и отряхнул колени от пыли.


— Нам нужно кое-что проверить. Не здесь.


Севера внимательно посмотрела на него, словно решая, не начинается ли прямо сейчас то самое сокрытие, о котором она предупреждала ранее. Но спрашивать дальше не стала, лишь понимающе кивнула.


— Если что-то найдёте, дайте знать. Я в долгу не останусь.


— Конечно.


Ибис коротко кивнул Саулю, и они направились к оцеплению.


— Зачем вам это надо? — спросила она. — Зачем убийцам искать другого убийцу? Вы могли бы просто остаться в стороне.


Ибис взглянул на людей, что протискивались за оцеплением, на тех, кто выглядывал из окон, чтобы посмотреть, что происходит на площади.


— Потому что вы не первая, кто нас в этом подозревает. Мы просто хотим положить этому конец.


Он коротко кивнул Саулю, и они пошли прочь.

***


Вдоль стен стояли набитые ветошью мешки, деревянные столбы, обитые тканью, и несколько деревяных щитов, с торчащими из них арбалетными болтами. Тюки ограничивали круг в центре зала, солома выбилась из них и разнеслась по всему каменному полу. В углу стоял деревянный столб с поперечными перекладинами, обмотанный верёвками. На крюках висели деревянные ножи, тупые мечи и два коротких посоха. Кислый запах пота стоял в воздухе.


Найра стояла у края круга в шесть шагов шириной. Арбалет лежал на скамье у противоположной стены. Она медленно двинулась боком вдоль границы, переступая на носок с такой лёгкостью, что солома под мягкой подошвой не издавала ни шороха. В руках она крутила коготь — изогнутый в лезвии кинжал.


— Не играйся с ним, это тебе не хер любовника, — сказал Рамуш. — И руки подними.


Он двигался в противоположную сторону, но без той легкости, присущей Найре, а с тяжестью и твёрдостью в каждом шаге. Одежда на нём была подогнана плотно, не оставляя ткани, за которую можно ухватиться. Широкие плечи оставались опущенными, локти — чуть согнуты. В сбитом кулаке он держал затупленный клинок с широким лезвием.


Рамуш резко сократил расстояние. Лезвие рассекло воздух перед лицом Найры, пройдя в нескольких пальцах от её носа. Она лишь немного отклонила голову. Тёмная ткань качнулась следом за телом и мягко легла обратно.


На губах Найры появилась улыбка.


— Что смешного? — спросил Рамуш.


— Это было слишком просто. Ты даже не пытался достать.


— Я просто не хотел тебя поранить. — Он крепче сжал рукоять. — Хочешь, чтобы я ударил по-настоящему?


Найра кивнула.


Рамуш сорвался с места.


Первый удар пришёлся сбоку, в голову. Найра подалась вниз, и лезвие прошло над самой макушкой, едва задев поднявшийся капюшон. Не дав ей выпрямиться, Рамуш развернул кисть и направил клинок снизу вверх. Найра ушла назад на полшага и отклонила корпус. Остриё скользнуло перед её грудью. Полы одежды взметнулись, повторив движение с небольшим опозданием. Третий удар последовал сразу за вторым. Рамуш коротко рубанул сверху, не оставляя ей места для нового уклонения. Найра вскинула руку. Изогнутое лезвие когтя поймало его клинок у основания.


Сталь ударила о сталь. Звон разнёсся по круглому залу.


Сила удара заставила Найру отступить. Подошва проехала по разбросанной соломе, но она удержалась на ногах. Чёлка упала ей на лоб. Найра смахнула её свободной рукой и глубоко вдохнула. Грудь тяжело поднималась, однако улыбка не исчезла.


Её улыбка для него была как красная тряпка для быка.


Рамуш снова пошёл на неё.


Он поднял клинок для широкого удара справа. Найра повернулась навстречу и приготовилась перехватить его когтем, но замах оборвался на середине. Левая рука Рамуша схватила её за ворот.


Он резко потянул Найру к себе.


Свободная одежда натянулась у неё на груди. Найра шагнула вперёд, не успев вернуть равновесие. Рамуш развернулся к ней спиной, поставил ногу между её ступнями и опустил бедро ниже её таза. Одновременно он потянул ворот вниз и вперёд.


Найра оторвалась от пола. Её тело перекатилось через его бедро, а ткань на мгновение расправилась в воздухе.


В последний момент Рамуш подхватил её предплечьем под пояс, остановив падение у самого пола. Найра от неожиданности повисла у него на шее.


— Не бойся меня уронить, — сказала Найра. — Я не такая хрупкая, как ты думаешь.
Ухмылка появилась на лице Рамуша.


Он отпустил руку и Найра рухнула на землю, ударившись затылком и скривившись. Несколько секунд она лежала на спине, восстанавливая дыхание. Затем опёрлась на локти и села. Рамуш отступил к краю круга, бросив клинок на тюк.


— Двигаешься хорошо, — сказал он. — Уворачиваешься быстро. Но если противник подойдёт слишком близко…


— Не успеет. — Найра поднялась и отряхнула солому с одежды. — Стреляю я лучше, чем дерусь.


Рамуш хмыкнул, но спорить не стал. Он подошёл к стойке, ухватился за край пропитанной потом рубахи и стянул её через голову. Мокрая ткань с трудом отлипла от спины и груди. Рамуш вытер ею лицо и повесил на деревяный край.


Найра тихо подошла сзади, пока Рамуш возился с оружием, и обхватила его руками поперёк живота, прижавшись щекой между лопаток.


Рамуш замер, но не обернулся.


— Ная, сейчас не время, — негромко сказал он.


Но Найра не отошла, а только сильнее прижалась к его скользкой от пота коже.


— Я не видела тебя три дня. — сказала она и прикрыла глаза. — Мы всё время разминались. Дай немного побыть с тобой.


— Последний заказ был очень… сложным.


Найра разжала руки и, как ни в чём не бывало, отошла к скамье, на которой лежал её арбалет. Поставила его прикладом на пол, упёрлась ногой в скобу и потянула тетиву вверх.


— Слышал, что наша сестра коснулась не того?


Рамуш резко обернулся.


— Кирелль?


Найра кивнула, не отрываясь от арбалета.


— Откуда знаешь?


— Ибис рассказал.


— Жаль, — произнёс Рамуш после паузы. — У Кирелль такая рука, что… Я видел её заказы. Там всегда один удар. Не больше.


Найра провела пальцем по туго натянутой тетиве, она отозвалась звуком струны.


— Их было двое, я видела, — сказала она, задумчиво глядя в никуда. — Я должна была сказать ей, но…


— Не вини себя. Такое случается.


— Что случается? — послышалось со стороны.


Найра и Рамуш одновременно повернули головы.


Кирелль стояла у лестницы, ведущей в тоннели коллектора, опершись плечом о дверной косяк. Ни один из них не слышал, как она вошла. Невозможно было понять, появилась она только что или уже некоторое время наблюдала за ними из тёмного прохода.


— Доброй ночи, сестра, — сразу же поприветствовал её Рамуш и провел пальцами по лбу.


Кирелль ответила, наспех повторив жест. Пальцы лишь скользнули возле брови и сразу опустились.


— Ибис здесь?


— Он с Саулем в городе, — ответил Рамуш. — Пытаются что-то узнать о трупах в колодцах.


— Ясно.


Кирелль оттолкнулась от косяка и уже повернулась к лестнице, но внезапно остановилась. Голова резко поднялась. Она смотрела в дальний угол под потолком, где колебался слабый свет масляной лампы, словно услышала что-то, чего не слышат остальные.


Рамуш посмотрел в тот же угол — но не увидел ничего.


— Всё в порядке, сестра? — спросил он, настороженно взглянув на Кирелль.


Кирелль не ответила. Её взгляд продолжал следить за чем-то под потолком, медленно перемещаясь вдоль каменной стены.


— Найра, кто передал заказ на Матеуша де Мельо?


Найра посмотрела на Рамуша. Тот едва заметно нахмурился, но ничего не сказал.


— Ты, Кирелль.


— Вот как? — произнесла она, не отрывая взгляда от угла. — Ладно.


Кирелль сразу развернулась и шагнула в проход. Уже через мгновение её поглотила темнота. Звуки быстрых шагов растворились в глубине, затем дверь коллектора тяжело захлопнулась.

***


Кирелль перемахнула через последний проулок, приземлилась на узкий карниз и, не задерживаясь, подтянулась на руках. Наверху ещё держался дневной зной. Она подняла люк за железное кольцо, и внутрь хлынул ослепительно-белый свет. Он выхватил из темноты ступени, круглую стену и чёрные потёки копоти над лампой. Кирелль нырнула внутрь, поймала тяжёлую дверцу над головой и медленно опустила её. Свет сузился до тонкой полосы и исчез.


На кухне ещё пахло едой. Котёл висел над углями, и под крышкой изредка что-то побулькивало. Кирелль приподняла её. Густое рагу медленно ворочалось от жара, пар ударил в лицо. Еду здесь не снимали с огня до утра: кто-нибудь мог вернуться домой в любой час, даже посреди ночи.


На столе стояли две деревянные миски с остатками рагу. Рядом лежал клинок в ножнах. Кирелль взглянула на его рукоять из китовой кости. Подарок Найры Рамушу.


Кирелль услышала шорох в соседней комнате и резко обернулась в сторону звука.


— Ибис? — крикнула она.


Ответа не последовало, только слабый, едва уловимый звук мягкой подошвы по камню.


Другой человек мог бы принять его за обычный шум старого маяка, но Кирелль знала каждый звук этого места. Она знала шаги каждого из своих братьев. Этот звук не принадлежал никому из них.


— Ибис, — повторила она.


Рука машинально легла на рукоять жала. Кирелль вошла в просторный зал. В спальне не было ничего, кроме десятка пустых лежанок.


Лязг стали раздался снизу.


Следом послышался голос Рамуша, слишком приглушённый, чтобы разобрать слова.


Пальцы Кирелль отпустили рукоять.


Она вышла к лестнице и спустилась на этаж ниже. Дверь тренировочного зала оставалась приоткрыта. В щели виднелся Рамуш, складывавший оружие на стойку. Кирелль уже подняла руку, собираясь войти, когда Найра подошла к нему сзади и обхватила поперёк живота, прижавшись щекой между лопаток.


Рука Кирелль замерла.


— Ная, сейчас не время, — негромко сказал он.


Найра не отпустила его.


— Я не видела тебя три дня. Мы всё время разминались. Дай немного побыть с тобой.


Кирелль посмотрела на её руки: Найра не поддерживала Рамуша, не удерживала — она просто стояла рядом, прижимаясь к нему. Она понимала: у прикосновения не было практической причины. Значит, была личная. А когда люди касаются друг друга так, они не любят, если им мешают.


Она бесшумно отступила назад, вернувшись наверх.


Кирелль уже не вслушивалась в то, что происходило внизу. На следующем пролёте голоса Найры и Рамуша слились в неразборчивый гул, а ещё выше пропали совсем.


Она поднялась на один этаж и отперла низкую дверь в свою комнату. Но своей Кирелль её не считала. Она говорила всем, что ей не нравится здесь спать, предпочитая тесной комнате свободную лежанку в спальном зале среди остальных.


До неё эта комната принадлежала предыдущей верховной жрице — её сестре Мальве.


Узкая кровать по-прежнему стояла у стены. Над изголовьем висел её старый кафтан, заштопанный на локте косыми стежками. Под кроватью были задвинуты мягкие сапоги — ровно настолько, насколько Мальва задвинула их в последний раз. Кирелль не трогала здесь ничего.


За все двенадцать лет она ни разу не легла на эту кровать.


Единственное окно находилось над столом. Всё, что из него было видно — белая стена соседнего дома, настолько близко, что до неё можно было дотянуться рукой. Даже днём в комнату проникал лишь тусклый рассеянный свет.


Кирелль подошла к столу. Расчётная книга занимала почти всю столешницу. Её начали вести задолго до того, как Кирелль стала смотрителем, а первые записи в ней датированы почти пятидесятилетней давностью. Кожаная обложка потемнела от рук, корешок несколько раз прошивали заново, между старыми листами вшивали новые. Почерки сменяли друг друга, но порядок записей оставался прежним.


Кирелль раскрыла книгу ближе к концу и начала листать назад.

Ян Ферро, казначей рыбного дома.
Утренняя контора. Запад. аркада, после заката дом сестры, рай. Соли.
155 сереб.
Заказчики: лодочники, имена в расписке.
Передано: Ибис

Кирелль перевернула страницу ещё на неделю назад.

Саид Рахаль, толмач портовой таможни.
«Медная чайка», приплыв 16.6, 3 пристань.
260 серебряных, половину взяли сразу.
Заказчик: торговый дом Асвара, Рената Асвара.
Передано: Найра

Заказ отменён, задаток возвращён за вычетом расходов.

Ещё страница.

Марко Вешич, надсмотрщик на складах ворвани.
Южнее купели, дом с заколоченным нижним окном. Метку оставили.
140 серебро 80 медь
Заказчик: Томас Вешич
Передано: Рамуш

Кирелль листала дальше. Иногда записи занимали половину страницы, иногда укладывались в несколько строк. К именам приписывали названия кораблей, адреса, дни прибытия, места службы и привычные дороги. Рядом стояли суммы, задатки, долги и имена тех, кому передали работу.


Через два разворота её палец остановился.

Матеуш де Мельо, владелец торговой компании.
«Северная звезда» 22.7, 5 пристань. юж Д. Тёп. Ветров. кв 4.
320 серебро вся сумма в задаток
Заказчик: Кирелль
Передано: Кирелль

Кирелль перечитала последнюю строку. Затем вернулась к началу и медленно прочла всю запись ещё раз. Почерк был её: длинные ровные буквы, одинаковый нажим, строки не сползали вниз даже на нелинованной бумаге. Кирелль узнала бы его среди сотни других.


Только сколько бы она не смотрела на запись, одного она понять не могла.


Этой записи она не делала.


Внизу тяжело захлопнулась дверь коллектора, вибрация удара пробежала под ногами. Кирелль машинально посмотрела вниз, прислушиваясь. Затем резко захлопнула книгу, сунув её поглубже в стол. Не задерживаясь ни на мгновение, она перекинула ногу через край, повисла на руках и спрыгнула на улицу.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

3 из 4