Глава 1: Дачная история

Дачная история

96

2

СЗот Светлана Загребельная
Поделиться

    Тогда я в последний раз посетила нашу дачу в роли хозяйки. Скорее всего, мне снова доведётся здесь побывать, но уже в качестве гостьи.

    А что поделаешь? Брат и его невеста решили создать ячейку общества, а каждой ячейке нужна своя территория. Вот наша дача и будет их территорией.

Наш дачный домик в неплохом состоянии, разве что косметический ремонт немного подновить. Неновая мебель - ничего страшного, пусть брат заработает и купит себе другую. Дровяная печь в доме старенькая и поэтому дымит, но зато проведён газ, есть электричество и вода - все удобства, кроме канализации. Но эту проблему мои родители решили: вырыли на дачном участке поглощающую яму.

      Вот мы и явились на нашу дачу, чтобы привести её в порядок. Брат разберёт печь, чтобы сложить новую, мы с его невестой Ликой очистим небольшой земельный участок от бурьяна. День был пасмурный и холодный. Бродя по огороду с охапками срезанной серпом травы, я чувствовала себя всё хуже и хуже. Так что, когда брат с невестой засобирались обратно, я предпочла остаться. Почувствовала, что начинается то ли ОРЗ, то ли грипп, вот и решила переночевать на летней кухне, где есть диван, портативный телевизор и такая же дровяная печь, как и в доме, но новее и в лучшем состоянии. Продукты брат мне оставил, помахал ручкой и укатил на своей таратайке, в которой трясёт, как на тракторе.

     Закапал дождик: мелкий, противный и нудный. Мы с кошкой Матей укрылись в кухне. Здесь было тепло и уютно. Задерну занавеси, включу люстру - и серый день не будет виден. Через стену находилась маленькая банька.

     Матя, тихо урча, спала на диване. Я подкладывала дрова в печь. Негромко бубнил портативный телевизор.

     В сумерках я отправилась в уборную, а возвращаясь, увидела, что окошко в предбаннике горит жёлтым электрический свет.

- Во даёт! - громко возмутилась я. - Ничё, что счетчик крутится, как сумасшедший?!

   Костеря брата, я вошла в баню, примыкающую к летней кухне, выключила свет и тут же покинула её, всё так же бубня себе под нос.

   Голова просто раскалывалась от боли, всё время тянуло чихать и в горле постоянно ворочались два ёжика. Чтобы утихомирить их, я поставила чайник на плиту и принялась ждать, пока он закипит.

     Вдруг раздался громкий стук в стену. В ту, что разделяла летнюю кухню с баней. Я вздрогнула и невольно повернула в ту сторону голову. Первой мыслью было, что на участок проникли воры и теперь хозяйничают с той стороны стены. Сначала решила выйти посмотреть, что, вернее, кто там, но тут же отказалась от этой мысли: место безлюдное, все соседи разъехались по квартирам и я здесь совершенно одна. Если на меня нападут - на помощь прийти будет некому. Так что помещение лучше не покидать ради собственной безопасности. Эх! Как не вовремя навалилась эта простуда!

      - Ай! - воскликнула я, почувствовав боль в руке. И тут же вспомнила, что в тот самый момент, когда раздался стук в стену, подкладывала дрова в топку.

     Обожглась о горящие полешки! Было больно до слёз! Вынув из буфета баночку с мёдом, смазала ожог, и уселась на диван, лелея руку.

      Вдруг Матя подняла голову и посмотрела в сторону бани, вытаращив глаза. Мне даже показалось, что её морда выражает тревогу. Наша кошка - всеобщая любимица. Пушистая и крупная, чёрной масти с белым кончиком морды и усами, такой же “манишкой” на груди и “носочками” на лапах. Зимой Матя всегда жила в нашей квартире, но весну, лето и осень каждый год проводила на даче - грызуны одолевали, и только нашей кошке удавалось регулировать их численность.

      Я выключила звук у телевизора и тоже прислушалась. До моего слуха донеслось еле слышное гаденькое хихиканье. И раздалось оно за стенкой. Внутри всё похолодело. Там точно кто-то есть. Я бросилась к телефону и принялась набирать номер брата. Сигнал был превосходный, но трубку он почему-то не брал.

     Наконец, засвистел свисток  чайника – и плотная струя пара стала подниматься к потолку. Ну слава Богу, горячего попью, а то от першения в горле покоя не найду.

      Налив чашку кипятка и добавив заварки, я, в предвкушении, подсела к столу. И тут же замычала, вскочив от боли. Обожгла рот! Каким образом?! Ведь заварка холодная, её ещё утром мы с Ликой заварили. Чай не должен быть таким горячим. Да и пью  всегда маленькими глоточками!  Всегда пью только горячий чай и никогда в своей жизни не обжигалась. А тут - на тебе! Горло по-прежнему болит, но утихомирить сидящих в нём ёжиков уже не смогу, просто не в состоянии обожжённым ртом касаться чего-то горячего. И, наверное, ещё долго не смогу.

   Из-за стены раздался хохот. Я медленно оглянулась. Они что, видят, что ли? Как? Окна-то нет. Матя подняла голову выше, наша кошка по-прежнему проявляла беспокойство.

  Я тихо подкралась к стене, отделяющей летнюю кухню от бани, и медленно прошла вдоль неё: никаких щелей и дырок в ней нет. Так как же пробравшиеся в баню воры умудрились увидеть, что я обожглась чаем? Вернувшись к дивану, уселась рядом с кошкой, почему-то, мне было спокойнее с этим лохматым, тёплым комком. Взяла телефон и вновь принялась дозваниваться брату, потом – Лике. Сигнал вновь проходил, но ни он, ни она трубку вновь не брали.

  Дрова в топке перестали потрескивать. Значит нужно вновь их подложить. Но и этого сделать мне не удалось: когда засовывала в топку полешку, один из ярко-алых угольков выскочил и приземлился прямо на мою ногу. Закричав, скорее от испуга, чем от боли, я вскочила, скинула с ноги комнатный тапок и принялась стаскивать шерстяной носок. Не успела, на стопе поднялся волдырь. И на ладони! Кроме ноги я обожгла и вторую руку! Забыв, что железная плита раскалена, я оперлась о неё рукой, когда снимала носок.

    Я бросилась к банке с медом. Мёд боль от ожогов ослабил, но тут волосы зашевелились у меня на голове. Острые мурашки забегали по пояснице и в следующий миг плечи заходили ходуном. Слёзы, покатившиеся из глаз, как-то сразу высохли, но в душу залезла какая-то холодная и мерзкая змея. Я застыла, сидя на стуле с банкой мёда в руках, забыв о том, что нужно дышать.

К этому времени Земля уже повернулась вокруг оси, подставляя тёплым солнечным лучам западное полушарие, ну а на восточном теперь была темень и вечер плавно переходил в ночь. 

  Однако, несмотря на отсутствие уличного освещения, я разглядела лицо, пялящееся прямо на меня, сквозь стекло. Думаю, что увидела его именно потому, что он хотел, чтобы его увидела.  Всклокоченный, весь замызганный старикан с тонкой козлиной бороденкой, с глубокими морщинами на коричневом лице, злобно ухмылялся мне, показывая кривые редкие зубы. К лицу его прилипло два листа, уж не помню от какого дерева, один - к правой стороне лба,  второй - к левой скуле.

      “Тебе не жить”, - проскрежетал в моей голове старческий голос.

       Банник - поняла я. Однажды, в пору моей юности, мама подруги рассказывала про банника. По её словам, это злой бес. И, в отличие от домового, он не помогает людям, а наоборот - всячески вредит, может даже и убить. А зол он на людей за то, что они смывают с себя грязь, очищая и тело, и душу. Да не где-нибудь, а именно в бане - на его территории. Я вспомнила, как ворчала, выключая там свет. Вот и прилетела ответка!

     Матя соскочила с дивана, громко топоча лапами по доскам пола, пробежала к окну и прыгнула на подоконник. Вся шерсть, но особенно на хвосте, встала дыбом. Кошка выгнула спину и громко зарычала. Её грозный рык то и дело переходил на пронзительный визг, и снова переходил на рык.

      Банник скосил оба глаза на Матю… и отпрянул от окна. На лице его появилось то ли недовольное, то ли испуганное выражение. А может и всё вместе. Я поддалась вперёд, влекомая любопытством: банник не уходил, отодвинувшись от окна, он чего-то ждал. А кошка всё не унималась: то шипя, то рыча, она показывала пришельцу свои клыки и не покидала свой наблюдательный пункт на подоконнике. А я, между тем, почувствовала страшную слабость. Еле доползла до дивана и всё завертелось вокруг меня.

    Что было дальше помню смутно: сначала мне казалось, что я вижу перед собой лицо брата, потом –  лицо Лики. Было ощущение, что меня куда-то ведут, держа под руки, слышно было дребезжание, подробное тому, которое бывает, когда едешь в старом “Москвиче” моего брата. Потом откуда-то выплыло мамино встревоженное лицо, незнакомый дядька в белом халате…

      Уже гораздо позже, когда я пошла на поправку, мама мне сообщила, что в тот вечер Матя умерла. Брат нашёл её лежащей на полу, под окном.

До сих пор не могу себя простить…

КОНЕЦ.

 

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1