Глава 3: Глава 2

Глава 2

16

0

ДАот Диана Адамова
Поделиться

Если тело правильно похоронить, соблюдая священные обряды, то усопшие не будут доставлять хлопот. Теперь предотвращение этих хлопот было моей обязанностью.

Я откинул ткань с трупа и приподнял его голову. Осмотрел затылок, у самого края роста волос. Сведущий. Древний символ солнца под действием магии слабо светился голубым.

Если знать места, то в потаённых магазинчиках, остающихся всегда в тени, мимо которых проходишь, даже не замечая, можно найти множество полезных ингредиентов. Я достал из шкафа пакетики и баночки с нужными. Залил кипятком листья шалфея, растворил в молоке мирру с ладаном, перемешанные с землей. Поджёг веточку можжевельника. Использовать асафетиду себе дороже. Даже её слабый аромат может вызвать рвоту.

Перед захоронением мне нужно было забрать силу Сведущего у покойника. Очистить его тело от лишнего. От того, что текло в его крови.

Если верно соблюдать ритуал, то травы, смолы и масла сделают это. Иначе земля не примет тело и исторгнет.

В комнате раздавались звуки моих шагов и звон инструмента. В отвар шалфея я бросил несколько раздавленных зубчиков чеснока. А в молоко с травами обмакнул ветошь и принялся омывать руки умершего.

Льняной работать было удобнее, она хорошо впитывала. Лучше, чем натуральное мочало, сделанное из лыка. Такими пользовались первые Сведущие.

На табуретке коротко пиликнул телефон. Я скосил взгляд, чтобы прочитать имя отправителя, пока экран не успел заблокироваться снова.

Мама.

Отвернувшись, я перешёл к стопам покойника и продолжил омовение.

Когда закончил, отставил плошку и склонился над головой покойника. Разжал ему челюсти и открыл рот. Придерживая его челюсть, я влил в него отвар шалфея с чесноком, чтобы он не смог говорить, если вдруг кто-то решит его поднять.

Глаза умершего также требовали омовения. Мирра с ладаном не позволят открыть ему веки.

Кровь делает духа слепцом, а масло мешает живому мертвецу видеть.

Я прислушался к голосам в голове, пытаясь вычленить из множества голос того, над кем я проводил обряд. Он был глухой и шёл будто издалека.

Душа уже была по ту сторону, в междумирье. Но связь с телом ещё не разорвала, не желая расставаться с ним. Голос слышался всё отчетливее, и вдруг рядом стало очень холодно.

Заканчивая ритуал, чтобы сила Сведущего ушла, я закрыл покойнику глаза и рот и провёл по его губам ладаном, запечатывая обратный путь магии и духу.

— Вход закрыт, обратно ты не вернёшься, — произнёс я, делая заговор от возвращения души в тело, и услышал недовольный крик в голове.

Убрал со стола миски и накрыл тело тканью.

Повернулся и выкатил второй труп. Откинул простынь.

— Ну, здравствуй… Много же хлопот ты мне доставил сегодня ночью, — сказал я и повернулся за новой порцией масел и трав.

Сражаться со стригоем было нелегко, не то что с обычным упырём. Вымотал он меня славно.

Труп был не свежий и источал неприятный запах. И хоть тело помыли, оно было неухоженным и старым. Человек, который стал стригоем, умер давно и не своей смертью, и нашли его не сразу.

Я поморщился от невнятной брани в голове. Душа покойника ругалась, что вернётся и отомстит тем, кто сделал это с ней. Я перевёл взгляд на ножевое ранение.

Как бы я ни хотел быть лишь Хранителем, любопытство и мои новые способности заставляли меня не только осваивать ритуалы по упокоению, но и изучать всё про покойников в целом. В том числе находить такие полуразложившиеся тела, чтобы после предать их земле.

Но после того, как я потерял Дашу, любимую, которая ни разу во мне не засомневалась, была чиста и искренна со мной, — для меня многие вещи перестали иметь какой-либо смысл. Я глубоко запрятал свои чувства без надежды на то, что мы встретимся снова, и полностью посвятил себя тому занятию, к которому стремился с детства, — быть Хранителем.

— Проклятье, — выругался я, расплескав кипяток для нового отвара шалфея.

Отставил чайник, приводя дыхание в норму, и опёрся ладонями о стол.

Так случалось каждый раз, когда я вспоминал о Даше — как она вышла из моего дома и улетела…

Пальцы подрагивали, я сжал их в кулак и сделал медленный вдох, уговаривая себя больше не думать о ней. На короткое время мне это удавалось, но не навсегда. Я не забуду её.

Я снова приготовил отвар из шалфея и чеснока, так же растворил в молоке землю и добавил мирру с ладаном. Начал омывать руки покойника.

Но жидкость стекала с пальцев, словно они были маслеными.

Я попробовал ещё раз и ещё. Но нет.

В приготовленной смеси серые разводы расплывались ровными круглыми пятнами на поверхности, — заговор при приготовлении я произнёс верно. Я замер и покачал головой. Эта смесь не подходила.

Противный голос мычал в голове.

Я открыл покойнику рот и проверил, что камень, на котором ещё утром я начертил невидимую руну, подобную той, что оставлял на могильном камне, всё ещё на месте. Проверил знак Сведущего на затылке. Ничего необычного не привлекло моё внимание.

Я пролистал свои заметки в записной книге, которую не так давно завёл…

Этот был стригоем, а не обычным упырём. Ещё при жизни он был одержим нечистой силой.

— Я найду способ отправить тебя в преисподнюю! — прорычал я, поморщившись оттого, что дух усопшего даже не слушал меня и не стихал ни на секунду.

Я накинул на покойника ткань и захлопнул холодильник. Снял перчатки, вымыл руки и размял затёкшую шею. Сообщение от мамы меня не интересовало, я смахнул уведомление, чтобы не мозолило глаза. Сунул телефон в карман, с тумбочки захватил записную книжку и вышел.

На часах была уже половина шестого. Я покачал головой, мысленно прося прощения у Ветра, что не успею к нему сегодня. Я уверен, что это расстроит не только меня.

Я призвал Сумрак, и передо мной появилось искрящееся серое облако. Я шагнул в него и уже в следующий момент оказался в Воркуте. Выбрался из гардероба, куда переместился, и поднялся по узкой лестнице на второй этаж.

Завидев меня в грязной, с пятнами земли и крови футболке, которую я даже не удосужился переодеть, от меня шарахались и отворачивались. Хорошо, хоть перчатки снял.

На столе девушки-библиотекаря горела лампа, освещая своим скудным светом только её тонкий силуэт. Все остальные очертания таяли и терялись в темноте, как и её лицо. Вечерние сумерки за узкой створкой окна, единственной в зале, почти не давали света.

Но я без света знал, сколько здесь проходов, стеллажей и где находятся интересующие меня разделы с описаниями всевозможных ритуалов упокоения и медицинские справочники, составленные Сведущими.

— Вам как обычно? — подала голос девушка-библиотекарь. Она не сводила с меня взгляда, в котором читалась надежда, и застенчиво улыбалась.

— Как обычно, — кивнул я. — Можете не вставать.

— Вы знаете, куда идти, — голос девушки потух.

Я поджал губы. Знал, что нравлюсь ей. Когда я приходил, она всегда вилась поблизости, пыталась заговорить.

Будь я на её месте, возможно, тоже искал бы любую возможность поговорить. Но я был на своём. И любил тишину.

Девушка этого не знала.

Она напоминала мне Дашу. Я шёл и ругал себя за то, что веду себя с ней так же, как раньше с Дашей: не обращал внимания, избегал.

Но моё сердце будет занято навеки.

Я нажал на выключатель, и фонари между стеллажами защелкали и зашипели. Пыль летала в неярком жёлтом свете. Я двинулся по проходу к дальнему ряду.

Множество стеллажей тянулись до самого потолка, и все они были заполнены старыми книгами, архивными данными, заметками и подборками газет и журналов. Запах в зале стоял соответствующий: сухой и пыльный.

Трактаты средневековых медиков о живых мертвецах, их наблюдения и описания способов захоронения — всё это я прочитал в первую очередь. Иногда возвращался к этим сведениям.

После, собрав самую очевидную и доступную обычным Сведущим информацию, я обратился к былинам и эпосу, рассказам очевидцев, подобным тем, которые находили мы с Дашей.

В них было меньше явного, и приходилось читать между строк, требовалась кропотливая работа, чтобы сопоставить информацию.

В архивном хранилище я нашёл дневник Сведущего. Прочитав о его силе, встречах с существами иных миров, я понял, что держу в руках дневник не просто Сведущего, а Хранителя.

Но меня интересовала смерть. Всё, что связано с ней и мертвецами.

Я подошёл к нужному шкафу и посмотрел на книги снизу вверх: я освоил лишь малую часть. Множества книг я ещё даже не успел коснуться.

Жажда знаний звала. Я бросил на стол свою записную книжку, перенёс лестницу и поднялся. Выбрал несколько подходящих, на мой взгляд, книг, по большей части новых, и ещё парочку уже прочитанных захватил. У меня даже появились авторы-любимчики, чьему мнению я доверял больше.

Я взял книги об обрядах захоронения и уже знакомый трактат о живых мертвецах Полевича.

Время тянулось медленно. Я пролистывал страницы, искал нужные фразы, сопоставлял, строчки рябили перед глазами. Нужно было не просто прочитать, а найти в этом всём взаимосвязь и провести затем правильный ритуал очищения, чтобы не дать нечисти восстать.

Мало кто из Сведущих занимался подобным. Мало кто слышал голоса, молящие об упокоении. И ещё меньше — кто вообще заботился о силе Сведущих после их смерти. Поэтому полезные знания приходилось собирать по крупицам. Благо я отличался быстротой чтения и был вундеркиндом.

Иногда голоса навьев помогали. Когда я делал заметку и порой проговаривал то, о чём пишу, некоторые голоса духов отзывались и реагировали, шептали мне истории из своей жизни о случаях обращения к знахаркам и колдуньям. По их рассказам я легко понимал, к Сведущей они обращались или к шарлатанке.

Полевич был известным лекарем, а также специалистом по живым покойникам. Я часто к нему обращался.

«Нечистым нужно вынуть сердце. После этого демон, поселившийся в теле и овладевший им, не сможет вернуться в него…» — прочитал я и сделал заметку. Пригодится.

Девушка вышла из темноты. Я узнал её по дыханию и тихому неуверенному шагу.

— Вы часто сюда приходите, — негромко сказала она, медленно проговаривая каждое слово. — Ещё не всё перечитали?

— Как видите.

Она провела пальцем по столу, заглядывая в книгу в моих руках.

— С ними нужно аккуратно, а то не дай бог вернутся с того света, — тихо проговорила она.

Девушка посмотрела вверх, а я вниз, где был Нижний мир.

— Они там, — сказал я, указывая пальцем в пол.

— Я знаю. Будьте осторожны. Говорят, тех, кто слышит их голоса, они сводят с ума.

Я помолчал, не зная, что сказать. Потому что она никак не могла знать, что я слышу их.

Но она была недалека от истины. Порой навьи сводили меня с ума, и я просто сидел на кровати, не в силах подняться. Я только сидел и пялился в пол, слушая их дикую какофонию.

— Может, вы про стригоев что-то знаете? — наугад спросил я, слегка прищурившись.

— Вот там посмотрите, вроде что-то было, — она указала на соседний стеллаж.

Девушка медленно удалилась, растворяясь в темноте.

А я закопался в книги, жёлтые страницы хрустели под пальцами. Я поднял голову только когда нашёл причину, по которой молоко не сработало.

 Смерть человека, ставшего стригоем, была насильственной и, похоже, в его теле всё ещё находилась часть оружия, которым его и убили. Эта часть будто до сих пор продолжала убивать его. Нужно было сперва избавиться от неё. А это значит, меня ждала неприятная ночка: придётся покопаться в почти разложившихся органах и найти её.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

3 из 31