Глава 7: Глава 6
Глава 6
26
0
На трибунах уже собрались взволнованные друзья и родственники. Сарская гимназия вновь принимала команду соперников на своём конном поле, открывая отборочный весенний этап. Для Артёма и Давида это были последние игры: в следующем году их сменят нынешние девяти- и десятиклассники.
Игроки верхом выстроились в центре поля, и рефери представил каждого. Давид галопом проскакал на тёмной жеребце, вызывая бурю аплодисментов юных болельщиц. Артём также резво отправил лошадь вскачь, делая почётный круг по своей и чужой половине поля. На этапе приветствия сразу можно было определить энергетику команды. Наши парни были настроены весьма решительно, не желая отдавать первенство соперникам.
Я не стала подниматься на трибуны, оставаясь внизу в стороне. Элла не смогла остаться на игру, Кир отправился к очередным родственникам куда-то в Курган. А сидеть рядом с Викторией я не хотела. Наше с ней общение свелось к минимуму, я всё больше дружила с Эллой, чем с Вики. Сперва мне было стыдно перед ней за то, что я поцеловала Артёма, я считала себя предательницей, исполнившей её пророчество. А потом… я просто ей завидовала…
Перевела взгляд с трибун на поле. Игра уже началась. Артём непринуждённо, с царской элегантностью управлялся с лошадью и клюшкой. Наездники быстро меняли направление движения, лавируя и вырываясь вперёд. У Артёма с Давидом выходила хорошая связка, они легко находили общий язык на поле.
Не дав продвинуться к воротам, наш защитник оттеснил коня соперника, заставляя развернуться и потерять мяч, и тут же подхватил его, передавая пас Давиду. Оранжевый мяч перелетел от клюшки игрока на противоположную половину поля.
Я проследила за парнем: к нему уже спешили защитники команды противника. Склонившись вперёд и сдавив бока коня, он отправил его галопом к воротам. Он направлял жеребца из стороны в сторону, путая соперника. Я бы точно не удержалась в седле и тут же свалилась. Быстро определив удобную позицию, поглядывая то на приближающегося игрока, то на цель, Давид взмахнул клюшкой и отправил мяч в ворота.
— Го-о-ол! — взорвались трибуны.
Выпрямившись, Давид радостно вскинул руки. Я поддалась настроению и, улыбаясь, захлопала вместе со всеми. С первого периода команда Сарской гимназии завладела игрой.
Сквозь шум аплодисментов, речовок и возгласы комментаторов, которые должны бы оставаться на нейтральной стороне, а не болеть за свою команду, я не расслышала, как рядом кто-то остановился.
— Здравствуй, Даша.
Екатерина посмотрела на меня как всегда добрым и спокойным взглядом.
— Добрый день. — Я поправила рюкзак на плечах и перевела взгляд на верхний ряд трибуны, где прошлый раз родители Артёма следили за игрой вместе с директором. — Вы одна сегодня?
— Увы.
Интересно, почему она так спокойно реагирует на конфликт Артёма с отцом? Он обещал запретить ему тренировки, если не послушает его. Но раз Артём сегодня верхом, возможно, он решил поступить так, как велел ему отец? А это значит, что после выпускного он уедет из города.
Если бы на меня так кричали, как это делал Николай, я бы точно не выдержала.
Команды уже поменялись половинами поля и вновь разыгрывали мяч. До конца второго чаккера оставалось ещё три минуты.
— Как же Артём будет без поло, если поступит в Петербурге? Там есть команда? — спросила я спустя некоторое время.
— Почему ты решила, что он собирается в Петербург? — удивилась Екатерина.
Мы с ней синхронно повернули головы к полю, следя, как наездники из команды соперника приближаются к нашим воротам. Артём оттеснил противника, но мяч забрать не получилось. Напряжение в игре нарастало.
— А как же… — Я замялась. — Вчера Николай выставил Артёму ультиматум.
Лёгкий ветер обдувал лицо, а тяжёлые тучи наползли над полем.
Будто услышав нас, Артём вскинул голову и бросил взгляд в нашу сторону. Даже сквозь затемнённые очки, которые он надел, несмотря на отсутствие солнца, я с лёгкостью могла себе представить, как он недоволен.
— А, ты про это. У каждого из нас своё будущее. Что бы мой сын ни выбрал, какое бы решение ни принял, я всегда его поддержу.
— Даже если он не поедет в Петербург?
— Что бы мы ни делали, мы следуем по сплетённой заранее нити судьбы.
Слова Екатерины вызвали восхищение. Отчасти потому, что моя мама редко когда принимала мою сторону, прислушиваясь к моему мнению. Мы не ругались, я полагалась на неё. Моё доверие к ней было абсолютным.
Но не так давно что-то надломилось во мне. Я хотела быть самостоятельной, принимать собственные решения.
Екатерина поджала губы и качнула головой, наблюдая, как Артём допустил ошибку и совершил запрещённый приём.
По трибунам разнёсся возглас разочарования. Рефери назначил штрафной удар, и игроки вынужденно разошлись в стороны. Артём с ровной спиной принял удар, когда мяч залетел в ворота. И снова команды встретились в центре поля.
Парню не нравилось то, что я разговаривала с его мамой. Он всё чаще на нас поглядывал, отвлекаясь от игры. Стоило мне встретиться с ним взглядом, я переводила его на другого игрока, рефери — на кого угодно, лишь бы не смотреть на него. Пусть играет.
— Ты общаешься с Агнией? — спросила Екатерина.
— Виделись пару раз. Кажется, ей становится лучше, — прошептала я.
— Ей требуется поддержка.
Я взглянула на женщину, сомкнув губы, чтобы сдержать всё, что вертелось на языке.
Мне тоже требовалась поддержка! Мне страшно! И я боялась Сведущих! Боялась, потому что совершенно не знала, чего от них ожидать, и не видела иного выхода, кроме как найти свои корни и стать одной из них.
Только вот никто мне этой поддержки не оказал, а Артём… так он вообще отказался от меня.
А теперь и поделиться сладострастными кошмарами было не с кем.
Раздался свисток — чаккер окончился, начался перерыв.
— Ура-а-а! — ликовали трибуны, что счёт в нашу пользу.
Игроки подъехали к конюшне, спешились и оседлали новых лошадей. Сказав что-то судье, Артём направился в нашу с Екатериной сторону.
— Ты одна? — спросил Артём у мамы.
Губы Екатерины дрогнули в улыбке, но взгляд навевал печаль.
— Мне кажется, я видела где-то среди зрителей Агнию. — Она чуть вытянула шею, разглядывая трибуну и собравшихся рядом у ограждения девушек.
— Надо с ней поздороваться, — оглянулась я, тоже вглядываясь в лица. — Когда я видела её в последний раз, она сказала, что её заявление о переводе в гимназию отклонили.
Я повернулась к Артёму. Парень нахмурился, а конь под ним начал нервничать и перетаптываться — Артём сдавил ему бока. Ему бы идти вперёд, но перед ним ограждение.
— Не переживай, у неё и в старой школе всё наладится, — произнесла Екатерина. — Даша, заходи ко мне в гости? Я научу тебя силе оберега, — предложила она.
Мои брови поползли вверх. Посмотреть на Артёма не решилась — и без того чувствовала, каким взглядом он сверлит маму за это приглашение.
— Я… не способна ни на что, — отмахнулась я.
Рука невольно легла на тыльную сторону запястья. Мазь Хань Ши уже подходила к концу, а шрам только-только начал затягиваться. Придётся съездить к ней за новой.
— А для этого сила не нужна, в оберег вкладывается душа.
— Но…
— Приходи-приходи, — она ласково коснулась моего плеча, уговаривая.
Конь фыркнул, вскинув морду. Я хотела отказаться, но из вежливости кивнула.
«Мне же не обязательно приходить?»
Однако, прежде чем оставить их вдвоём, я не удержалась и посмотрела Артёму в глаза.
Его предостерегающий взгляд говорил сам за себя. А ещё он меня жутко злил, потому что за меня снова решал кто-то другой.
Но за неимением пока ничего другого, мне приходилось мириться с этой несправедливостью, и это давалось с большим трудом. Я должна была продолжать верить человеку, который отказался от меня. Я ушла.
Позади раздалось громкое «гоп!» Артёма и глухой перестук копыт по снежному полю. Я оглянулась — уносящийся конь поднимал в воздух брызги снега.
Несмотря на натянутые отношения Артёма с родителями, я им завидовала. Возможно, стоит принять приглашение Екатерины, и она сможет помочь мне прояснить вопрос с моими настоящими родителями, ответит на волнующие меня вопросы.
Артём
Единственное, на что я не забил, — это конное поло, кунг-фу и прогулки с Ветром. Они выматывали меня, отбирая последние силы. Потому что иначе я никак не мог избавиться от навязчивых мыслей о ней.
Кони терпели меня, а вот всегда рассудительная Ши — нет, потому что моя концентрация на тренировках летела ко всем чертям. Голова должна быть холодной и свободной, но в моём случае и речи не шло о внутренней гармонии и контроле над эмоциями.
Я не управлял собой. Больше нет. Я уставал и ошибался.
Даже сегодня в игре совершил несколько знатных промахов, за что получил штрафные. Только благодаря команде удалось сыграть в ничью, да и то после выслушал выговор от тренера.
Команда уже покинула раздевалку, оставляя меня одного. Они терпеть не могли, когда я не в духе. Возможно, выпускать меня на поле сегодня было не лучшим решением, но я настоял.
С отцом мы вчера разругались, и он не пришёл на игру, что тоже худшим образом сказалось на собранности.
Я подошёл к шкафчику и проверил телефон — даже сообщения не прислал. Зато висело непрочитанное от Вики. Я открыл его, пробежался по куче смайликов и заблокировал экран, ничего не ответив.
Все мысли крутились вокруг другой.
— Проклятье!!!
Кулак разрезал воздух и со всего размаху врезался в дверь шкафчика, отчего он жалобно задребезжал. Я склонился, прислоняясь лбом к прохладному металлу над вмятиной. Прикрыл глаза и глухо застонал.
Зеркало отразило мучительную гримасу боли на моём лице.
За короткое время Даша умудрилась проникнуть туда, где, как я ошибочно полагал, уже занято. Но чувства к Даше не шли ни в какое сравнение! Они отзывались не просто теплом, а жгучим желанием защитить, закрыть от всех и стать для неё всем миром.
Даша забралась в самое сердце. Забрала его.
И я ненавидел себя за то, что приходилось отталкивать её.
Но она смирилась.
Я взял с полки брюки, надел. Порывистыми движениями натянул через голову футболку и толстовку. Застегнув молнию на спортивной сумке, заметил на манжете красные следы и удивлённо уставился на сбитые костяшки. Из ран сочилась кровь. Я не чувствовал физической боли и не сразу обратил внимание на неё.
Недобро ухмыльнулся над собой.
Я всегда боялся запачкаться внешне, но сделал выбор, подписался на предложенные условия и замарался внутри. Повернул ладонь и коснулся белого шрама.
Но разве я испачкался, спасая душу и заключая сделку? Нет. Я не об этом, а о том, как поступаю с Дашей…
Я сразу узнал её среди болельщиков по походке, когда она ещё только приближалась к полю.
При виде этой девушки сердце замирало и снова пускалось вскачь.
Я испытывал мучительное желание подойти к ней, прижать к себе, успокоить и никогда не отпускать… Смотрел на неё во время игры — как серебрятся инеем русые волосы, выбившиеся из-под шапки. Как клубится выдыхаемый ей воздух, превращаясь в пар. Она выглядела сказочной. И одновременно такой настоящей.
Напрягся, когда увидел маму и Дашу вместе. Мама бы не стала ей ничего говорить, но мне всё равно было неспокойно, и это сказалось на игре…
Я вышел из раздевалки и направился к машине. Зрители уже давно разошлись, автомобилей на парковке почти не осталось. Закинул сумку в багажник и сел в машину. Так и не завёл двигатель. Опустил голову на руль, уставившись пустым взглядом в никуда.
Перо, принесённое в дар, спасло меня.
Каково это — знать, что вскоре потеряешь дорогого человека?
Жить с этим, пытаясь ухватить каждый момент, когда мы вместе, каждый вздох, решиться на что-то большее? Или, наоборот, лучше не знать друг друга никогда, чтобы не терпеть эту мучительную боль в груди?
Нам обоим не повезло: уберечь любимую от боли я не смог, как ни старался.
Я цеплялся за неё, не отпускал. Она стала той петлёй, которая вернула меня. Опорой после возвращения из Нижнего мира, моим якорем. Мне нужно было чувствовать её рядом. Я боялся тогда, что если отпущу её руку, то снова утону в пучине ужасающих воспоминаний.
Мне уже не стать прежним.
Тронул губы — и вновь, как наяву, ощутил её неумелое прикосновение.
Я не имел права этого делать.
Не имел права её касаться вообще — она из другого мира. Я ошибся в самом начале, сблизившись с ней. Но и по-другому поступить не мог.
Понадеялся на себя, вроде и выиграл, вернул Агнии душу и спас её, вытащил Дашу из беды… Но всё равно проиграл.
Зажмурился, сильнее сжимая руль.
Дашина наивность рождала желание защитить. И от этого внутренняя борьба только усиливалась: быть рядом или держаться от неё подальше?
Я уже сделал выбор.
Отстраниться, не дать к себе подойти и прикоснуться — сила духа или слабость? Я думал, что сила. Но сильнее оказалась она.
Даша.
Она сломила меня, и я пал к её ногам.
Моя вина в том, что я слишком поздно осознал, что она действительно для меня значит. Но понял это, уже попав в ловушку.
Теперь буду поступать правильно. Я должен держаться от неё подальше, чтобы обеспечить её безопасность. Никаких надежд, никакого будущего.
Лучше сейчас, чем потом.
Я бы хотел сделать все по-мужски, но нужно было убить всякую надежду. А на это способна только сильная боль…
Плевать, что она подумает! Так надо!
Даша должна меня ненавидеть. Сделаю всё для этого. Чтобы забыла и отпустила. И больше не вспоминала обо мне.
И теперь я расплачивался за то, что совершил своими же руками. Больше Даша мне не улыбалась, огонь в её глазах потух.
Но свербящие мысли о ней не желали отпускать. Они сметали и разрушали меня до основания.
Я не смог бы сказать, сколько времени просидел в холодном автомобиле. Вскоре открылась пассажирская дверь. Я поднял голову. Виктория откинула с лица светлые волосы и улыбнулась. Положила ладонь мне на плечо и заглянула в глаза. Она же интуит — интересно, что она чувствует всё это время?
Вики не оставляла надежд заполучить моё сердце. Я же никогда не мог ответить ей взаимностью. Не воспринимал ближе, чем подругу. Но расчётливо использовал в своих целях. За что каждую ночь, каждую минуту, мгновение — до сих пор корю себя. И теперь пытаюсь искупить свою вину за это, поддерживая Вики. У неё, по сути, никого не осталось, кроме меня и моей семьи. Филипп не вернётся, Олег пьёт… Ей не к кому больше пойти.
Виктория подалась вперёд для поцелуя. Я почти успел отвернуться, снова поддавшись мыслям о Даше. Чужие губы успели мазнуть по скуле.
— Не нужно, я же просил, — негромко напомнил я.
Вздохнул и пробежался взглядом по лицу подруги, отмечая каждую эмоцию. Обидел. Её взгляд застыл. Мысленно хмыкнул, что мне, похоже, вообще не стоит связываться с девушками: я приношу им несчастья и боль.
Спустя долгую паузу спросил:
— Как ты?
— Отлично сыграли, — похвалила она и пристегнулась, избегая отвечать на вопрос.
Говорить о себе последнее время она не любила.
— Тебя домой?
— Куда же ещё, — в словах прозвучало раздражение, но не на меня.
Спустя несколько минут я остановился возле знакомых чёрных железных ворот.
— Вечером заедешь? — От обиды уже не осталось и следа. Виктория снова улыбалась и заигрывала.
— Если нужно, — пожал я плечами.
Мы оба сбегали от реальности. Не желали оставаться там, где до этого находились в комфорте.
После того как Филиппа отправили в лечебницу, Вики не любила оставаться дома.
— Ты же знаешь, что нужно. — Она сдержанно улыбнулась, и её глаза вновь стали стеклянными.
В гимназии, в окружении других учеников, она хорошо держалась, дарила улыбки, играла роль той Вики, которой была до произошедшего с братом и дядей. Но когда мы оставались наедине, я видел её настоящую.
Её беспокоило что-то ещё, но она не говорила об этом.
Подъехав к своему дому, я оставил машину у ворот и, как всегда, обходной тропой направился на задний двор к себе, минуя главный вход в большой дом.
Закинул вещи в стирку и устало повалился на диван. Мне бы поспать, отдохнуть, но со сном мы больше не друзья. Даже мама уже замечала мои покрасневшие от усталости глаза. Я просыпался по несколько раз за ночь от изматывающих сновидений. Думал, что они меня доконают.
Я уставился на смайлик, оставленный на стекле тонким пальчиком Даши. Казалось, что это было в прошлой жизни, когда я приводил её сюда. Я растёр лицо руками и пошёл в большой дом — нужно поговорить с мамой и выяснить, что она хочет от Даши.
Мама нашлась в кухне, она нарезала овощи и закидывала их в глубокую сковороду.
— Ты опять плохо спал? — Она взглянула на меня. — Я видела, ночью у тебя горел свет.
— Забыл выключить, уснул так, — соврал я, не моргнув глазом.
Подхватил с доски дольку морковки и откусил. Принялся расхаживать из стороны в стороны перед столом.
— Спрашивай, раз пришёл, — подстегнула мама.
Я остановился и прямо посмотрел на неё.
— Зачем?
У меня был только один вопрос, и мама прекрасно знала, что я имею в виду.
— Мне нужно было спросить у тебя разрешения, прежде чем позвать её в дом?
Я покачал головой, но не отвёл взгляда, пытаясь прочитать по маминым глазам, что она задумала.
— Я могу быть уверен, что ты ничего не предпримешь?
— Даше нужна поддержка, ей нужен кто-то, с кем можно посоветоваться. Ты же от неё отвернулся, — мама укоризненно приподняла брови.
— Это моё дело. Ты же не пытаешься нас свести?
— В этом нет необходимости, — проговорила мама.
Хлопнула входная дверь, и через минуту в кухню вошёл отец. Поставил на стул портфель и, уперев руки в спинку, молча уставился на меня.
— Ты принял решение? — наконец спросил он.
— Мой ответ — нет.
— Твоё место в Совете.
Отец поднимал тему моего обучения в Петербурге уже не первый раз. Но после случившегося в доме Дагунцевых его желание сделать меня советником обострилось.
— Ладно, подождём ещё, пока ты одумаешься.
— И я не согласен с тем, что ты собираешься сделать с Дашей. Я не позволю тебе. Обязательно найду способ защитить её.
Отец только покачал головой.
— Я пригласила к нам Дашу, — вставила мама.
Лицо отца вытянулось, он тяжело вздохнул.
— Я верю твоим словам, сам видел её в Сумраке. Но пойми, ей здесь не место. Её дом в другом мире! Я не вижу её энергию. Я не вижу её, понимаешь?! Она — Высшая и представляет собой угрозу! Следующая попытка закрепить её сущность может стать для кого-то удачной, и тогда мы можем столкнуться с неуправляемой разрушительной силой. Как Советник, я должен…
— Я хочу увидеть её нить… — тихо произнесла мама, ни на кого не глядя и помешивая овощи в сотейнике.
Отец бросил на неё недобрый взгляд и продолжил:
— Я должен принять меры, найти способ и отправить её домой. Понимаешь? В её мир. И раз уж на то пошло, ты, как будущий Хранитель, — съязвил отец, — должен сделать то же самое! Принять меры по охране от сущностей иных миров. Не так ли ты мне говорил? Так почему ты не хочешь этого сделать?
Как будущий Хранитель, я должен был и душу Агнии отпустить, и убить девушку, чтобы сохранить жизни тех, кто её окружает. Но…
— У меня другие методы.
— Потому что ты никакой не Хранитель и их не существует! Хватит об этом! Как только я найду способ, я твоего мнения спрашивать не буду, и Даша отправится отсюда восвояси!
— Я думал, ты веришь мне! — Я всплеснул руками.
— Как член Совета, я не мог не среагировать на упоминание о чёрном пергаменте. Эта запрещенная к использованию сила, и я должен был проверить твои слова.
— Так они оказались верны! Я не соврал. И про Дашу тоже.
— Не ты один её видел, — кивнул отец — он говорил уже спокойно. — Но для тебя это ничего не меняет. Речь сейчас не о ней, а о тебе. Ты меня ослушался.
— Моё мнение неизменно. Я хочу быть Хранителем, и я им стану.
— Я тебя предупреждал: если ты и дальше ничего не будешь делать, то я приму меры, — угрожающе произнёс он, открыл портфель и выложил рабочую папку.
— Какие? Снова силу мою запечатаешь? — с вызовом бросил я, окатив отца враждебным взглядом.
— Ты ничего не хочешь, ничего не делаешь. Тебя ждут в Петербурге! — громыхнул он и ударил по стулу так, что тот закачался. — Придумал себе сказочку! Хватит мне плести про своих мифических Хранителей. Нет их! Сами, как видишь, все разгребаем! — отец махнул кипой каких-то документов, в которых, видимо, зафиксированы случаи неправомерного использования магии.
— То есть в жар-птицу ты поверил, а в Хранителей нет?
— Её я могу хотя бы проверить! А Хранители — кто они такие? Покажи мне хоть одного?
Я стоял и молчал. Руки, спрятанные в карманы брюк, сжались в кулаки.
— Не знаешь таких? Вот и я не знаю.
— Зачем же ты тогда мне помог? — уточнил я без единой эмоции.
Перевел взгляд на маму, поражаясь: как ей удалось убедить отца отправиться к Дагунцевым? Тот не успел ответить, в дверь позвонили.
— Потом поговорим, — сказал он.
Мама ополоснула руки, вытерла о полотенце и прошла в прихожую встречать гостью. Не дожидаясь, когда Даша войдёт в кухню, я развернулся и направился к двери, ведущей на задний двор. Меня здесь быть не должно, у меня есть другие дела.
Я знал, что отец уже наведывался в библиотеку, чтобы узнать о сущности жар-птицы. Но, как и мне, вряд ли ему удалось там что-то найти. Поэтому пока я опасался одного: он мог решиться призвать кого-нибудь из богов. Скорее всего, именно это он и сделает в ближайшее время, чтобы Дашу, как обладательницу Высшей сущности, забрали в Верхний мир. Сбагрит, как нечто ненужное, из нашего мира в другой.
Порой отец говорил так убедительно, что я уже начал сомневаться в себе. Это случалось каждый раз, как я видел в своих воспоминаниях Дашу в клетке, попавшую туда по моей вине. Может, он и прав, но вслух я ему об этом никогда не скажу.
Могущественные Сведущие веками входят в Советы. Несколько чистокровных семей, ведущих свой род от первых Советников, из поколения в поколение занимают должности в Советах. Они управляют, устанавливают правила, контролируют. Порой неписаные правила Совета становятся выше закона. И все Сведущие это понимают и не имеют права ослушаться.
Каждый, кто обладает силой, — на учёте.
Многие из высокопоставленных лиц являются членами Советов, ведя двойную жизнь. И порой нечисты на руку, как Дагунцев-старший.
Им подконтрольны все сферы. Это и власть, и рутинное бремя одновременно.
Отец не верил в Хранителей и поэтому не придавал значения старым текстам, где говорилось, что именно они, первые защитники Среднего мира, стали основоположниками — созвали первый Совет. Сведущих было слишком много, чтобы Хранители могли помочь каждому и установить контроль.
Хранители сами способствовали тому, чтобы о них благополучно забыли, перейдя в тень. О них остались лишь легенды и сказания.
Уже несколько лет отец всячески готовил меня, чтобы однажды я занял его место. Право наследования было в приоритете. Кандидатуры детей Советников рассматриваются в первую очередь на вступление в должность.
Стать членом Совета означало признание, прочные связи, взлёт в карьере. Защиту и будущее для потомков. Я не слышал ещё ни об одном случае, чтобы кто-то добровольно отказался от этих благ.
Брак с Викторией был лишь вопросом времени. Мы оба с ней это знали.
Преступление Дагунцева-старшего дало мне возможность доказать отцу, что я могу стать Хранителем. Однако, когда я пытался вывести его на чистую воду, понимал, что сам рою себе яму. Что ж, виновник наказан, яма готова, место Советника освободилось, а Хранителем я так и не стал. Теперь отец не упустит шанса, чтобы сделать меня одним из них. Но до того, как это случится, следующий вопрос, который он поднимет, — это брак с Вики. Потому что она по-прежнему наследница Советника.
Власть должна оставаться в семье.
Ещё несколько недель назад у меня было достаточно времени, а теперь не осталось ничего.
Я остановился и оглянулся: в гостиной большого дома за занавеской двигались два силуэта.
Знала бы Даша, о чём только что говорили в этом доме, — может, и не решилась бы прийти.
Я продолжил путь к себе. Под ботинками скрипел утоптанный в дорожку снег.
Холодный воздух не помогал очистить голову.
Запустил пальцы в волосы, взлохматил их, испортив всегда аккуратную причёску. Поморщился и ударил себя несколько раз ладонью по виску, чтобы избавиться от зовущего многоголосья в голове.
— Оставьте меня в покое… Уходите… — простонал я.
Я слышал все их мысли. Они говорили со мной.
Только Ветер справлялся. Он нёс меня так быстро, что навьи не успевали за ним и у них не получалось проникнуть мне в голову. Меня преследовали не только их голоса, но и тусклые очертания силуэтов. Моему взору будто открывался иной мир, тёмная сторона земного. Впрочем, что-либо разобрать не получалось. Меня отпустили, но я будто застрял на границе между мирами, на тёмной половине, и больше не чувствовал себя полноценным.
Кошмар потустороннего мира не желал отпускать меня. Перед глазами до сих пор всплывали картинки изувеченных за свои грехи душ.
Я надеялся, что не только ночные кошмары, но и видения наяву скоро прекратятся.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!