Глава 5: Глава 4
Глава 4
16
0
Даша
Солнце уже согревало землю, на тротуарах давно растаял снег, и первые весенние дожди и грозы смыли с них зимнюю грязь. В воздухе витал запах приближающегося тёплого лета.
Как же я скучала по городу! Как же тосковала!
Заходящее солнце окрашивало облака в жёлто-розовый, а на востоке небо уже становилось тёмным. Таким был вечер, когда я поджидала Артёма.
Я прошла мимо деревянных домов частного сектора к кладбищу, расположенному недалеко от Сарской гимназии. Ещё недавно мы были школьниками, а теперь…
Я стояла на противоположной стороне дороги, чуть в стороне от распахнутых ворот. Справа дорога расходилась на городскую и объездную, а эта часть, ведущая исключительно на кладбище, была тупиком.
Средний мир оказался не моим миром, не миром моей сущности, и я была вынуждена покинуть его. Но оставить близких было слишком тяжело. Я так и не смогла забыть их. Душа постоянно рвалась к ним.
Изо дня в день я напоминала себе, что поступила правильно. Только так я могла спасти Артёма. И теперь, из раза в раз, оказываясь в Среднем мире, я приходила сюда. К кладбищу.
Каждое воспоминание о взглядах, прикосновениях Артёма, произнесённых им словах бережно хранилось в памяти. Я даже его грубость и затворничество вспоминала с улыбкой и теперь понимала.
Я проделывала один и тот же маршрут: от дома мимо Сарской гимназии к городскому кладбищу. И ждала.
У меня была магия для отвода глаз, но я ещё не привыкла ей пользоваться, в отличие от постоянных жителей Верхнего мира. Поэтому в неприметной мешковатой одежде я притаилась за бытовкой службы ритуальных услуг.
Приближалась ночь, и я поёжилась, глядя на быстро темнеющий небосвод. После того, как я побывала в Нижнем мире, я стала бояться темноты. Она и раньше меня пугала, а теперь и подавно.
Скоро время улетать. Я уже чувствовала на запястьях призывающую меня вибрацию. Время на исходе.
Я перекатывала кроссовкой камень, когда к воротам подъехал тёмно-синий седан. Вытянув шею, я замерла и обратилась вся в зрение и слух, чтобы не пропустить ни одного движения и слова, которое смогу услышать.
Артём поставил машину вплотную к забору на уже изрядно примятую траву. Вышел и, не глядя по сторонам, направился на кладбище. Я жадно разглядывала каждую деталь, каждый шаг и жест. Смотрела на него и отмечала, что за прошедший месяц, что я его не видела, он, кажется, стал бледнее. Больше он не выглядел тем опрятным юношей, следящим за чистотой своей одежды и идеальностью причёски, с которым я познакомилась в день зимнего солнцестояния.
Боль утраты оставила на нём заметный след, лишив его юношеской мягкости и делая старше.
Я сглотнула, провожая Артёма взглядом.
Глаза наполнились слезами. Я сжала кулачки. Это всё, на что я теперь могла рассчитывать. Плющ ещё не успел оплести всю ограду, я могла разглядеть Артёма. Но и мне самой приходилось получше прятаться: подойти ближе означало быть замеченной.
Артём подошёл к седовласому смотрителю, сидевшему на лавочке, перебросился с ним парой фраз и скрылся у себя. Я надеялась, что он ещё покажется, внимательно следила за дверью, кусая губы.
Невидимые оковы, привязавшие меня к Верхнему миру, вибрировали. Скоро боль станет невыносимой, и мне придётся вернуться. Время моего пребывания закончится в этом мире. Я всегда ждала до последнего, пока не становилось невыносимо больно.
Но мне было мало! Этой единственной минуты было крайне мало!
Когда дверь снова распахнулась, я забыла, как дышать. Сердце остановилось на мгновение и снова пошло. Побежало, застучало быстрее, ускоренно перекачивая по венам кровь и впрыснутый в неё дофамин.
Артём огляделся, и я, опомнившись, сделала шаг назад, чтобы тень спрятала меня. Задышала медленно, приводя сердцебиение в норму.
Артём подошёл к старику и помог подняться с лавки.
— Что вы хотели мне показать? — спросил он, вопросительно посмотрев на мужчину.
Смотритель жестом указал куда-то вглубь кладбища, после чего, заложив руки за спину, направился туда. Артём недовольно нахмурился и последовал за ним. Они медленно удалялись по дорожкам между оград, надгробия скрывали их, и мне стало плохо их видно.
Я потёрла запястья: оковы сжимались. Чем меньше времени оставалось, тем неприятнее становилась вибрация. Между мной и отцом теперь тянулась невидимая цепь. Он будто натягивал и дёргал за неё.
В Среднем мире была моя отдушина: увидеть возвращавшуюся с работы печальную и исхудавшую маму, по которой я до безумия скучала; полюбоваться заострившимися чертами лица Артёма, которого я буду любить до конца жизни… И лучше я проведу оставшееся от моих здешних обязанностей время так, чем вернусь раньше положенного срока.
Кто бы знал, что Верхний мир принесёт только горечь, которая будет разъедать изнутри и топить сердце в темноте.
Душой я всегда находилась здесь! Но не могла пребывать больше суток. Во всяком случае, способа я ещё не нашла.
Правила не изменились. У меня не было больше свободы с обретением сущности.
И я отважно принимала свою новую участь. По крайней мере, старалась.
«Я получила то, что хотела. Теперь я высшее существо. Жар-птица», — судорожно вздохнула я.
Рядом на дереве что-то хрустнуло, и я вскинула голову.
Чёрный ворон сидел на ветке и с любопытством смотрел на меня. Признав знакомую птицу, я успокоилась. Но ворон слегка склонил голову набок и приоткрыл клюв. И я поняла, что ещё секунда, и он позовёт своего хозяина.
— Тш-ш-ш! — приложила палец к губам. — Не нужно… ему не нужно знать, что я здесь. Пожалуйста.
Ворон клацнул клювом, закрывая его. Довольно замахал крыльями, кивая. Птица приветствовала меня. Я улыбнулась.
Он понял, кто перед ним, ведь жар-птица — царица всех птиц.
Я ещё раз бросила взгляд на ворона, убеждаясь, что он молчит, и посмотрела на кладбище в надежде успеть увидеть Артёма ещё раз.
— Здравствуй, Даша, — раздался сзади тихий знакомый голос, и я чуть не подпрыгнула. Резко развернулась, приложив ладонь к сердцу.
Отец Артёма Николай шагнул ко мне, а я прижалась спиной к бытовке.
Я не сводила с мужчины настороженного взгляда, ожидая, что он станет меня ругать. Ведь Артём стал Хранителем вопреки воле отца и вообще живёт теперь отшельником на кладбище.
Но Николай поравнялся со мной и с тоской посмотрел на ворота через дорогу.
Я не слышала, как он приехал, а значит, он так же, как и я, пришёл сюда пешком.
— Вы меня напугали, — призналась я, уставившись на прямой точёный профиль отца Артёма. Как вы… — я не успела договорить.
— Теперь я прекрасно вижу твою ауру, — Николай выразительно посмотрел на мою шею, скрытую высоким воротником. — Ты очень сильная. Даже удивительно, что тебя так долго могли здесь скрывать.
Я безучастно пожала плечами.
— Значит, я здесь как на ладони? Любой может меня считать и узнать, кто я на самом деле?
— Нет, в городе только я вижу ауры сущностей. Так что не переживай. — Он сделал паузу и повернулся к воротам, вставая со мной плечом к плечу. —Я часто сюда прихожу. Судя по всему, как и ты, — заметил он, скосив на меня взгляд.
Я неуверенно кивнула. Хотя чего уж скрывать, поймана с поличным.
— Прихожу иногда, когда время остаётся.
Помолчав немного, Николай повернулся ко мне:
— Я не успел тебе тогда сказать, хотел поблагодарить тебя.
— За что? — искренне удивилась я.
— За то, что вернула мне сына.
Я опустила взгляд, моргнула, смахивая с глаз мутную пелену. Но не из-за слов Николая, а из-за того, о чём он напомнил. Не верни я Артёма, мы бы сейчас не стояли здесь и не говорили. Либо же приходили на это кладбище совсем по другому поводу.
— Пожалуйста.
— Помни, что я тебе обязан за его возвращение, и обещаю, что верну долг.
— Не нужно… — покачала головой.
Я уже почти не чувствовала рук. Зачарованные незримые браслеты сдавливали запястья, в голове звучал колоколом зов отца, а через тёмную ткань толстовки от рук уже пробивался свет. Я потёрла их и сильнее натянула рукава, пряча их от Николая.
— Знаете, вы и правда можете кое-что сделать для меня. Можно вас попросить? — поспешила сказать я, пока у меня оставалось время.
— Я слушаю, — с любопытством вскинул брови отец Артёма.
— Присмотрите за мамой, пожалуйста. Я… использовала Кирилла. — Я засмущалась, но вибрация подгоняла меня. — Он повлиял на неё, на её память, убедил поверить в то, что я знаю своих настоящих родителей… Но его чары разрушились. Я пыталась смягчить своё исчезновение, чтобы она не думала, что я бросила её. Да и уверена, у неё такая путаница в голове после Кирилла. Я бы могла сама, я теперь столько умею, но я… я… — Я покачала головой. — Не могу, понимаете? Это же мама.
Я вытерла набежавшие на глаза слёзы рукавом.
Предупреждения Артёма и Ши о том, что моя сила несёт опасность и разрушения, оказались правдивы. Я не могла воздействовать на маму. Так поступить с ней. А моя малодушная просьба Николаю рождала во мне страхи, обречённость и злость.
— Я улажу всё. Присмотрю за ней. Не переживай, — кивнул Николай.
— Спасибо. Я пойду, — бросила я. Голос дрожал. — Мне пора, — махнула себе за спину на лес.
Взгляд в последний раз упал на ворота кладбища. Я развернулась, чтобы уйти, когда Николай спросил:
— Артём знает, что ты приходишь?
Я покачала головой и быстро заморгала, чтобы отогнать непрошеные слёзы.
— Ясно.
Я ускорила шаг, а после и вовсе побежала. Кожа полыхнула жаром и заискрилась. Сердце пронзила сладкая боль, когда я превратилась в птицу и расправила крылья.
Я взмыла в воздух.
Отец будет ругаться, что я опять задержалась до последнего. Снова придётся оправдываться, придумывать причину. А я не хотела его расстраивать. Не хотела, чтобы он отвернулся от меня, как это сделала моя родная мать, бросившая меня в Среднем мире.
Я так и не узнала ничего о ней, отец молчит.
И меня всё больше мучили противоречия: она бросила меня, но при этом защитила священной землёй. Зачем бросать, но проявлять такую заботу? От чего защищать?
Опаздывать было опрометчиво, ведь я намерена завоевать доверие отца, чтобы он рассказал мне правду о маме. И в то же время так трудно давался обратный полёт. Я разрывалась между двух миров.
Чем выше я взлетала, тем слабее становилась вибрация незримых оков. В Верхнем мире они проявятся. Блестящие, металлические, вроде тех, что надевал на меня Филипп. Только магические. Я не могла их снять.
Я стала жар-птицей. Из ничего, из скрытых глубин родилась новая я, сильная и могущественная сила вырвалась изнутри, озаряя всё вокруг ослепительным светом.
Я обрела силу высшего существа, но стала заложницей в Верхнем мире.
Тихий восторг от полета смешивался с болью потери. Каждый раз, когда я спускалась, я снова и снова теряла то, что любила больше всего. Каждый раз та же боль. И легче не становилось, ноющее чувство, что так будет продолжаться вечность, угнетало всё сильнее.
Улетая, я оставляла частичку себя в этом мире.
Все сливалось перед глазами. Я моргнула и повертела головой. Различила очертания домов, их острые крыши.
Чем выше, тем холоднее воздух. Он обжигал лёгкие, пробирался под пёрышки. Ветер шумел в ушах, а внизу всё застыло. Города, реки, леса. С такого расстояния они казались неподвижной картинкой.
Я трепетала на ветру в быстром потоке, приближаясь к своему источнику силы. К своему новому дому.
Вскоре передо мной выросло плато, которое окружала вечная чернильная пустота и бесконечность.
Я расправила крылья, изогнув их чуть вниз, и стала снижаться, затаив дыхание.
Мне не нужно было думать, как летать, учиться этому. Моя вторая ипостась знала это сама. Ничего удивительного не оказалось и в том, что жар-птица знала, куда лететь. Нужной дорогой на юг меня вели звёзды и Млечный Путь.
Приземлившись, я оглянулась и, чтобы не привлекать к себе внимания ярким свечением, быстро перевоплотилась.
Дом, в котором я теперь жила, стоял в городке за мостом через пруд, наполненный неподвижной водой. Чёрная зеркальная гладь отражала рассыпанные по небу звёзды.
Я тихо прошла мимо высеченных из камня стражей порога Верхнего мира, вглядываясь в темноту впереди и приводя в норму дыхание. Стражи так были похожи на тех, что охраняли Сарскую гимназию, что, впервые увидев их, я поёжилась. Только те подпирали стены, а эти стояли у входа в город и держали мечи.
Меня уже ждали.
По небу пронёсся бурый ястреб, метнув в меня хищный взгляд, и приземлился в центре моста, преграждая дорогу.
— Где тебя опять носило до последнего? — с недовольным видом спросил мой брат по отцу Даниил.
— Я навещала… близких, — ответила я, умалчивая про Артёма.
Попыталась обойти брата, но он выставил руку, закрывая проход по мосту.
— Ты должна быть мне благодарна, что я уговорил отца разрешить тебе летать туда. Он намеревался держать тебя взаперти. И только моя заслуга в том, что ты навещала близких. Но отец не прощает оплошностей, — в голосе Даниила прошелестела угроза. Он развернулся и направился к дому. Я пошла следом за ним. — Меня опять оторвали от дел и отправили проверять, где тебя носит, — недовольно бросил он через плечо.
Я угрюмо посмотрела в затылок Даниила, но промолчала. Даже здесь, в Верхнем мире, стоило держать язык за зубами.
Особенно здесь. Это я уже хорошо усвоила.
— Отец на месте? — тихо спросила я.
— Нет.
Вздохнув, я свернула в проулок, ведущий к моему дому. Даниил следовал за мной, контролируя каждый мой шаг. Зайдя внутрь, я развернулась и закрыла дверь перед его лицом, скорее скрываясь от его блестящих чёрных глаз.
И хоть дверь была закрыта, но я расслышала приближающиеся шаги и голос второго моего единокровного брата.
— Опять? — спросил Александр.
— Из-за того, что она жила в земном мире и не знает правил, с ней теперь одни проблемы. Ничему не обучена.
— А ты у нас бедненький, отец заставил тебя с ней возиться. — Александр похлопал Даниила по плечу, но по шуршанию одежды и возне я поняла, что старший брат сбросил с себя руку младшего. — Ну так обучи её, в чём проблема? Это же ты уговорил его дать ей свободу, — усмехнулся Александр.
В отличие от Даниила, он принял меня добродушно, так, словно меня не искали, и я не отсутствовала вовсе.
Голоса замолкли, а я, будто чувствуя взгляд Даниила через дверное полотно, медленно отступила вглубь комнаты и плюхнулась на кровать.
Он пугал меня. Невзлюбил с первого взгляда.
Ноздри защекотал сладковатый аромат смолы. Он умиротворял.
Я откинулась и уставилась на потолок в нежном жёлтом цвете, в центре которого висела каплеобразная лампада. Богато обставленная комната меня совсем не радовала.
Оказавшись в этом доме впервые, я почувствовала холод и пустоту, будто внутри меня не осталось ничего живого. Сердце гулко билось в груди, когда я ступала по мосту. А после был совсем не тёплый и не радушный приём отца.
Контуры величественного дома неожиданно выросли в темноте. Он стоял на вершине холма, высившимся на плато, а снизу к нему вели лучи-дорожки. С первого взгляда сооружение мне показалось холодным и мрачным, в отличие от поселения под ним.
Я приземлилась у пруда и посмотрела на свое отражение. На ногах вместо пальцев — длинные острые когти. Кожа тёмно-серая. Глаза стали жёлтыми и круглыми. А спину, крылья и голову покрывали золотистые перья. Но не красивые, а… опасные.
Верхний мир был центром мироздания.
Дальше за мостом, который охраняли каменные стражи с обнажёнными мечами, стояли дома. Обычные, ничем не отличающиеся от тех, которых в Среднем мире тысячи. Только здесь была вечная темнота, на улице горели фонари, а по дорожкам ходили не только божества в обличье людей, но и разные неведомые существа, о которых я раньше читала только в сказках и легендах. В плане городок представлял собой круг, в центре которого находилась площадь, в одном из секторов высился величественный дом, а в его саду — божественное святилище — ясень.
Одни жители спешили по своим делам, другие болтали и смеялись, встретившись на перекрёстках, а кто-то угрюмо ворчал, глядя себе под ноги, и проходил мимо. Городок был полон божеств!
Каменные дома стояли большие и маленькие, построенные как попало, без чёткой формы, больше похожие на трёх-, но чаще двухэтажные башенки, обычно зауженные кверху. Их разделяли небольшие участки зелени. Удивительным для меня было то, что часть их пустовала. Дорожки, ведущие к ним, заросли, а некоторые переулки меж домов были настолько тёмными, что соваться туда было страшно. Там чувствовалась заброшенность.
Пахло пустотой и прохладой. В воздухе даже дуновения ветра не проносилось.
Но на главных, мощённых булыжником улицах, которые, как лучи, сходились к дому на вершине, кипела жизнь. Я обвела взглядом шумную улицу. Прохожие, сбившиеся в группки, затихали при виде меня.
У них не возникало сомнений в том, кто перед ними. Они тут же видели мою пышущую жаром энергию.
Путь к главному дому лежал через площадь. Дойдя, я толкнула дверь. В центре просторного зала возле длинного стола стояли двое.
— Хорошо же тебя спрятали! — первое, что сказал мне парень с чёрными как смоль волосами, когда увидел меня. Оглядел сверху до низу и покачал головой. — Я уж не надеялся тебя найти.
Но в его голосе не было тепла, он уязвлял. И голос этот неприятным эхом отзывался от пустых стен.
В глаза бросилось множество надписей, начертанных на стенах, и картины.
— Кто вы? — спросила я, с опаской глядя то на мужчину, в волосах которого уже проявилась седина, то на парня, чей сверкающий взгляд пугал меня. Он не сводил с меня тёмных глаз, а его руки напряжённо сжали спинку стула, на которую он опирался. — Я… сама только недавно узнала, кто я. И сутки, как обрела свою сущность.
— Даже удивительно, и как это тебя никто из людей не опознал и не прибрал к рукам? — зал наполнил могучий голос, от которого у меня по коже пробежали мурашки. Он был глубок, как сами глубины океана.
Я пожала плечами, но не стала упоминать тот случай с Филиппом, когда я была близка к тому, чтобы стать его ручным талисманом.
Парень напряжённо слушал наш с мужчиной диалог и не вмешивался.
— Мне помог хороший человек, которому я доверяю. — Я подошла к длинному столу. — Расскажите мне всё! Кто мои родители?
— Я твой отец, а это твой брат — Даниил.
Я с дрожью в сердце летела, мечтая, как отец обрадуется нашей встрече, как он обнимет меня и всё расскажет. Но получила лишь отговорки.
Я как будто в бетонную стену равнодушия врезалась и не знала, как себя вести, что сказать. Мой взгляд растерянно забегал по тарелкам и бумагам на столе в надежде за что-то зацепиться, найти хоть какой-то якорь в этом мире, который удержит меня и не даст сбежать.
— Вы… бог? — наконец спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.
— Верхний мир только для высших. Да, я верховное божество. Небесный владыка.
В груди возник трепет, и под ледяным взглядом отца я почувствовала страх. Страх, что не понравлюсь, стану неугодной.
— А мама? Где она?
— Это всё, что тебе положено знать. — Отец указал Даниилу на меня. — Отведи её.
В животе что-то ухнуло и скрутилось, меня объяло ощущение глухой отчуждённости. Я бросила испуганный взгляд на парня.
— Но… — вырвалось у меня. Продолжить я не смогла. Не знала, что заставит отца сменить холодность на милость.
Он сел за стол и, уже не глядя на меня, принялся за дела, от которых его отвлекло моё появление.
— Раз ты здесь, значит, примешься за свои непосредственные обязанности, — велел он.
— Хорошо, — учтиво согласилась я, понимая, что сейчас не лучший момент выяснять отношения и настаивать на чём-то.
Теперь это мой дом, успеем поговорить.
Даниил приблизился, отбросил взмахом головы чёлку с глаз и схватил меня за локоть.
— Идём, птичка, — со сталью в голосе проговорил брат и повёл к двери.
Прежде чем выйти, я обернулась, чтобы ещё раз взглянуть на отца и запомнить его черты. Он сосредоточенно перебирал стопку бумаг на столе. Старые и новые, пожелтевшие от старости и совсем белые.
Теперь у меня был настоящий отец. И брат.
Я посмотрела на Даниила и попыталась освободить свою руку, когда мы вышли, но он не дал. Его пальцы крепче стиснули моё предплечье. До боли.
— Я могу сама дойти.
— Можешь, — со злобой прошипел он и оглянулся, чтобы убедиться, что нас никто не слышит.
Этот парень пугал меня не на шутку. Его полный самоуверенности и недовольства взгляд заставлял холодок спускаться от затылка по спине.
Даниил уводил меня всё дальше. Местные жители с любопытством оглядывались на нас, и парень свернул в один их тёмных пугающих проулков подальше от любопытных глаз.
Я не запоминала дороги. Не понимала, за что он может на меня злиться и почему ведёт себя так грубо. Но растерянность и пустота, новые холодные стены сделали меня пассивной, и я послушно позволяла вести себя.
Мы спускались с холма, поворачивали несколько раз.
— Даниил, пожалуйста, — наконец взмолилась я. — Ты же мой брат, будь человеком, отпусти и просто покажи дорогу.
Но губы парня растянула злая ухмылка.
— Так я не человек… Я бо-ог, — медленно протянул он, и его взгляд стал тяжёлым. Подавляющим волю.
Я резко выдернула руку. Не чувствовала раньше на себе такого влияния. Сведущим это не удавалось. А вот Высшему… это тоже оказалось не подвластно. Но я уже видела этот взгляд. Не раз. От Филиппа, от Кирилла… Теперь от брата. Я сделала шаг назад.
Даниил вдруг схватил меня за плечи и впечатал в дверь спиной. Я больно ударилась о неё затылком.
— Зачем ты явилась сюда? Что тебе было нужно? Чего не сиделось внизу? — лицо Даниила ожесточилось.
Я могла только не понимающе открывать рот.
— Что ты… Я же не могла…
— Не могла она… Надо было просто ничего не делать. Ни-че-го. Носить этот грёбаный амулет.
Даниил потянул за цепочку на моей шее и достал его из-под толстовки. Недовольно хмыкнул: земли в нём больше не было.
— Ты должна была стать моей прислужницей… когда придёт время… — прошипел он.
Дверь за спиной со скрипом отворилась, Даниил грубо втолкнул меня внутрь и захлопнул её перед моим носом. Я подёргала ручку, но оказалось закрыто.
Я медленно обернулась.
Большая комната в жёлтых персиковых тонах, обычной мягкой мебелью, ковром на полу и кроватью у стены — правда, с белым полупрозрачным балдахином. В дрожащем свете свечей было видно, что в воздухе висела пыль. Здесь давно никого не было, эту дверь давно не открывали.
— Эй! Я что, теперь взаперти?
Но в ответ услышала только быстрые удаляющиеся шаги по мостовой.
Самым необычным в комнате была большая, вырезанная из дерева фигура птицы с расправленными крыльями. Я приблизились к ней. Она занимала почти всю арочную нишу напротив кровати. Я ни разу не встречала такой искусности. Казалось, что мастер вырезал не просто каждое пёрышко, а каждый волосок на них.
Я протянула руку и прикоснулась к гладкому клюву, отполированному множеством прикосновений. Дерево хранило их тепло, а его поверхность казалась почти шелковистой.
Мой жест показался мне отдалённо знакомым, как будто запечатанным где-то глубоко в памяти. Я отшатнулась.
Фигура изображала не просто птицу, а жар-птицу.
Это была я.
Дальнюю стену ниши замыкали деревянные прутья. Птица как будто находилась в клетке, не могла вылететь.
Страх остаться одной, без семьи и друзей, очень глубоко сидел во мне.
И сбылся.
Я моргнула, отгоняя воспоминания, и смахнула со щеки слезу. Это комната стала моей клеткой в Верхнем мире.
За то время, что я здесь, ко мне никто, кроме братьев, не заходил. Проводя часы в одиночестве, я стала догадываться, кто был мастером, вырезавшим эту скульптуру из дерева.
Я нашла резцы и стала прятать свои страх и отчаяние за работой. Склонившись, я прорисовывала недостающие перышки, сдувала пыль.
Услышав за окном раскат грома, я отложила инструменты и отправилась к отцу. Я отчаянно хотела поговорить с ним. Наши встречи нельзя было назвать частыми, он как будто избегал меня. А разговором удостаивал и того реже.
Дойдя до его дома, по коридору и лестнице наверх я прошла к покоям отца.
— Кто? — раздался его голос в ответ на мой стук.
— Даша.
Замок щёлкнул. Я медленно ступила в комнату и нашла отца взглядом.
— Привет. Я хотела поговорить.
— Я только вернулся, — сурово сказал он, застёгивая рубашку.
— Ты снова другой.
Сегодня он выглядел моложе, чем обычно. Но маска быстро сменилась привычным для меня образом: в волосах появилась лёгкая седина, а на лице — первые морщины.
— Хочешь, чтобы я выглядел немощным стариком? — поинтересовался отец и перевоплотился в него — низкого, сгорбленного, почти лысого. Его глаза выцвели, словно их настигла слепота. Но уверена, он мог видеть и внутренним взором.
— Нет. Разговор не займёт много времени.
Я бросила быстрый взгляд на дверь и прислушалась к шагам, опасаясь, что кто-нибудь из братьев нас потревожит.
— Ты говорил, что я должна тебя сопровождать. Но так ни разу меня и не взял с собой.
— Тебе и здесь есть чем заняться, — отец прошёл мимо меня и вышел за порог.
Я растерянно заморгала и поторопилась за ним. Шла и прислушивалась к звукам. Ведь стоит братьям появиться, как отец от меня избавится, и когда в следующий раз мне удастся с ним поговорить наедине, я не знаю.
— Я скучаю по дому. По бывшему дому, — быстро исправилась я. — И хотела бы чаще там появляться.
— А мне что, потом тебя опять искать? — отец остановился.
Он сложил руки на груди, я опустила поверх свою ладонь.
— Но я ведь всё равно не могу там остаться дольше положенного срока.
— Мне Даниил уже доложил, что сегодня ты опять вернулась в самый последний момент.
Я посмотрела под ноги. Было стыдно, и в то же время из глубины поднималась обида. И когда он только успел? Разве что только специально отправился к отцу и рассказал обо всём.
— Я обещаю, что больше этого не повторится, — сложила я ладони в молитвенном жесте. — Если бы я могла летать туда чаще, то не задерживалась бы до последней минуты.
Отец протянул руку и отвернул ворот моей водолазки — шею обвивала красная отметина. Я виновато опустила взгляд.
Магия, связывающая меня с этим миром, оставляла болезненные и некрасивые следы. На запястьях и лодыжках у меня были такие же. И теперь мне придётся ждать, пока они сойдут. Я обладала целительной силой, но не могла избавить от похожих на ожоги отметин себя.
— Ну и как это называется? — Отец продолжил путь.
— Пожалуйста! Я хочу быть ближе к тебе, хочу узнать тебя и всё о тебе! Неужели тебе… — Я запнулась и тихо добавила: — Я ведь твоя дочь.
— И в том, что я тебя не видел восемнадцать лет и мог вообще не увидеть, виновата твоя мать, — разозлился отец и направился дальше по коридору.
Этот разговор его сердил. Как и все мои предыдущие попытки поговорить или узнать что-либо о маме.
— А меня ты за что наказываешь? — с грустью добавила я, чувствуя виноватой себя. Будто это я сама сбежала и пряталась. — Я ведь во всём стараюсь тебе угодить.
Отец остановился и обернулся.
— В этом и есть твоя суть. Ты прислужница. Ты служишь старшим богам. Ты и должна угождать и делать всё, что тебе велят.
— Я делаю, — поспешила добавить я. — Но ты всё равно злишься на меня.
— Потому что я не могу управлять твоей силой! Не могу на тебя положиться! Ты не инициировалась вовремя! А ко всему прочему ты ещё и сократила свою жизнь.
Я сжала кулаки. Не время спорить, хотя негодование от несправедливого отношения терзало сердце.
Мою сущность инициировал человек. И, согласно легенде, записанной в старой записной книжке:
«Но если смертный муж скончается и покинет свой мир раньше, то от тоски она навсегда превратится в птицу и больше никогда не сможет садиться на землю, её дом навсегда останется священным».
Моя сущность переродиться, станет одним из огоньков на мировом древе. А я… нет.
Я всего лишь орудие в руках отца. Прислужница.
Отец ушёл, больше не оборачиваясь. Снова.
Моя неуверенность в себе не давала возможности попросить настойчивее, поговорить с ним. И лишний раз сердить его тоже не хотелось.
Для того чтобы наладить отношения с отцом, моё любопытство не уместно, и я решила быть послушной и прилежной, как когда-то раньше. Не собой. Но обязательно заслужить его доверие.
Над головой в океане тьмы сияли точки, как искры далёкой надежды.
Надежды на лучшее.
В Верхнем мире время стояло, а на земле проходили дни и недели.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!