Глава 1: Лабынкырский чёрт
Лабынкырский чёрт
36
2
Ледяная гладь озера поблёскивала в вечерней тиши. Две фигуры ступили на холодный саркофаг Лабынкыра.
Очередной порыв ветра больно резанул худощавое лицо Миши — парень сморщился.
— И зачем нужно было брать эту бесноватую с собой? Что толку от дрессировок, если псина сорвалась при первой же возможности?! — Мишины глаза, слипшиеся от снега, продолжали буравить меня.
— Ну, хочешь, возвращайся к палаткам! Я один её буду искать.
Парень раздражённо махнул на меня рукой.
— Всё понятно. Тебе мало того случая, когда я тебя, орущего, из Вилюя вытаскивал?.. Приспичило в каждом водоёме Якутии попробовать утонуть! Драйва в жизни не хватает ему...
— Мих, не ври! Я тогда не орал!
Мы в очередной раз прокричали в белёсую мглу: «Сайга! Ко мне! Сайга!»
Ответом был гул ветра.
«А ведь этот день так хорошо начинался… Нас „подбросили“ на вездеходах. Разбили лагерь. Спасибо жителям Томтора: вяленая рыба была просто чуде…»
— Стой! — визгливо выкрикнул Миша, вцепившись в мой рукав.
— Ты слепой?! — он направил луч фонаря прямо передо мной.
Всего в метре от нас зияла бездна. Это была полынья с идеально ровными краями. Чёрная вода плескалась внутри.
Я представил, как делаю ещё пару шагов и проваливаюсь внутрь. Холодные объятия Лабынкыра обвивают ноги и руки, пуховик превращается в гирю и тянет ко дну. Жадно хватаю ртом воздух — последний раз. А потом чернота окутывает меня, погружая всё глубже и глубже… Страшная смерть.
Вздрогнув, я отшатнулся.
— Чёртово окно, — сорвалось с моих потрескавшихся губ. Так местные называли «странные полыньи», которые образуются на Лабынкыре.
Снежные хлопья всё настойчивее «бомбардировали» лицо; начинала подниматься метель. Видимость становилась всё хуже.
— Надо уходить! Мы её не найдём! А вот провалимся под лёд, как пить дать! Что я твоей маме скажу? Наш «Вася-экстремал» пошёл искать свою собачонку, провалился в прорубь и помер… — Миша потянул меня обратно.
Я улыбнулся.
«Как бы он ни ворчал, ни ругался, я всё равно никого другого, кроме Миши, не взял бы с собой в поход по Сибири!»
И тут сердце болезненно сжалось. Перед глазами появилась Сайга, когда она ещё была щенком. Маленький пищащий чёрно-белый комочек. Эта умная собака стала мне настоящим другом.
«Куда же ты убежала?!» Я отчётливо помнил, как она с рычанием бросилась в сторону озера.
«Я не предатель. Когда снег уляжется, мы продолжим её искать».
Две одинокие фигуры развернулись и медленно зашагали обратно, переваливаясь из стороны в сторону, словно пингвины.
Луч фонаря беспомощно прыгал по льду. Каждый шаг нужно было делать осторожно — «чёртовы окна» могли поджидать где угодно.
Осознание того, что мы заблудились в этом снежном урагане, пришло постепенно. Первым эту мысль высказал Миша:
— Здесь уже должны быть палатки, чёрт возьми! Мы здесь околеем! Где берег?!
Внезапно по озеру прокатился какой-то странный рокот. Глухой, надрывный звук, от которого закладывало уши. Ползучий страх сдавил горло.
Я поймал взгляд Миши — он думал о том же, о чём и я: «А вдруг всё это не байки?»
Монотонный шум метели начинал убаюкивать. Вспомнился рассказ о девушке, пропавшей близ Томтора. «А ведь это было рядом с селом! Что уж говорить о нас: мы в сотне километров от людей!» Я начинал терять счёт времени.
Внезапно из мглы вырвалась фигура. Это был… человек! Вскрикнув, я даже выронил фонарь на лёд. Миша, проявив большее самообладание, направил свет прямо в лицо незнакомца. На нас уставились ошалелые глаза мужчины.
Как видно, и он не ожидал увидеть здесь людей. Было в этой немой сцене что-то абсурдное. Посреди таёжных просторов, простирающихся на многие километры, встретились трое. Мир тесен!
Поседевшая борода иглами торчала на подбородке. Костлявые скулы «ночного гостя» напряглись. Это был мужчина лет шестидесяти, тощий и какой-то тщедушный. Со спины его можно было даже принять за подростка.
Испуг в глазах незнакомца поутих. Он прищурился:
— Что вы здесь делаете, парни? — просипел незнакомец.
— Мы туристы! — начал Миша.
— И мы заблудились! — поддакнул я.
— Я чуть из-за вас со страху не помер! Меня Николаем звать! — он протянул жилистую руку. На лице мужчины появилась слабая улыбка. Похоже, его успокоил наш ответ.
— Да, да, я тот самый «ненормальный», который рыбачит ночью на Лабынкыре. Пойдёмте скорее! Метель усиливается. Нечего здесь неместным шастать.
Я наклонился за фонарём. Свет выхватил вдали что-то тёмное.
— Ты идёшь? — окликнул меня Миша.
— Сейчас, Мих! Я что-то вижу…
— Эй, парень! Иди к нам, провалишься! Там «чёртово окно»! — истошно закричал Николай.
В груди что-то кольнуло. Это предчувствие меня ещё никогда не подводило — там было что-то живое. До уха донеслось слабое мычание.
«Сайга! Сайга, ко мне!» — позвал я и осторожно направил фонарь на источник звука.
На белёсом льду лежало человеческое тело. Руки и ноги были крепко связаны верёвками, рот замотан. Налитые слезами глаза впились в меня. Снова раздалось жалобное мычание.
— Тут девушка! — вскрикнул я и наклонился, пытаясь разорвать верёвки. — Быстрее сюда!
Но в очередной раз на мой зов Лабынкырское озеро ответило глухим молчанием.
Я развернулся и встретился взглядом с Николаем. Он стоял передо мной один. Его бледные широко посаженные глаза не мигая смотрели на меня.
А позади, на окровавленном снегу, лежал Миша с распоротым горлом. Снег заметал его труп.
По озеру вновь прокатился рокот. Всё будто замерло, и я наблюдал за собой откуда-то издалека. Со стороны…
Вот-вот лезвие метнётся ко мне костлявой рукой смерти.
И тут откуда-то справа раздалось рычание. Что-то мохнатое метнулось в сторону мужчины.
Николай взвыл от боли. Сайга, оскалив зубы, повисла на его ноге. Нельзя было терять ни секунды! Со всего размаху я ударил фонарём по запястью мужчины. Новый крик, стон, звериный визг — и вот два человека и собака кубарем покатились по льду, оставляя кровавый след.
Лезвие прошлось по моей щеке, легко рассекая мягкую плоть. Металлический привкус застыл на губах. Наконец мне удалось выбить нож из рук Николая. Я наугад воткнул остриё прямо в пуховик, потом ещё и ещё… Мужчина обмяк.
Отпихнув тело, я поднялся на ноги. Рядом, поскуливая и поджимая хвост, переминалась с лапы на лапу Сайга.
— Миха! — позвал я и осёкся. Он лежал чуть в отдалении. Такой маленький и такой одинокий. Я сел рядом и заглянул в его пустые стеклянные глаза.
«Нет, это не он! Это кукла, это манекен. Но это не мой друг! Он не мог умереть! Странно, почему я не плачу?» Тягучая рвота подкатила к гортани.
Жалобное мычание будто пробудило меня ото сна.
«Нужно бежать отсюда!»
Нож разрезал верёвки, и я освободил девушку от пут. На вид ей было лет двадцать. Бледное лицо скривилось от боли.
— Помогите, прошу… — прошептала она.
Приходилось то и дело бросать взгляд в сторону тела Николая, под которым уже расплывалась алая лужица. По озеру снова прошёлся рокот. На сей раз этот проклятый гул раздался совсем рядом. Он будто шёл из-подо льда.
Внезапно руки Николая дёрнулись в конвульсиях. Морщинистое лицо исказила уродливая гримаса. Бледнеющее мёртвыми красками тело приподнялось.
Захлёбываясь кровавым кашлем, он уставился прямо на меня. Его глаза были широко распахнуты.
— Вы умрёте, — тихо проговорил Николай, — оно позвало трижды, и теперь будет убивать.
Не пытаясь разбираться в предсмертном бреде убийцы, я поспешил прочь. Моя спутница была крайне слаба, и оттого я не мог бежать в полную силу. Сайга семенила впереди, и мне хотелось верить, что собака знает, где выход из этого чёртового озера.
Ветер ослаб, и мёртвая тишина повисла в холодном воздухе.
Я увидел, как прямо под нашими ногами проползла тёмная извивающаяся тень.
Оно должно было явить себя. То, о чём испокон веков якуты слагают легенды, то, что пожирает оленей и людей, то, что сводит с ума. Причина, по которой местные обходят Лабынкыр стороной. Озёрный бог чёрной таёжной воды.
Треск льда не заставил себя ждать. Покров Лабынкыра ломался, как скорлупа, выпуская наружу таящийся в воде древний ужас. По носу ударил запах гнили и смрада.
Я обернулся. Из озёрной пучины показались истекающие слюной гигантские челюсти. Они были усеяны частоколом зубов. Два жёлтых горящих глаза смотрели на нас. Слизь, отслаивающаяся чешуя — вся эта копошащаяся мерзость пристально наблюдала за нами. Лабынкырский чёрт явил себя.
Пасть бросилась к двум трупам на льду и принялась за кровавую жатву, потроша тела. У нас появились лишние минуты.
Вновь всплеск воды и треск льда — трапеза была закончена, и охота началась. Разрывая лёд, тень начала неумолимо приближаться к нам.
«Не успеть! Не убежать! Брось её! Отдай её мне, и я отпущу тебя!» — зашептали в голове голоса.
«Нет! Больше это проклятое место никого не заберёт!» Я лишь крепче сжал руку девушки.
Впереди показался долгожданный берег. Смрадное дыхание обдавало затылок. Распахнутый зев был совсем рядом.
— Осторожно! Полынья! — вскрикнула девушка.
Если бы не это предостережение, я бы нырнул в «чёртово окно», подло притаившееся прямо у спасительной суши.
Преодолев последнее препятствие, мы, наконец, очутились на земле.
С дикой голодной ненавистью челюсти сомкнулись в воздухе оглушительным хлопком. Тварь пророкотала и уставилась на меня своими пузырящимися глазами. Передо мной заплясали жёлтые огни. Лабынкырский чёрт медленно погрузился в озёрную пучину.
Нас нашли. Девушку звали Елена. Её похитил и держал в избе сошедший с ума отшельник. В жилище безумца были обнаружены многочисленные изображения странного существа, фигурки какой-то рептилии, следы крови. Вероятно, на его счету был ещё ряд «пропавших без вести» в Оймяконском улусе. На одной из страниц своих записей он называл себя кормильцем, которого «выбрал» Лабынкырский чёрт.
Я никогда никому не говорил о том, что видел там. Ведь они все сочтут меня сумасшедшим! Я до сих пор слышу этот проклятый рокот, когда закрываю глаза. Сегодня ночью меня опять разбудили капли алой крови с потолка. Это мой друг с распоротым горлом пришёл; сейчас начнёт убеждать покормить Лабынкырского чёрта. Он приходит каждую ночь. И мне всё сложнее противиться его голосу.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!