Глава 7: Глава 7. Дорожные разговоры
Глава 7. Дорожные разговоры
44
0
— Нам предстоит пройти пешком километров пятнадцать, ребята, так что не отставайте, — сообщила Эвелина, осматривая раскинувшуюся перед ними картину: поля, проселочную дорогу, достаточно широкую, чтобы по ней могла проехать большая телега, но не более, одинокую спящую деревеньку в полукилометре от них, едва различимую в сумерках, и линию горизонта с первыми признаками зарождающегося рассвета. Надо было торопиться.
Из леса они уже выбрались и шагали сейчас у всех на виду. Впрочем, ночью в этих краях, в этой части Цисдении, им вряд ли встретился бы хоть кто-нибудь, тем более – армейский патруль. Однако сердце громко колотилось в груди, чувствуя, что родная земля осталась далеко и пути назад нет.
— В лесу мне было уютнее, чем здесь, — проворчала Кей, поежившись от прохлады, но не снижая темп.
— Само собой, ты же лесной маг. Но вечно прятаться по лесам не входит в наши планы. Сейчас, наоборот, надо двигаться как можно быстрее. С первыми лучами солнца мы должны быть в назначенной точке, оставаясь никем не замеченными. Там уже можно будет отдохнуть, собраться с мыслями и морально подготовиться к дальнейшему. Идем, идем.
— Почему мы сразу не перенеслись к нужной точке? Кто вообще выбирал эти точки? — бурчал Освальд, совсем как Кей только что, хотя ранее в его характере подобные черты не проявлялись. Возможно, дело было в том, что мальчишке было стыдно. Нет, не перед друзьями или великим лекарем – перед собой самим.
Ему было стыдно за то, что он испугался. Испугался теней и шагов в пустоту, которые пришлось пережить всего полчаса назад. Тогда на лесной поляне, укрытой от глаза, которая стала местом их появления в Цисдении, все были ошарашены происходящим, даже немного напуганы. Но он… Он был магом эфира, для него такие прогулки сквозь пространство должны были бы быть обыденностью. Пройдет время, и он сам сможет творить подобные заклятия, а возможно – нечто еще более совершенное. Ведь даже бабушка Линда без труда применяла свою «Рокировку», а ведь она считалась слабейшим по силе членом его семейства. Поэтому Освальду было стыдно перед самим собой за проявленную слабость. Пусть другие могли этого не заметить, но он то знал.
— Как и обещала вам в начале, все расскажу, — отвечала Эви, быстро шагая вперед. Она старалась держать темп для всей группы. — Секретов меж нами не будет. Ты же понимаешь, Освальд, что все имеет свои ограничения? Портал не мог перенести нас куда угодно, у него имеется предельное расстояние действия. От чего оно зависит – вопрос уже к твоему дяде. Поэтому была выбрана позиция на максимальном расстоянии, куда мы смогли бы перенестись, при этом ближайшая к точке назначения и надежно укрытая от чужих глаз. Все просто. Увы, оставшуюся дорогу нам придется пройти самим.
— А что за точка, кем выбрана точка, вы не ответили? — вступила в разговор Стелла. — И еще. Дядя Освальда сказал, что место переноса подготовил кто-то из цисденийцев. Что за помощники у нас есть?
— Ими и выбрано место, куда мы спешим, — продолжала рассказ Эвелина Махогон. — Там имеется хороший обзор и возможности для отдыха. Кроме того, там для нас оставлены припасы. Лесную опушку нашли и подготовили также они. Я не знаю, сколько человек участвует с цисденийской стороны. Я общалась и вела переговоры с их лидером. Удивительно, но это всем известная персона.
— Как интересно! Вы скажете, кто это?
— Да. Я обещала, что секретов меж нами не будет. Это Илесский Феникс.
По всеобщему неловкому молчанию женщина поняла, что известность обозначенной персоны среди молодежи была ею несколько переоценена.
— Я чувствую, вы не знаете, кто такая Илесский Феникс?
— Я слышал что-то, — неуверенно произнес Голо. — Рассказы родителей в детстве. Точно не вспомню. Вы сказали «такая» – стало быть, это женщина?
Судя по реакции остальных, они знали еще меньше, чем Голо. То есть – совершенно ничего.
— Хорошо, — вздохнула лекарка. — Расскажу сначала. Вы же помните имя Фреглуна Аркониса?
— Да, можете не спрашивать, — яростно ответил Освальд. — Имя мерзавца, покусившегося на жизнь моей бабушки и Стеллы, я не забуду. Только причем он здесь?
— Дело в том, что фамилия Арконис известна в цисденийском обществе, но не благодаря Фреглуну. А благодаря его матери, Алле Арконис. Единственной женщине – генералу цисденийской армии, правда, давно опальной, но весьма популярной у простого люда. И в народе ее чаще называют по прозвищу – Илесский Феникс.
— Что? — воскликнул Освальд. — Госпожа Эвелина, скажите, что я ослышался! Неужели нам помогает мать того самого негодяя? Зачем ей это? И как вы могли?
— Как я могла что, Освальд? Отстранись от юношеского максимализма и смотри здраво: идет война, и нам ценен каждый союзник. Фреглун Арконис – не проклятие своего рода и не бич человечности, а просто солдат, выполнявший задание. Выполнявший с жестокостью и коварством, присущим всем цисденийцам. Глупо переносить вину за его действия на мать. А Алла Арконис – герой Цисдении, популярный в народе. И, несмотря на ее конфликт с патриархом, – имеющий и влияние, и возможности помочь. От такой помощи не отказываются. Давай закончим на этом дискуссию о том, с кем допустимо сотрудничать. Все же мне странно, что вы не слышали об Илесском Фениксе.
— Ну так расскажите нам о ней, — вкрадчиво попросила Стелла. — Надо знать союзников в лицо, правда же?
— Наверное, я просто забыла, что с той поры утекло много воды. Прошли десятки лет, — начала рассказ Эвелина Махогон. — Но когда я училась в академии, нам всем рассказывали об Илесском Фениксе как о примере самоотверженности. Хотя та и являлась цисденийкой – тем более. Нам вбивали, что раз даже в цисденийском обществе появляются подобные личности, арванийцам негоже отставать. Да, давно это было…
— Продолжайте, госпожа, продолжайте, — поддакивал Голо, включаясь в общую беседу.
— Все случилось, когда мне лет девять было. В те времена отношения с Южными странами не были столь стабильны, как последнее десятилетие. Разрозненные южные племена, не всегда осознавая, чем грозит подобное поведение, устраивали дерзкие вылазки в приграничные районы как Арвании, так и Цисдении. Сейчас с этим произволом покончено, но тогда…. Даже я с ним столкнулась. Впрочем, речь не обо мне. Небольшой цисденийский городок Илесс как раз находился рядом с южной границей страны. В один несчастливый день на него напала орда южан. Напала, как всегда, неожиданно и вероломно, ведь формально тогда поддерживался нейтралитет. Но племена дикарей меж собой-то разобраться не могли, куда им до соблюдения международных договоренностей. В общем, случилось то, что случилось. Кто-то из местных попрятался в подвалах, прощаясь с нажитым имуществом. Некоторые, кто успел, бежали из города от греха подальше. Но были и такие, кто дал дикарям бой. Илесс был небольшим городом, ничем особо не выделяющимся, и в нем не было ни одного сильного боевого мага. Одной из тех, кто защищал город, была молодая девушка, лет двадцати пяти отроду, маг огня пятого уровня силы. То есть, фактически она была одним из самых сильных городских магов. Но что может маг пятого уровня против орды? Вот у вас пятый уровень, причем среди сверстников вы лучшие. Справитесь ли с сотней злобных воинов? Понятно, что нет.
— Это и была… Алла Арконис? — спросила Стелла.
— Да. Хотя Арконис – фамилия по мужу, тогда ее звали Алла Вортиг. Она была одной из тех, кто сражался. Девушка от природы имела характер боевой, неуступчивый, да еще маг огня, да в городке, где даже четвертый уровень силы считался за счастье. Немудрено, что бежать она не стала. Увы, но шансов у защитников Илесса не было. Нападавших было слишком много, и они никого не щадили. Сопротивлявшиеся гибли один за другим, пока все не полегли подчистую. В живых осталась одна Алла Вортиг. Дикарей же это только раззадорило. Не желая попасть им в лапы и понимая, какой конец ее ждет, девушка собрала все силы и вызвала вокруг себя волну всепожирающего пламени, какую мало кто мог бы создать на ее уровне. Пламя бушевало и пожирало ублюдков, но не разбирало, где враг, а где друг. И вызвавшая его маг огня воспламенилась сама, сгорая заживо вместе с противником.
— Какой ужас… — прошептала Кей.
— Да, это был ужас. И это был ее конец. Только одной вещи не знали дикари, поскольку и сама девушка о ней не догадывалась. В простой илесской школе никогда не было проектора Ланденота, это не академия. Там и магов-то сильных отродясь не видели. А следовательно, силы воспитанников никто не проверял. Откуда им было знать, что сила Аллы Вортиг мутировала. Никто не знал, что родилась она «повелителем пламени». И тогда, почти погибнув в собственном огне, бурля энергией и ненавистью к врагу, девушка получила шестой уровень силы. А с шестым уровнем все «повелители пламени» получают полную невосприимчивость к высокой температуре и горению. И тогда она восстала из огня, будто Феникс из пепла, к ужасу дикарей. А пламя, более не причинявшее ей вреда, разгоралось вокруг все сильнее и жарче. Скоро весь квартал, в котором шла битва, сгорел дотла, превратившись в пепел, в труху. Остатки южан бежали в ужасе, оставив на илесской земле десятки трупов собственных товарищей, которые уже трупами-то назвать было нельзя. Так, обгорелые до черноты скелеты, рассыпающиеся от дуновения ветра. И посреди всего этого сидела и плакала совершенно невредимая девушка. Нашли ее через несколько часов жители, вернувшиеся в город.
— Немудрено, что эту историю знали все, — вздохнула Стелла. — Но, несмотря на конец, я бы ни за что на свете не желала бы никому подобного ужаса.
— Я понимаю тебя, — проговорила Эвелина Махогон. — Так девушка стала народным героем, получив прозвище – Илесский Феникс. Позже вышла замуж за лорда и перебралась в столицу. А получив девятый уровень силы, была назначена генералом цисденийской армии. Вот таков наш союзник, как бы вы к ней ни относились.
Освальд шел молча, сжав губы. История Илесского Феникса, конечно, не могла не тронуть его сердце. Но, с другой стороны, Алла Арконис была матерью человека, который в его представлении воплощал в себе всю мерзость и кровожадность цисденийцев. Речи о том, что этот убийца был всего лишь слепым инструментом в руках власть имущих, парня не очень утешали.
— Госпожа, — спросил он, пытаясь сменить тему разговора. — А как вы столкнулись с произволом на южных границах? Или мне показалось, что вы упомянули подобное?
— Не показалось, — ответила лекарка. — Я, как, впрочем, и ты, и Стелла, лишилась родных, будучи совсем маленькой. А с Аллой Арконис нас роднит то, что случилось это по вине диких племен Южных стран.
— Поэтому она выбрала вас, как свой контакт? — спросила Стелла.
— Сомневаюсь, что она вообще была в курсе. Хотя загадывать не стану. Но скорее всего генерал Арконис руководствовалась другими мотивами.
— Значит, вы с господином главнокомандующим потеряли родителей по вине диких племен?
— Так говорят, — пожала плечами Эвелина, — а я была слишком мала, чтобы помнить. Но мне повезло. Мы с Корсом обрели свою новую маму в лице Елизаветы Махогон, чью фамилию с гордостью до сих пор носим. Всего таких же, как мы, сирот, которых она приютила и взяла под свое крыло, было шестеро.
— Получается, — воскликнул Освальд, — что вы с главнокомандующим даже не родные брат и сестра, а приемные? Но вы же близнецы, как это возможно!
— Вы узнали мою маленькую тайну, — легко засмеялась женщина. — Да, на самом деле мы с Корсом не кровные родственники. Но наши узы прочнее, чем у некоторых родных братьев и сестер. Мы многое вместе пережили и преодолели. И даже оба стали магами десятого уровня, хотя и не родня, что удивительно. Возможно, что наши родители так же были из древних семейств, как и твои со Стеллой. В малолетстве наше родство никого не волновало, близнецами же мы нареклись позже, чтобы упростить вхождение фамилии Махогон в реестр древних семейств.
«Вот это поворот, — подумал Освальд, глубоко дыша, чтобы успокоиться. — А ведь у нас с госпожой Махогон и правда так много общего. Кто бы мог подумать».
— Расскажите свою историю, госпожа, — попросил он. — Если, конечно, это возможно. Она скрасит нашу дорогу.
— В ней нет ничего такого, — отвечала Эвелина. — Ну хорошо, слушайте. Родители мои, как и Корса, были миссионерами. По крайней мере, мы так думаем. В те времена культурное миссионерство считалось весьма перспективным занятием – нести южным племенам свой образ жизни, знания и учения. Считалось, что это гонка: кто же быстрее переманит дикарей под свои флаги – Арвания или Цисдения. Сейчас-то мы знаем, что все кончилось пшиком, но тогда, ох, тогда люди рассуждали по-иному. И они не думали, нужны ли там кому-то подобные знания и навыки. В самых диких областях Южных стран благие порывы миссионеров совсем не оценили. Их не любили, не уважали и в грош не ставили, а все потому, что ценилась сила, мощь и власть, а не наука и философия. Очень многие арванийцы на своей шкуре познали нрав дикарей, осознав, что идея нести свет знаний в массы полностью провалилась. К сожалению, это стало последним откровением в жизни тех миссионеров. Видимо, наши родители принадлежали к их числу – повторюсь, я была так мала, что ничего не помню. В итоге мы оказались в приюте матушки Махогон, которая нас и воспитала.
— Как хорошо, что на свете есть подобные люди, — пробормотала Стелла.
— Это правда. Мама сама была из миссионеров, правда, в отличие от большинства, она смогла осознать, насколько непродуманной была затея привить цивилизацию тем, кто об этом не просил. Но мужа она все же лишилась, что стало последней каплей. Но Елизавета Махогон не покинула Южные страны навсегда. Обосновавшись в приграничном поселке, она стала собирать под свое крыло сирот – арванийцев, чьи родители не были так же прозорливы, как она. Мама была доброй, мудрой женщиной. Без нее не было бы нас с Корсом. Она всегда радовалась нашим успехам, как своим. Говорила, что за нами будущее… Так мы прожили около пяти лет. А затем и в ее дом пришла беда.
— Госпожа, мне жаль это слышать, — проговорил Освальд, который к тому моменту уже остыл. Правда, его все еще пробирала нервная дрожь, но связано это было скорее с их теперешним положением, а не с рассказами лекарки. — Как-то невесело все то, что вы говорите. Быстрей бы уже дойти до места.
— Я не хотела вас печалить, — вздохнула женщина. — Мы прошли уже почти половину пути. Хорошо, поговорим о чем-то более веселом.
— Нет! — воскликнула Стелла. — Я хочу услышать все до конца. Пусть правда и горька, но вы сами говорили – мы должны быть честны друг с другом, если хотим выжить.
— Это вновь были дикари в поисках поживы. Раньше они никогда не трогали наш поселок и не нарушали его покой. Тем неожиданнее было нападение, которое никто не успел предотвратить. Мы с Корсом являлись самыми маленькими из детей, примерно одного возраста, и комната у нас на двоих тоже была своя, дальняя от входа. Поэтому до нас добрались позднее всего. Мы слышали лишь крики, вой и удары. За секунду до того, как дверь в комнату открылась, Корс смог укрыть нас двоих «Плащом невидимости», заклинанием, которое раньше ему никак не давалось. Нападавшие нас просто не заметили. Так же незаметно мы тогда смогли выбраться из дома. Ни мамы, ни наших братьев и сестер уже не было, и мы до сих пор не знаем, что с ними сталось. Наверное, и не узнаем. Мы с Корсом спрятались в кустарнике, что рос возле дороги в поселок. И сидели там, боясь высунуть головы. У нас не было ни еды, ни воды. К тому же брата порядком истощило сотворенное заклятие. Тут уже я помогала ему и поддерживала восстанавливающей магией. Так прошло больше суток, пока на дороге не показалась повозка, следующая к границе. Корс снова использовал «Плащ невидимости», мы прыгнули в нее и затаились. Было очень страшно, хотелось просто сбежать, так, чтобы остаться незамеченными. Самое интересное, что у нас почти получилось пересечь границу. И получилось бы, но в ответственный момент силы совсем покинули брата. А пограничники были шокированы происходящим. Ведь их чуть не обвел вокруг пальца восьмилетний сопляк со вторым уровнем силы! Надо отдать должное, в органах опеки быстро смекнули, что случайно наткнулись на двух безродных малышей с огромным потенциалом. Поэтому уже через месяц после того, как мы оказались в Арвании, Корса отправили учиться в Рубайскую академию. А сама я чуть позже оказалась в академии Кевсента, известной своими лекарями. Вот и вся история моего детства. Вернее, его самой тяжелой и малоизвестной части.
Некоторое время компания шла молча, в тишине, разбавляемой лишь еле заметными шумами окружающей природы. Где-то выводила тонюсеньким голоском свои трели местная птаха, наслаждающаяся окончанием ночи, а на горизонте разгоралась светло-фиолетовая полоса – рассвет уже вступал в свои права. Мир людей, в отличие от птахи, еще не отошел ото сна, но его пробуждение неуклонно приближалось.
— Еще немного. Если не будем останавливаться – успеем, — нарушила молчание Эвелина Махогон. — Я сама тут впервые, конечно. Но, судя по описанию, идти нам не долго.
— Госпожа, — внезапно проговорила Стелла, — может, это стресс, может, неизвестность заставляет мой разум трепетать, делая спорные выводы. Но сейчас мне кажется, что все, что случается с нами, случается к лучшему. Вам довелось пережить много того, что и врагу не пожелаешь. Но посмотрите – кто вы теперь. И кто ваш брат. И у нас с Освальдом, что бы мы ни перенесли в детстве, все отлично. Значит – испытания нужны? Они закаляют и учат, превращая нас в личностей. Извините, мысли путаются… Я не про то, что это хорошо. Потерять семью…. Или приемную маму… это очень плохо. Потери и боль – это ужасно. Но это всего лишь часть жизни, не прожив которую, не стать собой.
«В странные, чудные предрассветные минуты в девочке проснулся философ, — подумала Эви. — Пусть так. Это намного лучше, чем грустить и бояться».
— Ты права, — сказала она вслух. — Не стоит бояться высказывать свои мысли. Испытания закаляют нас. И если воспринимать их как часть жизни, то боль становится намного слабее. Кстати, посмотрите, мы почти пришли.
Вдалеке перед ними возвышался горный пик. Был он одинок и на вид довольно странен, какой-то замысловатой, неправильной формы. А еще минут через десять, когда отряд подошел ближе, стало очевидно – эта скала своим навершием напоминала голову дракона. Что было удивительно.
— Именно туда нам и надо, — сообщила лекарка. — Это местная достопримечательность, Драконья Голова, известная всей Цисдении. Рядом с ней проходит большая магистральная дорога, не чета этой проселочной. Поэтому мы и должны добраться затемно, пока не началось интенсивное движение и зеваки собираться не стали.
— Госпожа Эвелина, мы не хотим привлекать к себе внимание, так? — спросил Голо, пялясь ввысь на вычурные формы Драконьей Головы. — И идем прямо к местной достопримечательности, объекту, привлекающему зевак. Вам не кажется это нелогичным?
— Ты прав. Но все самое сокрытое часто прячется на виду. И тут так же – внутри Головы находится тайное убежище, вход в которое известен лишь избранным. Правда ли это и заслуживают ли доверия слова госпожа Арконис – мы скоро выясним. Прибавьте хода, мы уже у цели!
Вместе с этими словами вдали перед ними развернулось широкое, слегка бликующее в лучах восходящего солнца, желтовато-серое дорожное полотно, разрезающее цисденийские поля. Одинокий пик Драконьей Головы выглядел отсюда странно и неестественно. Возможно, он даже не являлся природным образованием, ведь поблизости не было других гор. И вскоре предстояло выяснить, какие тайны скрываются в его недрах.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!