Глава 1: Яг-Морт

Яг-Морт

22

0

ТИот Татьянин Игорь
Поделиться

В начале июля, по командировочным нуждам курсируя между затерянными в бескрайней тайге городами Республики Коми, на перегоне Ухта — Усинск я увидел на обочине большой яркий баннер, посвящённый ежегодному празднованию сенокосной поры «Луд», который проходил неподалеку, в селе Ижма. До завтрашнего вечера у меня не было никаких планов, а значит я вполне мог себе позволить крюк в сотню километров и небольшую культурологическую остановку. Если повезет уговорить местного провожатого — может быть, и поохотиться.

Заселившись в гостинице «Ижма», я принял быстрый душ после дороги и, переодевшись в спортивный флисовый костюм, вышел на центральную улицу села. Мимо прошла процессия девушек и женщин в национальных одеждах, и я увязался за ними. В небольшой палатке возле гостиницы бойкая хозяйка торговала шаньгами, которые пахли так восхитительно, что не взять парочку было бы форменным преступлением.

Вскоре я вышел на просторное поле, с одной стороны ограниченное руслом реки, на котором, по всей видимости, и происходило все действо. Здесь были палатки с национальной едой и ремеслами, звучала этническая музыка. Женщины водили хороводы. Мужчины состязались в перетягивании каната. С полсотни молодых девушек организовали «хоровод невест», и одна из них, чернобровая, в красном расшитом чепце и фиолетовом платке с оранжевой тесьмой, кружась, встретилась со мной взглядом и игриво мне подмигнула, заставив меня аплодировать громче, а сердце — биться чаще.

Потом началось театральное представление. Мужчины и женщины в ярких костюмах танцевали вокруг центральной высокой фигуры на ходулях в костюме, напоминающем лешего из сказки. Леший размахивал деревянной палицей, а люди пытались поразить его деревянными мечами. В итоге, судя по всему, победила дружба.

— Яг-Морт, — произнес голос у меня за спиной, — им у нас непослушных детей пугают. «Будешь плакать — Яг-Морт за тобой придет».

Я обернулся. За прилавком палатки, у которой я стоял, сидел крепкий старик азиатской внешности, который продавал вяленную рыбу и дичь.

— Привет, отец! Почем дичь торгуешь? — осведомился я.

— Привет, коли не шутишь! Да за три рубля отдам.

— А если все заберу, — улыбнулся я, не отводя глаз от лица старика, — на охоту ночную сходим? Я проездом тут, дюже пострелять хочу.

— Дык не сезон же, запрет! — запротестовал старик.

— Так я ведь еще сверху заплачу. За беспокойство. — Я достал бумажник и, отсчитав десять пятитысячных купюр, положил перед хозяином на прилавок. — А на утро еще столько же. Что думаешь, отец?

Мужик долго смотрел мне в лицо, взвешивая все за и против, потом положил руку на деньги и сказал:

— Все деньги сразу.

Я отсчитал еще десять купюр, протянул ему, но когда он потянулся к деньгам, чуть отвел руку назад:

— А не обманешь?

— Да меня все тут знают, спросишь Кудыма, — обиженно пробормотал старик и ловким движением выхватил из моей руки вторую часть гонорара. После того как он внимательно пересчитал деньги и сложил их в задний карман, голос его потеплел: — Ты же в гостинице поселился? Жди, буду у тебя в полночь. Ружбайку не забудь, свою не дам.

На том и порешили.

 

***

 

Ровно в полночь у входа в гостиницу остановились темно-зеленые «жигули». Я, переодетый в камуфляжный охотничий костюм, переложил карабин из багажника «мерседеса» на заднее сиденье автомобиля Кудыма, а сам сел на пассажирское сиденье справа от водителя, лишь со второй попытки захлопнув дверь отечественного раритета.

— Далече угодья?

— Кило́метров двадцать. А потом еще половину этого пешком.

Я кивнул.

— Ты откуда будешь? Чем занимаешься?

— Из Москвы. Нефтянкой занимаюсь. Ухта. Усинск. Все подпишу — и домой.

— А, эвона как, — Задумчиво покачал головой Кудым. — Из Москвы значит. И чего вас всех из этой Москвы сюда тащит?

— Так воздух у вас, отец, какой, а? — засмеялся я, пытаясь разрядить ситуацию, — У нас такого нет, дышать там нечем в пробках.

— Оттого и нечем, что землю нашу дырявите тут, — пробормотал старик, вглядываясь в проступающие в дальнем свете фар очертания ночной дороги.

Какое-то время в салоне авто было тихо, слышался лишь мерный шум двигателя и шелест покрышек по асфальту. Тишина стала давить на мозги, поэтому я решил снова завязать беседу:

— На кого охотиться будем?

— Это как повезет. Это же тайга, а не гастроном. Может, лось. А может, медведь. А может, кто еще побольше.

— Кто же это у вас тут водится больше медведя? — удивился я.

— Всякое водится, иной раз лучше и не знать, — уклончиво ответил водитель.

Через несколько километров Кудым припарковал «жигули» на обочине и скомандовал на выход. Вытащив из кофра карабин, я закинул его на плечо, и мы двинулись внутрь тайги. Свет карманного фонарика Кудыма прыгал из стороны в сторону, освещая тропу. Я включил свой светодиодный налобный фонарь, который светил дальше и ярче.

— Выключи, — фыркнул старик, сплюнув себе под ноги. — Ты на охоту пришел или на дискотеку девчонок за ляжки тискать?

Пришлось довольствоваться тусклым светом фонаря моего провожатого. Так мы прошли несколько километров. Каждый раз, когда я пытался заговорить со стариком, он шикал на меня, и мы продолжали идти в гнетущей тишине. Вдруг справа раздался громкий хруст. Я вздрогнул и, чуть помедлив, вскинул ружье. Старик направил на звук луч фонаря, и в пятне света оказалась подслеповатая клыкастая морда зверя с массивным пятаком. Зверь тут же бросился бежать в сторону от нас, с треском и хрустом прокладывая просеку в буреломе.  Кудым положил ладонь на ствол моего карабина, заставив меня его опустить:

— Кабан, — тихо произнес он. Впрочем, я и сам узнал зверя. — Хорошо, что на нас не пошел. Смотри в оба!

Пройдя еще добрый десяток минут всматриваясь в чернильную мглу тайги, я снова услышал аккуратный треск ветвей, теперь уже слева. Луч фонаря Кудыма метнулся на звук — и там снова мелькнула клыкастая пасть молодого борова, который, как и первый, на нашу удачу, принял решение спасаться бегством через редколесье молодого соснового самосева.

— Может, кабана шмальнем? — предложил я. — Больно уж много у вас их тут.

— Нехорошо это, — тихо пробормотал Кудым, будто не слыша меня, — пугливый кабан, боится кого-то.

— Так знамо кого — нас и боится, — Пожал я плечами, приладив за спиной поудобнее карабин.

— Нас-то чего бояться? Мы кабану ровня, даже если и с ружьем. — Кудым судорожно втянул ноздрями теплый ночной воздух, словно гончая собака, потом покачал головой. — Нехорошо это.

В этот же миг впереди снова отчаянно затрещал сухостой, только в этот раз громче и объемнее. «Неужели кабаны вернулись с подмогой?» — пронеслось у меня в голове, и я, чуть помедлив, вскинул ружье. Кудым направил луч фонаря на звук, но там было лишь несколько поросших мхом сосен и более ничего.

— Смотри, там, наверху… — Я осторожно показал пальцем на два красных огонька, зависших чуть впереди нас в сосновых кронах. Кудым открыл рот и замер, луч фонаря запрыгал в его руках.

— Кудым, ты чего? — спросил я. — И в этот момент сосна в пятне света оторвалась от земли и, роняя комья земли, тяжело шагнула вперед. Следом я услышал еще один гулкий шаг, сотрясающий почву под ногами. Луч фонаря скользнул по траве и уткнулся в землю, сам Кудым рухнул на колени, как завороженный бормоча нараспев слова с широко распахнутыми в ужасе глазами:

 

— Яг-Морт высок, как сосна, что в лесу растет.

Яг-Морт черный, как уголь в печи.

 

Дрожащими пальцами я нащупал выключатель фонаря на голове, и яркий столп света разрезал тьму. Он возвышался надо мной, как башенный кран — исполин, покрытый шерстью и мхом, в одеянии, похожем на первобытную броню, слаженную из кожи и костей. Огромными костяными рогами он подпирал могучие кроны сосен, из широко расставленных глазниц вырывались языки пламени, а в руках он держал тяжелый двуручный топор с каменным острием.

 

— Будешь плакать — Яг-Морт за тобой придет.

Так что не плачь, детка, замолчи.

 

Яркий свет ослепил его. Исполин зарычал, укрываясь ладонью от света, и махнул перед собой тяжелым топором с той легкостью, как если бы хотел сбить палкой куст крапивы. Я инстинктивно отпрянул назад и, зацепившись за корягу, потерял равновесие, в испуге нажав на спусковой крючок. Громоподобный звук выстрела грохнул по тайге. Лесной атлант взревел и, подминая под себя тонкие стволы молодых сосенок словно щепки, бросился на нас.

 

— Яг-Морт высок, как сосна, что в лесу растет.

Яг-Морт чер…

 

Свист рассеченного топорищем воздуха раздался над головой. Я упал на землю и потянул было за собой стоявшего на коленях старика, но не успел: голова провожатого отделилась от тела и улетела во мглу тайги, горячая липкая кровь брызнула мне в лицо. Онемев от ужаса, я глядел, как обезглавленное тело Кудыма медленно заваливается на бок чуть дальше моих ног. Еще один свист топорища вывел меня из состояния шока. Я перекатился вправо, и топор исполина ударил в то самое место, где еще мгновение назад находилось мое тело, глубоко утопив в землю свое каменное острие. Я вскочил и, сбросив карабин с плеча, побежал что было сил, не разбирая дороги. Яркий луч фонаря лихорадочно скакал то влево, то вправо. Судорожное дыхание мое сделалось нестерпимо громким: казалось, в мире больше не осталось других звуков, кроме него и гулкого топота огромных лап позади. За спиной послышался рассекающий воздух свист, и я рухнул на землю. Топор вонзился в сосну в полуметре от меня, и ее ствол, жалобно заскрипев, стал заваливаться в сторону. Я снова вскочил и побежал. Впереди забрезжили тусклые огни — это были фонари автодороги. Позади меня с хрустом складывались толстые стволы деревьев, будто костяшки домино ложились друг за другом на стол. Но я уже почти ничего не слышал, просто бежал из последних сил туда, где горели чертовы огни. Уже почти впадая в беспамятство, я выбежал из тайги и справа увидел зеленый силуэт «жигулей». Подбежав к машине, упал за ней, прижавшись спиной к холодному металлу. Целую вечность я пытался отдышаться, напряженно вслушиваясь в тишину ночи, но шаги чудовища больше не сотрясали землю. Наконец, набравшись храбрости, я осторожно выглянул из-за крыла автомобиля. Вокруг было тихо. Из мрачного сумрака таежной чащи на меня глядели два тлеющих уголька.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1