Глава 1: Красная рука

Красная рука

46

1

AGот Andrey Golov
Поделиться

В деревянной двери дырочки, маленькие. По ночам из них вылезают длинные полупрозрачные пальцы с острыми коготками, они шкрябают в воздухе, пытаясь зацепить что-то. Очень хочется ударить по ним и сломать, но мама будет ругаться. Она всегда ругается.

– Нельзя никому делать больно – Господь на небесах видит и накажет.

Я знаю, кто такой Господь, это такой старик с бородой, он живёт на небе и всё знает. Что такое накажет, я тоже знаю, это больно, очень. Сначала очень больно, а потом просто долго больно, и всё время помнишь, что тебя наказали, только не помнишь за что.

В москитную сетку окна на закате смотрят маленькие глазки, они смотрят противно, от них липко и неприятно. Хочется ткнуть их палочкой, но нельзя. Вдруг это и есть глазки того старика с неба, который накажет. Мама страшнее, чем старик с неба. По вечерам громко шумит на кухне, режет ножом курицу.

– Мам, а курочке больно?

– Нет, она уже мёртвая. Мёртвым не больно. 

– А была живая?

– Была.

– Её наказали? За что?

Мама не отвечает, берёт меня за шкирку и выкидывает из кухни. Я и сам бы ушёл, там плохо пахнет, а в шкафах я слышу, как что-то шуршит и ползает, но посмотреть кто и прогнать нельзя, мама накажет. А ещё в кухне говорит и мигает чёрная коробка — те-ле-ви-зор, такая же стоит и в комнате, они обе говорят громко и картинки, картинки, картинки. Много картинок, от них в голове больно, я закрываю глаза и затыкаю уши, вот только рот себе зажать нечем, и оттуда лезет боль из головы наружу.

– У-у-у-у-у. У-у-у-у-у!

А потом приходит мама из кухни и наказывает. Боль снаружи становится больше, чем внутри, так легче, а потом вода обжигает и заставляет закрыть рот, лицо немеет, и голова становится пустой и холодной. По потолку ванной тихо ползут трещинки, если их считать, то они замирают, но считать надо громко, вот только мама за это наказывает. 

Нельзя трогать кошек — им больно, голубей нельзя — им тоже больно, так на улице неинтересно. “Наружа” пахнет резко и неприятно, что-то шумит, маленькие люди кричат и бегают, а большие говорят, и непонятно, кому они говорят. Слова обо мне, а смотрят не на меня. 

— Ты хоть лекарства ему какие даёшь?

— Химия, овощ будет, — отвечает мама и вздыхает. – Я его, как истерика бывает, умываю, тащу в ванную и умываю холодной водой. Мы в церковь ходим, батюшка говорит — молиться, поститься. Наказание это моё, за грехи, крест. 

Мне непонятно, я наказание мамы, делаю ей больно? Или это старик с неба делает ей больно мной?

Мама работает, нажимает кнопки, мне нажимать кнопки нельзя. На маму с экрана смотрит лицо, лицо ругает маму, а я спрашиваю: 

– Если Бог наказывает, он делает больно? А если больно, значит, он плохой?

– Отстань. Бог хороший. Будешь слушаться, не накажет.

– Но если делать больно — плохо… А кто накажет за это Бога? 

– Замолчи! Иди играй!

– Бог плохой? 

Мама дёрнулась, и я понял, меня накажут. Но внутри что-то булькает, кипит и рвётся наружу, я зажмурил глаза и закрыл уши, а рот кричит:

— У-у-у, Бог плохой… У-у-у-у.

Но в этот раз всё по-другому. Сильно больно голову, я лежу у стены, мама плачет. Потом жалеет, несёт в ванную, но холода нет, трёт мне тёплой водой затылок, вода красная. Голова ноет и болит, внутри мутно. Больно долго, а на обоях бурое пятно. Мама трёт его тряпкой, но оно становится темнее, а я вижу, как в стене кто-то дышит и скалит зубы. Его разбудила моя кровь. 

Ночью пятно пухнет, из него вылезает когтистая рука и тянется к маме, спящей рядом на кровати. Я не сплю и смотрю, как она тянется. 

— Мама, там рука…

— Спи.

— Там…

— Спи, да когда же ты по ночам спать будешь, за что мне это?

Мама завернулась в одеяло, а рука дотянулась до её шеи. Рука давит, мама хрипит и дёргается. В окно смотрят глаза, на кухне шуршит в ящиках. Маму наказали, она лежит на кровати и больше не живая. Красная рука скрылась в стене. Мама наказана, но ей не больно, она неживая. 

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1