Глава 1: О Стешке-растеряшке
О Стешке-растеряшке
37
0
В некотором царстве, в некотором государстве, жила-была Стешка, что мамку отродясь не слушала, до полудня спала и кашу по утрам не кушала.
– Дров не носила, печку не топила, каши тебе не дадим! – говорила мамка Стешке, а Стешке – хоть бы хны: уйдет, расхристанная, к соседям по калачи, в сад – по яблочки, в лес – по грибы. Мать ей вслед кричит:
– Подпоясайся да не броди у ручьев, удельницу наудишь, кудельницу в дом приведешь!
Но как об стенку горох! Наестся, побирушка, досыта за чужой счет, до ночи у воды бегает, босоногая, и с сорокой на заборе говорит.
– Сорока-белобока, что мне на хвосте принесла?
– Весточку припасла. Когда мачеха платочек подарит – не носи, к реке снеси в щучий дом на занавеси, потому как платочек тот будет от мертвеца, – поведала сорока.
– Какая такая мачеха, тетушка-сорока?
Но сорока вспорхнула и была такова, а мамка Стешкина на следующее утро померла: пузом к верху, а в пузе – голый веник.
Долго горевала Стешка, да недолго отец: на седьмой день хозяйку новую в дом привел, и невзлюбила та Стешку, платочек красивый ей всучить решила.
– Носи, Стефания, на здравие, – умасливала мачеха.
Стешка платок схватила, из дому вылетела, к реке ринулась. Вечерело уже, стыло небо, мерк лес. Стешка к воде припала и зашептала:
– Щучка-злючка, ты возьми платочек, унеси в лесочек, под воду забери. Будет он красивым, будет он счастливым, занавесью станет в домике твоем.
Выпрыгнула щука, зубы показала:
– Зря ты прибежала, зря воды касалась: не сейчас, тогда. Мамка ж говорила, что наудить можешь, что в дом привести. Вот и получи же, Стешка, уделину в мати. Будет демоница наставницей тебе.
Схватила щука зубьями платочек, и с ним в воду – бульк! Стешка вся осела, руки опустила, закручинилась. Уделина, мамка научила, женщина из пепла, демоница, что прядет удел. Живет она и в поле, и по меже бродит, бережет предел, да в камнях таится и детей крадет.
Тут на миг на закате и явила себя удельница, васильковый венок на головушку Стешки водрузила и сказала с лаской:
– Утро вечера мудреней. Найди меня в полдень.
Исчезла кудельница, с мраком обрученная, маленькая, черная, мохноногая, волосы до пят, как гнилая осока, глаза – лужицы, в них мед и яд.
Стешка домой вернулась, посетовала на платок: его разбойники украли, добрые люди венок взамен сплели. Мачеха губу закусила и долго в голове крутила, в какую еще канитель Стефанию вкрутить.
Стешка утром спозаранку подскочила из дома улизнуть, но мачеха ей тут же ножнички вручила и велела:
– Овечек постриги.
Стешка вышла в поле, до полудня бдела и узрела, как плетется по границе кудельница, как дымится на солнце демоница, кадит благовонной гарью свой надел. Побежала к ней Стешка жаловаться:
– Отцовская зазноба отправила овец стричь, а у нас нет и не было овец никаких.
– Она волкам скормить хотела, что задирать тебя идут. На ёлочку залезь, там жди, как уйдут.
Забралась Стешка на ёлочку и поле оглядела. Пока удельница облизывала ржаные колосья, и те светились, золотые, словно в патоке, притащились волки горбатые, вороватые, злые. Стешку учуяли – подпекло её полуденное солнце.
Стали волки боками тереться об ёлку и слюной заходиться, а Стешка зажмурилась и сидела, как наказано было. Думала, дура ты дура, что ж только сейчас послушная стала? Разве хоть раз желала тебе мамка зла?
Минул страшный полдень, и волков ветром сдуло. Стешка слезла, с ёлочной коры собрала счесанную волчью шерсть и мачехе отдала.
– Приготовь теперь кудель мне на сорочку, – приказала мачеха. Бродила Стешка до вечера, от скуки шерсть обтрепала да в волокно скрутила – сама не заметила. Села на бережке реки, ноги в воду опустила, а кудельница – хвать за пяточку! – и чуть не потопила.
– Потешная ты, Стешка! – хохотала удельница, смех – звон.
– Ничего потешного во мне вовсе нет! Мачеха сорочку хочет, а я – её со свету сжить.
– О, я знаю, куда её положить. Целый городище на примете есть с её подружками! – плескалась кудельница, – Отсюда – три сосны влево, семь осинок вперед. Скажи, что клад нашла – не устоит, пойдет.
Закончила – и под воду ушла капелькой. Стешка свою кудель в речку бросила, побежала к мачехе и с ней обратно в лес.
От реченьки – три сосенки, семь осинок вперед, а там, под камнями, и впрямь засиял чей-то клад. Мачеха клюнула, камушек подвинула и рухнула в яму. Там – змеи и золото, и косточек пытливых не перечесть.
Вышла Стешка к речке к полуночи, а там кудельница как паучиха на камнях сидит. Холодно стало Стешеньке, волгло ей стало в горлышке, больно до рези в груди. Пала к удельнице Стешенька, пала в ноги, заплакала:
– Что со мной, матушка? Что со мной, наставительница?
– Кудель утопила – удел свой решила. Мучайся, растеряша-кровинушка.
Задохнулась Стешенька. Захлебнулась, печальная, а кудельница оплела ее коконом из волос и пустила по реченьке в плавание, пока кокон не стал камушком, пока не лег на донышко рядом с щуки домиком.
Так не стало Стешеньки, так не стало родненькой. Я ей сестрой была, меня-то удельница из материнского пуза и украла.
Сказка вся, рассказывать больше нельзя.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!