Глава 10: Глава 9

Глава 9

26

0

ДАот Диана Адамова
Поделиться

Даша

Игнорировать друг друга у нас с Артёмом получалось отлично. Он не замечал меня, не здоровался, всячески отказывался смотреть в мою сторону. Парень гордо делал вид, что меня вообще не существовало! А я в свою очередь силилась не подать виду, насколько меня задевает его маска холодной отстранённости, которую он надел в тот вечер, когда я пришла к нему.

В груди до сих пор очень болело.

Отвернулась, когда он прошёл мимо, и поймала себя на мысли, что прослушала всё, о чём только что говорил Кирилл — о какой-то вечности…

На деревья, тянувшиеся вдоль аллеи, медленно опускался снег.

«Вечность — это здорово», — подумала я, глядя, как красиво серебрятся ветки.

— Поэтому чем раньше начать серьёзные отношения, тем больше времени будет на то, чтобы провести его вместе, — продолжал парень.

Элла с Давидом шли рядом и обсуждали наш с Кириллом доклад на обществознании. Хотя мы должны были осветить правовые основы брака и семьи, Кир очень эмоционально высказывался по некоторым вопросам и много говорил на отвлечённые темы. Вероятно, его многочисленные родственники повлияли на его отношение к браку. Но стоит отдать ему должное: он вытянул этот доклад на себе, пусть и освещая больше вопросы такой излюбленной им психологии. Только благодаря ему я получила отличную оценку по предмету и смогла исправить тройку.

— Даш, а ты как считаешь? — Кир повернулся ко мне.

— Да ты романтик! — вставила Элла и подмигнула мне.

Кир по-пижонски приподнял воротник кашемирового чёрного пальто и расправил плечи.

— Ты только сейчас заметила? — делано парировал парень.

Элла закатила глаза, я улыбнулась их перепалке и заметила, как заворожённо на подругу смотрит Давид. Смутившись, я отвернулась.

— И не говори, что раньше не обращала на меня внимания. А сейчас уже поздно, моё сердце занято, — Кирилл посмотрел на меня.

— Да-да, ты ещё в первые дни, как я перевелась, пытался меня соблазнить, — со снисхождением покивала я, поддерживая игру.

В сотый раз объяснять парню, что между нами ничего не может быть, я устала.

— Ты разве не рада, что дружишь с таким неотразимым мной?

— А мне кажется, за вечность можно успеть устать друг от друга, — вмешалась Элла, спасая меня от ответа.

— Поэтому ты торопишься домой?

— В том числе. А то устану от вас, завтра видеть не смогу, — Элла не лезла за словом в карман.

Мы рассмеялись и попрощались с ней. Она поспешила на остановку —на дороге уже показался автобус.

— Ты к репетитору?

— Да.

— Тоже побежишь или согласишься, чтобы я тебя подвёз?

Дорога на автобусе займёт больше времени, но я бы успела и сама доехать.

Кирилл медленно, но верно завоёвывал моё доверие, подкупал своим вниманием. Тем более у меня был к нему разговор. Я кивнула.

Когда мы подошли к внедорожнику, он открыл для меня дверь. И нет, я не обернулась, хотя знала, что где-то позади на небольшом расстоянии за нами следуют Артём и Вики.

Обойдя машину, Кирилл быстрыми хаотичными движениями счистил с окон и капота снег, припорошивший машину за день, и сел за руль.

— Тебе удалось что-то узнать о моих родителях?

Собственно, это и было причиной, почему я согласилась поехать с ним.

Лицо парня стало серьёзным.

— Нет.

— У твоего друга не получилось?

— Это требует больше времени, чем ожидалось. Мне нужно ещё немного.

Я вздохнула — но, думаю, если бы Кир что-то узнал, то рассказал бы.

— Я сам в шоке, Даш. — он с сочувствием посмотрел на меня, отрывая взгляд от дороги. — Обычно с любым вопросом он легко справляется. Но в том детском доме никаких документов о них нет. В свидетельстве о рождении, которое я видел, стоят прочерки.

Я и сама знала, что в моём свидетельстве пусто. Не раз его видела. Моя жажда узнать ответ не означала, что я его получу или приближусь к нему в поиске.

— Может, ты ошиблась? Может, это не тот детский дом?

Поджав губу, я отвернулась к окну.

— Не расстраивайся, мы обязательно найдём, — Кирилл коснулся моего плеча. — Прошло уже много времени с твоего удочерения. Вероятно, документы уже давно отправили в архив.

 

Вернувшись домой от репетитора, я нашла в холодильнике готовую картофельную запеканку, которую мама заботливо приготовила накануне, и быстро перекусила. Села за домашку, но сосредоточиться не получалось. И зачем только я растревожила себя мыслями о родителях?

Пока мамы не было, я достала из комода в её спальне коробку, в которой хранились документы.

Я вновь всмотрелась в прочерки в своём свидетельстве. Нашла старую выцветшую фотографию с мамой, стоящей возле детского дома. У входа висела табличка, но разобрать что-то при таком плохом качестве снимка даже через лупу не удалось. Отложила фотографию в сторону.

Хотя в стране много однотипных зданий, сомнений быть не могло. Это точно был он.

Я не знала, что ищу, но пролистала каждый документ, вчитываясь в строчки. Ни в одной не упоминалось обо мне.

Так ничего и не найдя, я сложила всё обратно и задумчиво потёрла лоб.

Но ведь должно же что-то быть? Может, мама хранила их в другом месте?

Я ещё раз осмотрела полки в комоде и шкафу, заглянула в стопку медицинских документов, поискала в коробке со старыми мамиными фотографиями.

Может, поэтому Кирилл ничего и не нашёл, что кто-то специально… стёр все данные о людях, подаривших мне жизнь и после отдавших в детский дом?

Ничего.

Будто не было меня.

Или их…

Я посмотрела в потолок.

А может, и вовсе не было этих людей? Или раз я Высшее существо, то это были не люди?

«Сила жар-птицы божественного происхождения…» — было написано в той книге.

***

Утром я с трудом разлепила веки. На улице было ещё темно, а мама уже что-то кашеварила у плиты на завтрак.

— Привет, мамуль, — поцеловала я её в щёку.

— О-о-о, — протянула она, — с каждым днём всё хуже и хуже, —отметила мой помятый вид.

На самом деле, спала я хорошо и… сладко, только просыпалась несколько раз за ночь от того, что во сне со мной делал Артём.

Но, как только я засыпала, думая, что сон прошёл и больше не повторится до следующей ночи, он приходил вновь.

Артём врывался в моё сознание, мы снова и снова предавались любви. Он доводил меня до точки высшего удовольствия, касаясь там, где ещё никто не касался. И что-то безостановочно шептал, обдавая горчим дыханием.

Когда я проснулась в последний раз и начала снова проваливаться в дрёму, на краю сознания мелькнула мысль, что Артём не просто занимается со мной любовью, а словно… пытает.

Если первое время, когда сны только начались, всё заканчивалось быстро, то с каждой следующей ночью он любил меня всё чаще и изощрённее. Его объятия становились все более крепкими, поцелуи требовательными, а движения грубыми. Он изматывал и наказывал меня.

Меня мучило удушье, воздуха не хватало. Горячие ладони сжимали горло, напоминая о когда-то сковавшем мою шею ошейнике.

Я терзалась угрызениями совести из-за того, что вызываю у Кирилла излишний интерес, что это неправильно, особенно в присутствии Артёма, и подсознание воплощало наказание за это в снах.

Иного объяснения у меня не находилось.

С моим разумом происходило что-то странное. Как будто Артём отверг меня, но каждую ночь напоминал, о ком я должна думать.

Мне же хотелось всё бросить и убраться подальше из этого городка, в котором правит магия.

Каждую ночь он становился опытнее, его ласки — изысканнее. Он знал каждую чувствительную точку на моём теле, знал, как воспламенить меня одним прикосновением… и не жалел меня.

А я теперь о близости знала столько, сколько не должна знать ни одна девственница.

Ледяной взгляд Артёма и горячие сухие губы, которые я попробовали лишь однажды, никак не давали покоя. А его отстранённость только больше подливали масла в огонь, заставляя пламя пожара каждую ночь гореть всё сильнее.

Всё происходящее было неправильными, но возможность видеть его каждую ночь ослепляла.

 

В гимназию я ехала невыспавшаяся, кружка какао на завтрак не смогла меня разбудить. Под глазами залегли тени — даже пришлось воспользоваться косметикой, чтобы скрыть усталость после нелёгкой ночи. Зато я точно знала, что уже после первого урока Кирилл сбегает в столовую и принесёт мне стаканчик с ароматным напитком.

На перемене я стояла в коридоре и рассеянно смотрела в окно, мечтая о том, чтобы уснуть, но на этот раз без снов.

— А вот и твой второй завтрак, — Кир заботливо протянул мне бумажный пакет с круассаном и какао.

Каждый день он приносил мне разное, со всякими вкусами, балуя меня. Я бы и в жизни не подумала, что можно такое сделать с какао. Домой мама всегда покупала классический.

Кирилл встал рядом и прислонился поясницей к подоконнику.

— Представляешь, я вчера решила два варианта задания ЕГЭ по химии, — похвасталась я.

Задачки смогли отвлечь меня после безрезультатных поисков документов и безуспешной попытки отправить запрос на поиски родителей через интернет, и я даже успела сделать больше, чем обычно, перед тем как мама вернулась с работы.

— Так ты всё-таки решилась? В Москву поедешь? — его глаза загорелись.

— Ещё нет…

— Давай, поступай, — перебил он меня, догадываясь, что я начну увиливать от ответа.

Я слабо улыбнулась.

— Может, съездим на выходных, посмотрим город? Ты же хотела на день открытых дверей.

Кирилл тут же потянулся в карман за телефоном.

— Боюсь, мама не одобрит, — смягчила и приукрасила я, представив мамино негодование, если я заявлю ей такое. — Мне бы сперва экзамены сдать, а потом, если результаты будут хорошие, то я ей предложу…

— Я уверен, что у тебя будет высший балл.

— Ха, — усмехнулась я. — Вон по обществознанию может вообще тройка выйти в году, если я не напишу ещё несколько докладов. В любом случае раньше времени говорить об этом маме не стоит. Она обязательно найдёт достаточно поводов, почему не стоит ехать в Москву, и причин, чтобы уговорить меня остаться здесь и выучиться на переводчика.

— Слу-ушай, — протянул Кир. — А познакомь меня со своей мамой?

У меня чуть какао из носа не пошло от его предложения. Я закашлялась.

— Зачем? — Я вытерла рот салфеткой и уставилась на него.

— Я думаю, что мог бы убедить её. Я же разбираюсь в психологи. И я твой друг.

— Д-друг, — запнулась я, слегка кивая.

— Так что, сегодня или завтра? У меня оба вечера свободны.

И снова он говорил не о дружбе. Эта разница почти неуловимо чувствовалась в интонации.

— Ки-и-р, перестань, или я уйду, — взмолилась я, стараясь придать голосу серьёзность.

— Я не тороплю, но я хочу, чтобы ты знала: я не бросаю слов на ветер. — Кирилл долгую паузу смотрел мне в глаза, а после опустил взгляд в телефон. — Так, смотри: точной даты ещё нет, но пишут, что обычно в мае походят дни открытых дверей. Поэтому на май ничего не планируй.

Кир опять стал весельчаком — он хитро прищурился, явно что-то замышляя.

С ним было легко и безмятежно, если он отключал свою настойчивость.

— Как скажешь.

— Только до мая долго ждать, — пробубнил он себе под нос, но я не очень расслышала.

Переспрашивать не стала — прозвенел звонок. Сама того не желая, при входе в класс я нашла взглядом Артёма. В отличие от него, у меня не всегда получалось пройти мимо. А когда получалось, то стоило мне неимоверных усилий.

После моих изматывающих снов смотреть на него становилось всё тяжелее. Мне порой казалось, что он знает, что мне снится.

Я подошла к парте и прежде, чем сесть, поймала суровый задумчивый взгляд Кирилла, которым он испепелял Артёма.

Я нахмурилась, но обдумать причину не успела: Элла потянула меня за рукав, вынуждая сесть, а учительница не стала медлить с объявлением темы урока и ждать, пока все рассядутся.

Подруга подвинула ко мне лист бумаги.

«Я думаю, Кир ревнует», — было написано на нём.

«К кому?», — я начеркала быстрый ответ и вернула его Элле.

Когда нельзя было шушукаться или пользоваться телефоном, мы не редко общались подобными переписками.

Элла стрельнула глазами в Артёма.

Я закатила глаза и снисходительно скривила губы.

«Да было б к кому… У него есть Вики. Какой смысл ревновать?» — ответила я.

Я не хотела выдать своих чувств, но внутренне поёжилась. Мне стало не по себе. Ревность дело такое… Один печальный прецедент уже случился. Поэтому во что бы то ни стало я не должна показывать, что Артём мне небезразличен.

По позвоночнику пробежали мурашки: не так-то просто это сделать, особенно зная, что я у него на виду.

Опустила взгляд в тетрадь, вздохнула и бездумно записала определение, которое диктовала учительница.

После уроков я решила пойти в библиотеку. Все книги, которые заказывала, я уже прочитала. В основном это были сказки и легенды, теперь же я хотела обратиться к научным исследованиям, которых в продаже было не так уж много.

Если бы у меня была возможность, то я бы отправилась в Воркуту, в ту библиотеку, где хранились материалы о Сведущих, заглянула бы наконец в ту книгу, которую Артём не дал мне дочитать. Эта тайна не давала мне покоя. Он знал больше.

Но мне не был известен адрес, где она находится, а перемещения с помощью Сумрака грозили разоблачением, если кто-то ещё меня увидит.

Кроме Артёма и его отца, я не знала никого, кто мог бы оказать мне услугу.

Поэтому ничего не оставалось, кроме как воспользоваться обычной библиотекой в надежде, что там найдутся те книги, список которых я выписала. К сожалению, даже в интернете не всё удалось найти.

Библиотекарь с радостью выдала мне запрошенные книги, а вместо тех, что не оказалось, предложила другие, посчитав, что они помогут мне в изучении вопроса о жар-птице.

Мне нужна хоть какая-то зацепка о том, как я могу провести обряд инициации, о Верхнем мире, откуда, как я предполагала, мои родители, или о защите, скрывающей меня от их глаз.

Однажды у меня мелькнула мысль: а вдруг меня просто украли, а они не в курсе, где меня искать?

Каждый день я придумывала новую идею или объяснение, от которых уже голова шла кругом.

Несколько книг по славянской мифологии я пролистала со скукой, в некоторые погружалась с интересом, особенно где рассказывалось про богов. Без надежды я открыла книгу с краткой информацией по мифологиям других народов и, к своему удивлению, нашла то, что отозвалось во мне.

Внутри будто что-то заискрило, когда я представила себя волшебной птицей Анкой из арабской мифологии и Хумай из иранской, пришедшей к башкирам из Средней Азии вместе с принятием ислама, но сохранившей и древние языческие представления о мире.

Две веры сплелись воедино.

Я склонила голову набок, по-птичьи, вчитываясь в слова башкирского эпоса:

«Я дочь бога Самрау и его жены Солнца, имя моё — Хумай… Я не подвластна смерти…»

Сердце зачастило, я сделала глубокий вдох. Брови сошлись к переносице.

Я не могла оторвать глаз от строк, не могла заставить себя перелистнуть страницу. Мне казалось, что вот он, ответ.

Не сходилось одно: в эпосе священная птица явилась перед героем в образе белого лебедя. А я… совсем не лебедь. Да и не было у славян женщины Солнца…

От внезапно возникшего отчаяния я захлопнула книги и топнула.

Тайна, покрытая мраком, а не жар-птица я!

Почему я не такая, как все? Нигде не могу прижиться, найти своё место!

Но… время и люди искажали мифы, порождали новые сказания, в которых менялись места, заменялись элементы, но единое в них было одно всегда. И теперь я точно знала, что кто бы ни была жар-птица на самом деле, она была одновременно и Анкой и с Хумай, и Гарудой с Симургом, и Анзуд. У каждого народа была своя волшебная птица. Но суть от этого не менялась, птица была посредником между земным миром и небесным, и, как любое божество в любой религии, одновременно воплощало в себе оба начала, доброе и злое.

Я уставилась бесцельным взглядом в пространство перед собой.

Ни одну мысль не удавалась ухватить.

Наш класс был очень дружный и весёлый, я общалась со всеми и помогала каждому, но близкими друзьями так ни с кем и не стала. Как будто я была для них всех чем-то, но для каждого в отдельности не значила ничего.

Люди чувствовали опасность во мне.

И только Сведущие ко мне тянулись. Да и их привлекала только моя незримая сила. А не я сама.

Никому не нужная…

Не знаю, сколько я так просидела как в воду опущенная. Книги так и остались недочитанными на столе.

— Подошло что-нибудь? — с беспокойством спросила библиотекарь, остановившись рядом со мной.

Я вскинула голову на неё, смаргивая выступившие от жалости к себе слёзы.

— Нет, спасибо.

Женщина удивилась и медленно потянулась к книгам. Кажется, она хотела что-то ещё сказать, возможно, предложить, но я уже развернулась и двинулась к выходу.

На улице снова шёл лёгкий снег. Ночью обещали снегопад. Взглянув в пасмурное небо, я вцепилась в лямки рюкзака и, чеканя шаг, пошла по нечищеному тротуару. Я даже не сразу заметила, что меня кто-то зовёт. Я повернула голову и нахмурилась, вглядываясь в лица и ища, кто бы это мог быть.

Агния сама подоспела ко мне, перебежав пустую от машин дорогу.

— Ух ты, так и носишь ласку с собой? — из нагрудного кармана куртки девушки на меня уставились чёрные блестящие глазки-бусинки.

Зверёк пошевелил носиком, принюхался ко мне и, видимо признав знакомый запах, нырнул обратно в тепло.

— Мне с ней хорошо, она мой настоящий и верный друг. Не покидает меня. С тех пор, как Тёма принёс её, всюду следует за мной, куда бы я ни шла.

Мне немного резануло слух ласковое имя Артёма из уст Агнии, но я не подала вида и улыбнулась ей. Да и не было причин для ревности, она говорила о друге с добротой и благодарностью.

— Верные друзья — это хорошо.

— Я же тоже, как и ты, не так давно переехала в Ростов. В гимназии сначала ко мне хорошо отнеслись, а после… сама не знаю, что случилось, они все испугались и стали шарахаться от меня.

Мы с Агнией медленно побрели к перекрестку. Я никак не могла нарадоваться, что ей стало лучше и на её лице вновь можно увидеть эмоции. Целую гамму! И волнение, и досаду, и восхищение. Я поглядывала на неё и даже стала догадываться, чем она так понравилась Филу с Артёмом. Тёплая улыбка, живой взгляд, полный искреннего любопытства.

— Ты скучаешь по своим, которые остались в Коми?

— Угу.

Рядом с Агнией, с обычной девчонкой, попавшей в переплёт между Сведущими, я вдруг почувствовала, что готова сдаться. Даже мелькнула крамольная мысль: а не вернуться ли обратно в Коми и забыть навсегда о Сведущих? О Филиппе, Вики, Элле, Кирилле, Екатерине, Артёме…

Но правда в том, что, где бы он ни находился, я не смогу выбросить из сердца того, кого люблю. Даже там я буду о нём думать…

Мы остановились на перекрёстке, дальше нам с Агнией в разные стороны.

Артём не мог бросить её здесь на произвол судьбы, пошёл за её душой, чтобы она жила дальше, и только чудом вернулся обратно…

Оттуда, откуда не возвращаются.

— Ещё увидимся, — махнула я рукой и подарила искреннюю улыбку подруге.

— Не грусти, всё обязательно наладится и встанет на свои места. — Агния положила руку мне на плечо, поддерживая. А потом и вовсе приблизилась и обняла.

Похоже, ей действительно стало намного лучше: эмоции так и били из неё, как из волшебного источника.

— Передавай привет Артёму, — улыбнулась Агния, даже не подозревая, что мы больше не общаемся.

Ночью мне опять снился он… Дарил нежные прикосновения и чувственные поцелуи и не желал отпускать из своих крепких объятий, а я снова шептала его имя.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

10 из 37