Глава 12: Глава 12. Ожидание
Глава 12. Ожидание
44
0
Над ними был полупрозрачный желто-бурый купол, похожий на тонкий сланец, который пропускал немного света, но его хватало. Пару раз Корс задумывался над тем, почему «Преграда Колофа» имеет такой цвет, но, по существу, это был совершенно бессмысленный интерес. Видимо, так работали переплетенные магии двух элементов – земли и воды.
«Преграда Колофа» была общим заклинанием шестого уровня, которое маг воды демиург Валт Колоф вместе с помощником, магом земли, придумал еще до рождения Корса. С той поры оно использовалось повсеместно армиями обеих стран. Главнокомандующий готов был поклясться, что в данный момент со стороны цисденийцев развернут точно такой же купол. Он защищал от различных силовых атак и прочих воздействий, а также преграждал осмотр территории. Главным его преимуществом был огромный размер, а воздвигать его приходилось сразу нескольким магам разных специализаций. Использовали «Преграду Колофа» во время передышек между изнурительными боями, чтобы собрать раненых или провести дополнительную фортификацию. Или чтобы скрыть визит важной персоны, скажем, главнокомандующего.
Естественно, купол «Преграды Колофа» был без труда разрушаем мощными заклятиями, поэтому возводили его для прикрытия именно тогда, когда обе стороны «зализывали раны» и собирали силы для дальнейших действий.
Последний год Корс Махогон практически не появлялся в Лакомхерте, и даже большая часть собраний Сената проходила без его участия. Он расположил свою ставку в небольшом городке, расположенном всего в ста километрах от границы, что позволяло ему всегда быть в курсе происходящего и получать информацию с линии фронта из первых уст. Более того, не реже раза в неделю он сам выезжал с инспекцией в различные части, как и сегодня.
Сегодня он даже поучаствовал в сражении, что, вообще-то, мог позволить себе лишь в крайнем случае. Потому что одно дело – находиться в защищенном по последнему слову магии и техники бункере, которому ничто не угрожало, а совсем другое – участвовать в боях. Главнокомандующий, от решений и действий которого зависело очень многое, не мог себе позволить броситься в бой и оказаться раненным, тем более – убитым. Но, с другой стороны, быть магом десятого уровня силы и сидеть, сложив руки и не вмешиваясь, он не мог. А кто смог бы?
Создав массивную иллюзию собирающегося облака силы, Корс тем временем приказал атакующим магам готовиться к прорыву на совсем другом отрезке границы. Лишь маги иллюзий не ниже девятого уровня могли имитировать не только физические объекты и видимые явления, но и сгустки магической энергии, вызываемые чьими-то действиями. И когда противник, понимая, куда приложат свою мощь арванийцы, сконцентрировал большинство своих защитных заклятий на обманку, его подчиненные нанесли удар в совершенно другом месте. Как оказалось, не зря.
Сломить защиту противника и продвинуться на существенное расстояние у них все равно не вышло, зато получилось спутать противнику все карты. Как оказалось, в это время враг работал над накачкой, чтобы применить по скоплению арванийских войск разрушительное заклинание огня. За ним стоял один из генералов (не Алла Арконис, все же маги огня не были редкостью), который этот план и задумал. И когда массивная огненная стрела, до поры умело маскируемая, уже готова была ударить по позициям врага, цисденийцы оказались внезапно атакованы там, где не предполагали. Накачка заклинания прервалась, а нескольким магам пришлось сразу переключиться на устранение прорыва обороны. В итоге огненная стрела все равно была пущена в цель, потому что такой объем энергии просто нельзя было взять и рассеять, но серьезного ущерба не нанесла. Она заставила арванийцев поволноваться, однако эффект от удара планировался значительно большим.
Корс Махогон шел по полю боя, обходя все еще пылающие участки грунта, не успевшие потухнуть. Травы тут давно не было – горела сама земля. К счастью, никто серьезно не пострадал, не погиб, обошлось лишь десятком слегка раненных и обгоревших, которые уже через неделю будут в строю. Медики работали оперативно, оказав пострадавшим первую помощь и отправляя их на повозках в свои шатры, развернутые в паре километров от линии боевых столкновений. Несмотря на отсутствие Эвелины, с работой они справлялись. К счастью, хороших врачей на этом участке хватало.
Но в целом ситуация, по мнению главнокомандующего, была довольно удручающей. Столько времени, столько опасных столкновений, но ключа, чтобы вскрыть оборону противника, подавить его и укрепить свое положение, они не нашли. Цисденийцы же, наоборот, с каждым днем наполнялись уверенностью, видя, как постепенно, метр за метром, сжимается на шее Арвании Дьявольская пасть. Корс понимал, что даже с полной потерей частично окруженных земель они смогут смириться. Но ни солдаты, ни народ такого не одобрит. Происходящее сейчас было весьма тревожным звоночком.
Если бы не маневр, задуманный им самим, причем не в ходе длительного планирования, а по наитию (хотя саму заготовку подобной иллюзии он давно сделал стандартной), кто знает, чем бы кончилось дело. Скорее всего, жертв от удара врага было бы больше – в лучшем случае. В худшем – могло закончиться потерей людей и земли. При этом их собственный удар, резкий и нежданный, цисденийцы также отразили. На поле боя оставался паритет, но лишь сегодня, и он не был закономерен.
Корс никому не рассказывал, даже сестре, так как это было совсем не по статусу, но последние несколько месяцев он часто уходил в самокопание. Возможно, слишком часто. Он все больше и больше винил себя в поражениях и неудачах, хотя, как и любой подобной личности, уверенности в себе ему было не занимать. Пусть он не был гениальным стратегом и величайшим полководцем всех времен, но не был и бездарем, выскочкой. В уме и лидерских качествах ему сложно было отказать. А еще он являлся магом десятого уровня силы.
Причиной его уязвимости, его душевных метаний стала его собственная сила. Ведь обычно маги иллюзий не участвуют в сражениях, их куда более привычная стезя – тайные операции, наблюдение и обман. В армии им лишь одна дорога – в военную разведку. Именно там, что логично, юный Корс Махогон начал свой путь во взрослую жизнь после обучения. У него не было родителей, ни родных, ни приемных, и только сестра оставалась единственным близким ему человеком. Армия стала его домом, как до той поры – Рубайская академия.
И казалось, от карьеры армейского разведчика, дальше ее, уже не уйти. Ведущие места в управлении армией все же обычно занимали полноценные боевые маги, а маги иллюзий ценились в тайной службе. Но благодаря своей решительности, неуступчивости и популярности, а в чем-то и везению Корс Махогон стал тем, кем стал. К тому же в момент ухода на покой предыдущего главнокомандующего Корс оставался единственным магом десятого уровня на армейской службе. Для Сената это был принципиальный вопрос.
Теперь же пришли размышления – а достоин ли он, маг иллюзий, такого положения? Корса уважали в армии как офицеры, так и простые солдаты. Почти все члены Сената относились к его персоне с одобрением, да и его связи с тайной службой были всем лишь на руку. И все равно подобные мысли не давали главнокомандующему покоя раз за разом, когда он отправлялся на линию фронта.
Ему требовалось возвращаться в ставку. Он увидел все, что планировал, и даже поучаствовал в процессе. Хотя душа его вновь стремилась в разведывательную миссию, сейчас это было недостижимо. Должность обязывала. Он даже забыл, когда в последний раз выполнял чьи-то распоряжения, а не отдавал сам. Повспоминать можно было потом, желательно – когда война закончится сокрушительной победой Арвании. И, возможно, этому сильно поспособствует сестра.
При мыслях об Эвелине его сердце сжалось. Корс знал, что сегодня в ставке его ожидает крайне важный гость. Неуловимый Аким Онберг собственной персоной. Возможно, он пожаловал лично именно для того, чтобы пролить свет на то, как протекает миссия. О плохом главнокомандующий в этот миг старался не думать, фокусируясь на настоящем. Встретиться с Онбергом и выслушать, что он скажет, не делая преждевременных предположений, – это все, что требовалось сейчас.
Чуть более суток назад, почти сразу же после того, как Эвелина Махогон и Стелла Лансер были отправлены на вражескую территорию, силы армейской разведки перехватили сообщение, отправленное пограничным постом цисденийцев в адрес своего руководства. Сообщение было зашифровано, но проблемы это не представляло. Как и прежде, следуя протоколу, подчиненные Корса переправили перехваченное послание в тайную службу для дешифровки и дальнейшего анализа. И вот теперь, спустя столь краткий срок, к ним пожаловал высокий гость.
Корс Махогон не сомневался – речь пойдет о перехваченном ими сообщении. А так как оно было получено практически сразу после начала операции, то сложить два и два не представляло труда. Но степень ее секретности была просто беспрецедентной – даже самый сильный маг, самое чувствительное оборудование не засекли бы процесс перемещения. Так что же произошло?
Жизнь приграничного городка продолжалась, как и всегда, будто и не было войны в паре часов езды отсюда. Однако так казалось лишь на первый взгляд. Корс почти ежедневно проезжал по этим улицам (конечно, никто из горожан даже не догадывался, что в стандартном армейском экипаже мимо них движется сам главнокомандующий) и с тревогой замечал, как постепенно они пустели все это время. Ранее это был достаточно живой провинциальный городок, сердцем которого были воинская часть и довольно крупный завод, производящий металл разных сортов и видов. Теперь же его улицы пустели день ото дня. Жителей осталось не больше половины, да и то это были преимущественно мужчины, работавшие на заводе. Почти все женщины, дети и старики давно съехали отсюда в места поспокойнее. Зато на улицах появилось больше военных, что томности городку никак не добавило.
— Гости прибыли? — спросил главнокомандующий у офицера, дежурившего на входе в их импровизированный штаб. Экипажей он не видел и видеть не мог – все они по прибытии скрывались особыми чарами, ведь противник не дремал. Сам же Корс передвигался исключительно под чужой личиной, неброской и безвестной. Это почти не тратило его сил и не прибавляло беспокойства.
— Так точно, господин Онберг ожидает, — твердо отрапортовал офицер. Общались в штабе по-простому, без лишней муштры и пафоса, здесь служили лишь лично отобранные Корсом профессионалы. Однако разгильдяйству и лености тут места не было.
Сам штаб располагался под землей, таким образом, что обнаружить его с расстояния, не приближаясь вплотную, не мог даже самый сильный маг. А его защита подразумевала, что конструкция выдержит удар даже самого катастрофического заклятия, пожертвовав внешним коробом, то есть имитацией штаба. А на переходе из внешнего, видимого корпуса в подземный находилась система порталов, аналогичная той, что использовалась в Великой Арванийской академии. Только тут она не имела никаких внешних отличий – дверь и дверь. Пройдя сквозь нее, любой посторонний увидел бы простые солдатские казармы, небогато и обыденно обустроенные, кухоньку, сушилку для одежды и еще пару комнат для быта отдыхающих военных. Ничего необычного. И только обладающий специальным ключом, как Корс Махогон, переступая через порог, оказывался в защищенном подземном бункере.
В нем было более десятка комнат, в том числе и личные покои самого Корса, а также небольшой зал, вмещающий до двадцати человек, где тот проводил свое военные советы. Тут же жили еще пятеро старших офицеров, составляющих опору главнокомандующего. И, несмотря на по-военному строгую суровость обстановки, быт был обустроен побогаче, чем наверху.
Аким Онберг ждал его в зале, один, как и договаривались. Его почтенный возраст начинал брать свое, а времена выдались тяжкие, поэтому глава тайной службы страны дремал в одном из кресел, откинув голову назад и негромко посапывая. Но при появлении Корса встрепенулся, будто и вовсе не засыпал. Таковы были его привычки, отработанные годами рефлексы. Наверное, к Онбергу не подобрался бы незаметно и сам дьявол.
— Аким, — кивнул ему главнокомандующий, садясь в кресло напротив.
— Здравствуй, Корс. Ты очень быстро управился. Я-то полагал, что время досмотреть сон у меня еще имеется, — ответил Онберг на приветствие. И было непонятно, иронизирует он или говорит серьезно.
— Аким, после известия о твоем прибытии я не думал медлить. Ведь оно связано с последним из перехваченных посланий, так ведь?
— Разумеется, ты прав. И с посланием, и, возможно, с путешествием Эвелины. Только не пытай меня, я скажу сразу: недосказанности не будет. Если я говорю, что чего-то не знаю, не понимаю, это так и есть. Я действительно не понимаю, а не щажу твои чувства.
— Так рассказывай быстрее, какие новости? Что в послании? — нетерпеливо, как мальчишка, завелся главнокомандующий. Только бы Эвелину не раскрыли. Только бы…
— Для начала, мне кажется, ты сам должен его перечитать, — произнес Аким Онберг. — А уж потом обсудим увиденное.
В его руке появились два небольших белых бумажных листка, которые он передал прямо в руки Корсу. Простые листки, вырванные Онбергом, видимо, прямо из личного блокнота. На них он, как мог, и переписал весь дешифрованный текст. Официальные же копии, подотчетные и заверенные, давно ушли в архив и в руки аналитиков тайной службы. Корс осторожно принял бумаги, положив их перед собой на стол, одну к другой, разгладил пальцами и принялся читать.
«Сообщаю, что дежурным патрулем обнаружено пересечение государственной границы с вражеской стороны. Количество нарушителей – неизвестно. Мотивы – неизвестны. Применяемая техника – неизвестна. В течение суток после обнаружения, согласно пограничному регламенту, пытались найти и обезвредить врага своими силами. Вывод – в приграничной зоне посторонних не обнаружено. Также обнаружены следы применения малой механизированной техники, уходящие в западном направлении от границы, вглубь территории. Предварительно: первое – враг передвигался очень быстро и успел покинуть приграничную зону до обнаружения следов своего пребывания; второе – для проникновения враг использовал легкую малогабаритную технику неизвестного типа, имеющую высокую скорость передвижения. По пути движения врага обнаружены: ярко читаемая колея небольшой ширины (мнение механика – подобное устройство не может нести на себе более двух пассажиров); клочки тканой одежды, предположительно арванийского происхождения; порванная сумка с провиантом, предварительно – утеряна в процессе движения; капли крови, количество говорит о незначительном ранении. Также рядом с колеей найден блокнот с записями, в основном технического и политического характера. Помимо прочего, во второй части блокнота записано шесть стихотворных произведений невысокого качества, посвященных любви к некой Фендре, а также ее любви к помидорам. Блокнот отправлен в центр для полного анализа. Предполагаю, что нарушители (в количестве не более двух человек), воспользовавшись временным отсутствием в зоне видимости патруля, а также высокой скоростью транспортного средства, пересекли границу и скрылись в западном направлении, утеряв во время движения несколько личных вещей и получив незначительные раны. В связи с этим прошу начать оперативный поиск проникших в страну диверсантов и оповестить боевые части по маршруту их движения. Все улики вместе с блокнотом отправлены на экспертизу, других зацепок по факту проникновения не имеется».
Закончив читать записи, Корс Махогон некоторое время сидел молча, морща лоб, будто силясь осознать полученную информацию. А затем обратился к своему гостю.
— Аким, я не совсем понимаю. Это какой-то хитрый код? У людей наших с тобой профессий чутье на подобные выходки, но сейчас мое молчит. Я вижу перед собой чистейший бред.
— Корс, мои первые мысли были точно такими же. Однако тут открыто говорится о проникновении через границу. С одной стороны – проникновение выявлено. С другой же – описанное больше походит на клоунаду. Поэтому я приехал лично, ведь это крайне важные вещи, касающиеся безопасности государства и твоей сестры, а я не могу прийти к определенным выводам.
— Хорошо, — Корс Махогон хлопнул по столу, и два бумажных листка взвились в воздух. — Давай обсудим. Я уверен, что какие-то мысли у тебя точно есть. Поведай о них.
— Самое странное во времени, — стал излагать Онберг. — Сообщение было отправлено всего через пару часов после перемещения Эвелины, Стеллы и остальных на территорию врага. Если энергию телепорта засекли, то все сходится. Но! Ты читал сообщение. В нем четко говорится, что проникновение произошло задолго до его отправки, и отряды потратили более суток на собственное расследование. Это никак не вяжется с рисуемой нами картиной.
— И каковы твои мысли о нестыковке?
— Проще всего думать, что речь в сообщении идет о совершенно другом нарушении границы. Но это же чушь для новичков! В одном и том же месте, в одно и то же время, именно тогда, когда мы проводим операцию, от которой зависит судьба страны? Ты знаешь – не бывает таких совпадений.
— Похоже, цисденийцы с нами играют, — проговорил Махогон, почесывая подбородок.
— Очень похоже. Только правила этой игры понятны им одним.
Корс Махогон встал и начал прохаживаться из стороны в сторону, меря зал шагами. Ему нужно было упорядочить свои мысли. Чего он ждал от этой встречи – хоть какой-то определенности. Но он ошибался. А значит, о судьбе Эвелины не было совершенно никаких вестей.
— Как и тебе, мне совершенно ничего не понятно, — вздохнул Аким Онберг. — Хорошо, версию о втором, «случайном» проникновении мы не будем отбрасывать, хоть она и нереалистична. Просто реалистичных версий у нас вообще нет. Зачем цисденийцам это сообщение, если наши планы раскрыты? Зачем об этом сообщать? Для особо секретной информации у них есть спецкурьеры. Значит, либо они не считали это сообщение секретным, либо…
— Либо – они хотели, чтобы мы перехватили и прочли его! Они играют с нами! Но зачем?
— Давай думать логически. Что за малогабаритная техника, зачем про нее писать? Зачем расписывать утерю каких-то бесполезных предметов? Если это намек, тонкая ирония, чего она касается? И кто такая, черт побери, эта Фендра? Нет ни одного агента с подобным именем. Может, она тебе известна?
Корс отрицательно помотал головой. Он слышал это имя впервые, и в его памяти оно совершенно ничего не пробуждало. Может быть, враг лишь хотел запутать их, помешать здраво мыслить таким хитрым способом? Тогда это был весьма оригинальный план.
— Как ты думаешь, Аким, — спросил он, — есть ли вероятность, что Эвелина раскрыта?
— Еще сутки назад я бы ответил отрицательно, но теперь не имею былой уверенности. Ситуация неясная, и лишь время сможет ее разъяснить. Поэтому работаем, как и раньше. Я понимаю, ты переживаешь за сестру. Я тоже, как и за всю миссию. Но сейчас контакта с ними нет. Они сами по себе. А мы можем лишь надеяться, что полученное сообщение – лишь наглая провокация и ничего более. Нельзя переживать раньше времени.
Корс понимал, что старший товарищ прав. Его разум обязан был оставаться холодным. Хитрость и подлость врага не знала предела, и с этим стоило считаться. Сестра вместе с ребятами сейчас где-то там, в самом сердце Цисдении, движется к назначенной цели. Он мог лишь мысленно поддерживать их, веря в успех. Они вырвут победу.
И никаким цисденийским уловкам не изменить этого.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!