Глава 1: Пролог

Пролог

21

0

АЛот Анастасия Лушина
Поделиться

Харги - так эвенки в давние времена называли Злого духа - поселился в Тикси задолго до появления в посёлке людей. За сотни зим и тысячи полярных ночей до того, как самолёт из Иркутска с маленькой Сашей коснулся бетонной полосы и как сквозь морозный узор на стекле она разглядела плотную, живую тень.

Он был здесь всегда. В трещинах вечной мерзлоты, в вое ветра, проносящегося по тундре, в почти чёрной хляби моря Лаптевых. Люди называли его по-разному. Старожилы - Харги, приезжие - Злой дух.

О том, как он появился в посёлке, никто не знал. Эвенки говорили: Харги не приходил в Тикси - он был здесь до Тикси. Не было ни домов, ни морского порта, ни бетонной полосы, а он уже лежал под мерзлотой. Коренные жители верили в его существование, а потому, дабы не нарушить его покой, обходили стороной место, где в 1933 году встали первые дома. Избежать этого было невозможно: Тикси стал опорным пунктом на трассе Северного морского пути, и обречённые люди с боевым духом поехали на Север строить.

Всё началось в августе 1932-го, когда пароход «Лена» с двумя баржами на буксире встал в бухте, и участники экспедиции сошли на берег, чтобы основать полярную станцию. Они дали этому месту имя Тикси - «встреча». Символично, согласитесь. Вот только встречала их не земля и не здешние, а нечто, что ждало здесь задолго до того, как они появились. За первый год в Заполярье доставили пять с половиной тысяч тонн грузов: дома для экспедиции, метеостанцию, радиопункт, склады. Строили быстро, как строят все, кто уверен, что покоряет пустоту. Причалы поднялись из воды в 1938-м, и большие плавучие махины с далёких берегов выстроились в ряд, и тогда местным стало ясно: назад дороги нет. Они поняли это раньше, чем приезжие. Так всегда бывает.

Эвенки не спорили. Сначала они просто наблюдали, затем стали уходить - тихо, не оглядываясь, как уходят с места, которое уже не принадлежит живым. Старики шептали детям то, что шептали их дедам: не стой долго на одном месте, не смотри в одну точку, не зови его по имени. Дети запоминали. Но вот приехавшие строить будущее не верили в местные сказки и посмеивались над предостережениями. А Харги не требовал веры - ему достаточно было, чтобы его не тревожили.

И когда обречённые люди с боевым духом начали вбивать сваи в мёрзлую землю, они вбили их слишком глубоко. Глубже, чем следовало. Глубже, чем позволяло то, что спало внизу. И он потянулся наверх.

С тех пор прошло много зим. Было сломлено много душ. Харги доводил людей до срывов, до отчаяния, до самоубийств, до убийств - до того состояния, когда одиночество застит разум так плотно, что человек перестаёт быть человеком и становится только собственной пустотой. Делал он это не сразу: сначала тень на стене длиннее, чем должен быть человек. Потом голос за спиной называет его детским прозвищем, которого он не слышал со школы. Потом он ловит себя на том, что стоит в темноте и улыбается. Потом слишком долгая полярная ночь, в которой никто не приходит на помощь.

Так было со многими. Но время шло, и людей становилось меньше. Новосёлы, ещё полные надежд, приезжали всё реже - страна, которая их посылала, сама забывала про этот край. Оставшиеся уже не могли ничего изменить. Посёлок медленно ветшал, и в порту всё реже швартовались корабли. Склады ржавели, краны стояли, как мёртвые птицы. И Харги ждал. Он умел ждать - этому его научила вечность.

И вот однажды, когда полярная тьма особенно плотно легла на посёлок, он, рыская между домами в обличии зверя - без глаз, без рта, - остановился напротив одной из панельных четырёхэтажек и медленно поднял лохматую голову. На втором этаже горел свет. На подоконнике сидела девочка и выводила онемевшим пальцем на стекле незамысловатый узор. За ней двигались тени: высокий мужчина посреди комнаты, опускавший пластинку на диск; худая женщина у плиты среди неразобранных коробок; мальчик-подросток, развалившийся в кресле с книгой.

Харги склонил голову набок. Если бы у него были глаза, он бы прищурился. Если бы у него был рот, он бы улыбнулся.

Наконец-то. Он дождался. Он выбрал.

Не мать - она уже была сломлена тем, о чём в доме не говорили вслух. Не мальчишку и не девчонку - дети его не интересовали. С теми, кто его видит, играть неинтересно: они слишком быстро понимают, что происходит, и перестают бояться правильно. Он выбрал того, кто стоял в центре комнаты. Того, кто ещё верил, что всё впереди.

Харги шагнул вперёд, и тень его легла на снег. Он не торопился. Здесь, на Севере, что-что, а время было в избытке.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 2